Джемма Файлс – Экспериментальный фильм (страница 67)

Ах да, верно. Пожалуй, об этом стоит рассказать прямо сейчас.

Кореа пришлось признать, что произошло нечто из ряда вон выходящее: вещи Сафи, включая катушку с пленкой, непостижимым образом исчезли из отведенной для них ячейки в отделе обработки и хранения улик, который известен своей безупречной работой. Поначалу они подумали, что произошла путаница и кто-то из сотрудников неправильно заполнил документы: конечно, Хьюсен – вполне обычная фамилия, но об имени Сафи этого никак не скажешь. Меня саму достаточно часто называли по громкой связи «мисс Корнс», так что я могу допустить – иногда, встречая редкое имя, человек не верит своим глазам, особенно если боится попасть в неловкое положение, неправильно произнося его вслух.

– И что теперь? – спросила я у Кореа, которая в ответ неуверенно пожала плечами.

– Увидим, – процедила она. – Поверьте, наша система работает неплохо. Даже если она дает сбой, его, как правило, удается исправить.

– В нашем случае надо учитывать фактор времени, детектив, – заметила я.

– Что вы имеете в виду?

Возможно, то был с моей стороны не слишком верный ход, ибо в результате нам пришлось потратить следующие несколько часов, объясняя, почему мы не предупредили полицейских, что вещественное доказательство, оказавшееся в их распоряжении, пожароопасно. В дело вмешался хамоватый партнер Кореа, который тут же начал пугать нас фразами о терроризме, направленном против полиции. К счастью, Кореа сумела остановить его прежде, чем он зашел слишком далеко. Думаю, сама она прекрасно понимала, что вряд ли стоит предъявлять высосанные из пальца обвинения слепой женщине, только что вышедшей из больницы, особенно если эта женщина – бывший журналист и намекает, что в мире массмедиа у нее достаточно знакомых, которые могут заинтересоваться подобным произволом.

Когда мы наконец вышли из участка, на улице нас ждал Саймон.

– Я отвез Кларка к Ли, – сообщил он. – Ну и как тебе экскурсия по камерам?

Я потянулась к его руке, надеясь, что выражение моего лица можно счесть скорее виноватым, чем раздраженным.

– Полагаю, ты не поверишь, если я скажу, что позавидовала вам с Сафи, прошедшим через процедуру допроса в полицейском участке, и решила испытать это удовольствие сама.

– Не поверю, – фыркнул он.

– Значит, придется сказать тебе правду, – вздохнула я.

– Папа всегда учил меня, что говорить правду – это замечательное жизненное правило. Об этом, кстати, и в Библии говорится.

Мы устроились в кафе «Королева-мать», неподалеку от западной Квин-стрит и Беверли. Саймон заказал нам всем Пад Тай, и, пока мы ели, я успела ввести его в курс дела. К концу моего рассказа Саймон, успевший прикончить содержимое своей тарелки, выглядел если не вполне убежденным, то, по крайней мере, вполне сытым.

– Оставим в стороне важность фильма как артефакта, – произнес он. – Что, по-твоему, произошло? Неужели опять вмешались Вроб Барни и его магическая чековая книжка?

– У нас нет никаких доказательств, – заметила Сафи.

– Нет, – согласилась я. – Но, по-моему, этого не стоит исключать.

– Не стоит, – со вздохом кивнула Сафи.

– Скажем так, это отправная точка нашего расследования, – заявил Саймон. – У нас есть неопровержимые доказательства того, что этот козел уже пытался помешать твоей работе. Мы можем позвонить Кореа и рассказать о том, что он за тобой следил. О том, что он, скорее всего, имеет отношение к пожару в Национальном киноархиве. Что касается проникновения в нашу квартиру, это уже не предположение, а неопровержимый факт. Направим государственную машину на Вроба и посмотрим, что из этого выйдет. Пусть полиция наконец займется тем, чем должна заниматься, – обеспечит нашу безопасность. – Саймон открыл бумажник, вытащил визитку и помахал ею перед моим носом, словно фокусник, демонстрирующий хитрый трюк. – Кореа оставила нам свои контакты. По-моему, настало время ими воспользоваться.

Я посмотрела на Сафи, но освещение в кафе было таким тусклым, что мои слабые глаза не могли различить выражение ее лица. Мне самой предложение Саймона представлялось вполне разумным, о чем я и сообщила вслух. Саймон начал рыться в сумке в поисках телефона, но тут зазвонил телефон Сафи, лежавший на столе. Сафи схватила его.

– Да? – ответила она. – Привет, Сорайя. Что? Нет, не было возможности. Мы были… – Последовала долгая пауза. Когда Сафи заговорила вновь, голос ее звучал мрачно. – Я сейчас в кафе, с мисс Кернс и ее мужем. Могу я переключить тебя на громкую связь? Хорошо, говори.

– Привет, Луиз, – услышала я низкий, звучный голос Сорайи. – Здравствуйте, мистер Луиз.

– Саймон, с вашего позволения.

– Хорошо, Саймон. Простите, что прерываю вашу беседу в кафе, но я еще вчера послала на почту Сафи сообщение, которое, как я догадываюсь, она до сих пор не успела прочитать. Мне оно пришло по старой рассылке, из тех, что мы с Максом… в общем, существует пропасть рассылочных списков, из которых я не удосужилась выписаться. Я подумала, вам обеим надо быть в курсе, учитывая, что вы работаете над проектом, который связан именно с этим…

Саймон нетерпеливо округлил глаза.

– Было бы чрезвычайно любезно с вашей стороны просто сказать нам, о чем говорится в этом чертовом сообщении и… – Он осекся, когда Сафи, успевшая войти в почту и прочесть послание Сорайи, выругалась на каком-то непонятном языке, вероятно по-курдски. Сначала она протянула телефон мне, потом передумала и отдала Саймону.

– Прочтите вслух.

Саймон прищурился, глядя на экран.

– Студия «Урсулайн», 15 ноября, 20.00, мировая премьера, – прочел он. – Станьте первыми зрителями, которые увидят утраченный фрагмент истории канадского кино, – он запнулся в недоумении. – «Безымянные 14», фильм, в котором режиссер Вроб Барни, используя уникальные технологии, воссоздает неизвестное творение первой канадской женщины-кинорежиссера, Айрис Данлопп Уиткомб.

– Не верю! – взревел Саймон, швырнул телефон Сафи и запустил руки в волосы. – Ублюдок, паршивый ублюдок!

– Так это действительно сюрприз, – прокомментировал голос Сорайи.

– Мягко говоря. – Я постучала пальцем по передним зубам, устремив взгляд в пустоту. – Узнаю старину Вроба. Можно не сомневаться, он выдаст фильмы миссис Уиткомб за свои собственные. И десять против одного, он использует пленку Сидло, а не только находку Яна, которую ему удалось оцифровать. – Я попыталась рассмеяться, но издала лишь что-то вроде зубовного скрежета. – Вопиющее неуважение к чужому труду. Не думаю, что Госпожа Полудня одобрит это.

– Какая еще госпожа? – донеслось из телефона.

Сафи поспешно схватила телефон.

– Прости, Сорайя, но нам нужно спешить, – сказала она, тяжело переводя дыхание. – Мы очень, очень тебе признательны. Пока. – Она нажала отбой, не дав Сорайе попрощаться. – Луиз, этот показ начнется меньше чем через полчаса. Соберется уйма народу, и никто не будет знать, что к чему. Мы должны это остановить.

– Мы, – повторила я. – То есть вы и я. Почти слепой человек.

– В данном случае слепота может оказаться преимуществом.

– Нет! – Саймон ударил ладонью по столу, заставив вздрогнуть тех, кто сидел неподалеку. – Послушайте, если вы обе уверены, что это необходимо, мы пойдем все вместе. Но как бы ни повернулись события, Луиз, – он подался вперед и сжал мою руку, – как бы ни повернулись события, ты должна обещать, что не будешь лезть на рожон и предоставишь возможность действовать мне. Тебе нельзя рисковать. Понятно?

Впервые чья-то вспышка гнева не стала искрой, воспламенившей мой собственный гнев. Ужас, овладевший мною, был настолько сильнее всех страхов, которые я испытывала прежде, что, как это ни странно, не замутил, но прояснил сознание.

– Саймон, дорогой, я понимаю абсолютно все. Я понимаю даже, что ты ошибаешься. Ты до сих пор не представляешь, с чем нам придется столкнуться.

– А ты представляешь?

– Думаю, да. Слишком многое произошло на моих глазах. Кое-что из этого – и на твоих глазах тоже.

– Да, на моих глазах с тобой произошло слишком много скверных событий, и я не хочу, чтобы это повторилось. Хватит, Лу. Хватит. – Он выпустил мою руку, встал, набросил на плечо ремень сумки. – Сейчас расплачусь, возьмем такси и поедем туда… В эту долбаную студию «Урсулайн». Ты подождешь на улице, а мы с Сафи поднимемся и сорвем мировую премьеру к чертям собачьим! – он повернулся к Сафи. – Как вы думаете, может, стоит позвонить детективу Кореа и рассказать ей, что случилось?

Сафи кивнула, и Саймон, роясь в карманах в поисках бумажника, направился к барной стойке. Мы с Сафи переглянулись – выражение ее лица оставалось для меня тайной, – после чего я встала и принялась надевать пальто.

– Вы в деле? – спросила я. – Отвечайте быстро, да или нет.

– Конечно, в деле, Луиз. А вот вам придется просто подождать.

– Да, конечно. Подождать, пока Госпожа Полудня сожрет моего мужа и выплюнет его косточки. Ладно, хватит разговоров. Правда состоит в том, что если Кларку суждено потерять одного из родителей, лучше, если это буду я. – произнеся эти слова вслух, я ощутила, как грудь мою пронзила призрачная игла. Сафи попыталась возразить, но я бесцеремонно перебила ее: – Умоляю, молчите. Возможно, я не такая ужасная жена и мать, как представляется мне самой, и меня в любом случае не устраивает сценарий, в котором Саймон погибает, чтобы вытащить меня из этого дерьма. Платить подобную цену я категорически не согласна. Так что прошу вас, помогите. – Я протянула дрожащую руку. – Прошу тебя, Сафи.