Джена Шоуолтер – Безумная вечеринка зомби (страница 39)

Я принимаю устройство, и мое сердце учащенно бьется. Меня ждет сообщение от Льда.

«Оставайся в постели и увидишь мою улыбку. Встанешь и познаешь мой гнев».

Я улыбаюсь. Просто ничего не могу с собой поделать. Мои пальцы порхают по крошечной клавиатуре, прежде чем мой мозг успевает осознать, что я отправляю ему ответное сообщение.

«Покажи мне СВОЮ улыбку, и я покажу тебе свою. Покажи мне СВОЙ гнев, и я разобью ТЕБЕ лицо».

Отправить.

Его ответ приходит через несколько секунд.

«Ты все еще надеешься, что сможешь скормить мне мои яйца;)»

Я фыркаю. Не из-за того, что он сказал, а потому что Ледяной человек Лед только что подмигнул мне в сообщении.

— Что? — спрашивает Али, и я виновато вздрагиваю.

— О, э-э, ничего. Так что мы обсуждали?

В глазах Кэт появляется осознание, и я понимаю. Понимаю. Она может подталкивать Льда к другим девушкам, случайным девушкам, но никогда не подтолкнет его ко мне.

— Ты выздоровела даже быстрее, чем обычно, — говорит она.

Я собираюсь ей ответить, когда в моей голове вспыхивает смутное воспоминание о том, как стояла перед ней. Я хмурюсь.

— Я попала в рай… и ты меня оттуда вытолкала?

Эмма вскакивает и хлопает в ладоши.

— Прекрасно! Ты помнишь. Ты видела меня? Да, да? Я была там. Я должна была посмотреть.

— Ты была в зоне ожидания, и да, я толкнула тебя. — Кэт перекидывает свои темные волосы через плечо. — Не за что.

— Мне там понравилось, — признаюсь я.

— Очень жаль. Твое время еще не пришло.

Интересно.

— Хочешь сказать, что каждому суждено умереть, и ничто и никто не может этого изменить?

— Ни за что, ни каким образом. Свобода воли… болезни… ошибки… неосмотрительность и тысяча других вещей могут убить человека задолго до того, как придет его время. Но я уже подала в суд ходатайство о сохранении твоей жизни. И, прежде чем ты спросишь, там время идет по-другому.

Ходатайство? В Суд?

— Один день может равняться тысяче лет, — говорит Эмма, — а тысяча лет может равняться одному дню. Попробуй посчитать. Я советую.

В моей голове возникают еще миллиарды вопросов.

— Милла, — говорит Али, — если ты согласна, я бы хотела научить тебя, как использовать и контролировать все новые способности, которые ты приобрела.

В кармане вибрирует телефон, и я понимаю, что Лед только что ответил на мое последнее сообщение. Я так сильно хочу прочитать, что чувствую его вкус, но не могу. Не здесь. Не сейчас. По крайней мере, до тех пор, пока желание пофлиртовать с ним не исчезнет.

— Я согласна. Спасибо тебе.

— О-о… — Кэт наклоняет голову, ее карий взгляд устремлен вдаль. То же самое происходит и с Эммой. — Чувствую, что на горизонте замаячило что-то невеселое. Пойду проверю.

Через секунду обе души исчезают.

— Пойдем. — Али машет мне рукой и открывает дверь.

Я хватаю нож с прикроватной тумбочки, прежде чем последовать за ней. Я лучше пойду голой, чем без оружия.

— Интересно, что они почувствовали?

— Это может быть что угодно — от сломанного пальца, до того, что мы все умрем. Мы не узнаем, пока это не произойдет, так что до тех пор нет смысла беспокоиться по этому поводу.

Бронкс ждет нас в коридоре и, не говоря ни слова, следует за нами.

— Зачем эта тень? — неужели уровень угрозы настолько высок, что Коул хочет, чтобы его Аллигатора постоянно охраняли?

— Перед отъездом Лед попросил Бронкса присмотреть за тобой, — говорит Али.

Удовольствие переполняет меня — я не просто средство для достижения цели, я не могу им быть — только для того, чтобы потом спуститься с небес на землю. Он хороший парень, и я не могу придавать большего значения его действиям. Ему не понравилось, что я пострадала в том месте, куда он меня привел, и Лед принимает меры, чтобы этого больше не повторилось. Вот и все.

Я оглядываюсь на Бронкса.

— Ты свободен, солдат. — не хочу, чтобы Лед получил отчет обо всем, что я делаю не так. — В твоих услугах больше нет необходимости.

Он не смотрит на меня и ничего не отвечает.

Отлично. Мы играем в «Миллу — невидимку».

Али смеется, спуская меня по лестнице.

— Когда я впервые встретила Бронкса, он не разговаривал со мной несколько месяцев. Это его стадия наблюдения и изучения. Просто позволь ему делать свое дело, и тебе станет лучше от этого. — она заходит в спортзал, предназначенный для новобранцев, — тот, где есть беговые дорожки и стационарные велосипеды. Сейчас, однако, мы единственные люди… Упс, слишком рано произнесла.

Гэвин прижимает Жаклин к стене в темном углу. Они целуются так, будто завтра наступит конец света. Как будто они изголодались друг по другу. Так, как Лед целовал Кэт.

Так меня еще никто не целовал, даже Мэйс. Я любила этого парня всей душой, и он тоже любил меня… по крайней мере, я так думала. Он часто говорил, что я слишком молода, всего пятнадцать лет против его девятнадцати, что нам нужно держать наши отношения в секрете. Вскоре после его смерти я узнала, что он втайне любил и других девушек. Многих девушек.

Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что мои чувства были скорее обожанием, чем любовью. Мэйс научил нас с Ривером, как бороться с зомби и нашим отцом. Как делать все необходимое, чтобы выжить на улицах.

Я не лгала Льду о том, что верила в то, что с Мэйсом мы были бы счастливы. Я верила в это с того дня, как встретила его, и до самой его смерти. На следующий день после его смерти я осознала, что останусь одна.

После Мэйса несколько моих парней были больше озабочены тем, чтобы сразу перейти к сексу, чем к каким-либо отношениям, и я позволила себе увлечься их поспешностью, потому что хотела быть желанной. И какое-то время так оно и было. Это было приятно. Но секс заканчивался, и парни уходили, а мне становилось еще больнее, чем раньше.

Теперь же меня пронзает острая тоска. Я хочу, чтобы меня целовали так, как Гэвин целует Жаклин. Я хочу, чтобы обо мне заботились. Хочу быть чьим-то сокровищем.

Хочу быть той, за кого стоит бороться.

— Серьезно, ребята, — говорит Али. — Мы должны быть примером, а не показывать порно.

Они отпрыгивают друг от друга. Жаклин даже дает Гэвину пощечину, хотя в этом действии нет никакой силы.

— Извращенец! Не подходи ко мне больше.

— Не волнуйся, — усмехается он, потирая щеку. — Я подожду, пока ты не станешь умолять меня об этом. Снова.

— Тебе придется ждать вечно. — Жаклин выбегает из комнаты.

Гэвин сердито смотрит на Али.

— Как обычно, кексик, ты выбрала не то время. — он подходит и стучится кулаком с Бронксом, который затем встает у стены, скрестив руки на груди. — Можешь загладить свою вину, сказав, что ты с принцессой собираешься драться, обмазавшись маслом.

— Как насчет того, чтобы я рассказала тебе правду? После того, как Милла полчаса побегает на беговой дорожке, ты будешь нашей грушей для биться, а она попрактикуется в использовании своих новых способностей. Поздравляю!

— Не понимаю, как мы до сих пор дружим. — он устанавливает одну из беговых дорожек на самый высокий наклон. — Но, по крайней мере, я твой любимчик.

— У меня нет любимого мужчины-друга. — Али мило улыбается ему. — Вы все мне одинаково не нравитесь. А теперь замолчи.

Я усмехаюсь, эта девушка нравится мне все больше с каждым разом, когда открывает рот.

Гэвин смотрит на меня и выгибает бровь.

— Тебе есть что сказать мне, принцесса?

— Да. Почему ты называешь меня принцессой? И понимаешь ли ты, что ты придурок?