Джена Шоуолтер – Безумная вечеринка зомби (страница 10)

— Да, что-то вроде того.

Она накручивает прядь волос на палец, улыбаясь.

— Я и не подозревала, как сильно болят мои отказывающие почки, пока не умерла. Теперь я могу ходить, бегать и танцевать без единой боли. Это… Лед, у меня нет слов.

— Зуб даешь?

— Зуб даю.

Видно, что она довольна своим положением, и мне нравится, что она счастлива. Мне нравится. Я жажду ее счастья больше, чем своего собственного. Но я также… не люблю это. Она счастлива без меня. Я несчастен без нее.

Еще больше историй от придурка класса «А».

— С тобой там хорошо обращаются? — спрашиваю я.

— Парень! Просто прекрасно! Ты даже не представляешь. — она подходит к кровати, покрытой «Линиями крови», и садится на край. Как обычно, от нее веет энергией и азартом. Сила ее природы. — Это как усовершенствованная версия этого места. Земля 2.0. И знаешь что? Вопреки распространенному мнению, это не конец.

— Не конец? — я хмурюсь, когда меня охватывает замешательство. — Ты можешь умереть снова?

— Нет, нет, ничего подобного. Мы находимся в месте, так называемом — зоне ожидания, где нам разрешено присматривать за нашими близкими. — она постукивает по подбородку двумя хорошо наманикюренными пальцами. — Мы даже можем помогать, но только если обращаемся в суд и выигрываем его.

— В суд?

— Да. Только в гораздо большем масштабе, потому что это высшая инстанция. Мы должны ходатайствовать о прошениях, прекращении огня и многом другом. Вот где я была все это время. В суде. Там же сейчас находится и Хелен. На самом деле она редко покидает зал суда.

Хелен — биологическая мать Али.

— Зачем столько хлопот? — чего они на самом деле добиваются?

Кэт дрыгает ногами, отчего матрас подпрыгивает.

— Я знаю, что ты этого не поймешь, но иногда, чтобы победить здесь, нужно сначала победить там. Хелен, Эмма и я делаем все возможное, чтобы у вас было все необходимое.

И я все осознаю.

— Ты просила явиться ко мне.

— Ах, ты имеешь в виду, что я подала прошение в суд, чтобы предстать перед тобой. Как видишь, я получила согласие. Но… буэ… есть правила. Больше, чем ты думаешь.

— Например?

— Например, что я могу тебе рассказать… а что нет. — она посылает мне воздушный поцелуй. — В конце концов, я знаю то, чего не знаешь ты, и по тем же причинам, по которым ты когда-то не мог рассказать мне о зомби… я до сих пор не могу смириться с правдой… я не могу рассказать тебе все.

Мне это не нравится. Мне совсем это не нравится.

— Что будет, если ты нарушишь правила?

— Меня могут заставить покинуть мое место. Некоторые свидетели предпочитают не оставаться, когда только прибывают, как Миранда, приемная мама Али. Других, нарушителей спокойствия, могут выгнать раньше времени. — в ее глазах, которые я хотел бы, чтобы светились только от счастья, мелькает смирение. — Я не хочу, чтобы меня выгнали.

Я чувствую недосказанность?

— Впервые в жизни, я помогаю вам, ребята, — добавляет она, — и я не готова останавливаться.

— Почему кто-то уходит? — я скрещиваю руки и прислоняюсь к двери ванной. — А куда отправляют тех, кого выгоняют?

— В высшие небеса… в Истинный Покой. Поверь, все, кто находится в зоне ожидания, хотят попасть в Истинный Покой. Мир за пределами твоего понимания. Это счастье. И там нет такого понятия, как душевная боль или страдание. Там есть только любовь и свет. — она широко улыбается… а затем хмурится. — Но в Покое я больше не смогу влиять на твою ситуацию, не смогу подавать прошения, поэтому сделаю все, что потребуется, чтобы остаться.

У меня в голове вертятся разные варианты.

— Встречаются ли люди в зоне ожидания?

— Да, они выходят замуж. И рожают детей.

Меня охватывает волнение. Если я попаду в зону ожидания, то смогу снова быть с ней. Мы будем парой. У нас появится будущее.

Но она хорошо меня знает, угадывает направление мыслей и качает головой.

— Не смей. Твое время еще не пришло, Лед.

— Твое тоже.

— Знаю. Я слишком рано ушла, и теперь ты живешь с последствиями. И это отстой, не так ли? Так не заставляй своих друзей жить с последствиями твоей ранней смерти. Ты им нужен.

— Я хочу быть с тобой. — чего бы это ни стоило.

Ее глаза сузились, она явно разозлилась.

— Ну, я хочу пони, но мы не всегда получаем то, что хотим, не так ли?

— Кэт…

— Лед. — она вздыхает. — Я хочу, чтобы ты встречался с другими девушками.

Я моргаю. Наверняка я ослышался.

— Не может быть, чтобы ты только что сказала…

— Заткнись, ладно? Китти еще не закончила. Ты знал, что я умру раньше тебя…

— А вот и нет! Я думал, что умру в бою задолго до того, как у тебя откажут почки.

— Пожалуйста, — говорит она, закатывая глаза. — Как будто кто-то может победить тебя в драке. Но как ни крути, ты знал, что со мной у тебя не будет «долго и счастливо».

— Я не встречаюсь с другими девушками, котенок. — меня бесит, что она вообще это предлагает это.

— А как насчет легионов, с которыми ты переспал после моей смерти, а?

Я вздрагиваю, как будто меня ударил пятисотфунтовый стероидозависимый громила.

— Это были ошибки, о которых я буду вечно сожалеть.

— К черту твои сожаления. — оставаясь на матрасе, она поднимается на колени, ее взгляд становится душераздирающе серьезным. — Ты должен открыть свое сердце, снова полюбить.

— Нет, я…

— Ты довольно привлекательный парень, — вставляет она. — Хорошая, твердая пятерка. А теперь, когда у тебя есть деньги, ты, возможно, сможешь заполучить шестерку… может быть, семерку.

— Спасибо, — резко отвечаю я, хотя внутри у меня все клокочет. Она не может хотеть, чтобы я был с кем-то еще. Она же не серьезно. Просто не может.

В ее улыбке сквозит грусть, без намека на веселье.

— Все, что я хочу сказать, — это то, что есть кто-то, кто предназначен для тебя. Та, кому суждено быть с тобой. Конечно, она не будет так хороша, как я. Я — редкая десятка. Практически единорог. Но она даст тебе повод продолжать сражаться на этой войне.

— Я буду сражаться на войне за тебя. — мой голос грубый, как наждачная бумага. — Я тебе больше не нужен?

Кэт тяжело выдыхает.

— Я этого не говорю.

— Тогда я не нуждаюсь в…

— Но, — решительно перебивает она, заставляя меня замолчать и уничтожая всякое облегчение, — я вижу то, чего не видишь ты. Картину целиком. Финал. Единственное, что имеет значение.

Мои руки сжимаются в кулаки.

— Мы — вот то, что имеет значение.

Кэт отворачивается от меня, словно не в силах больше выдерживать мой взгляд.