Джемма Файлс – Экспериментальный фильм (страница 26)

– О да. Весьма любезно.

– Насколько я могу, да.

– С этим можно поспорить, – сухо проронила мама. Скользнув взглядом за мое плечо, она пригвоздила глазами Саймона.

– А ты, я так понимаю, не возражаешь? – вопросила мама, вскинув бровь. Саймон поспешно кивнул. – Не возражаешь, что она едет неведомо куда с какой-то неизвестной девицей, и совершенно непонятно, к чему эта поездка может привести.

Саймон одарил ее своим фирменным умиротворяющим взглядом.

– Честно сказать, Ли, по-моему, все далеко не так мрачно, как вам кажется. В конце концов, они едут не в Бейрут, а всего-навсего в Северный Онтарио. К тому же у обеих есть мобильные телефоны. Думаю, их поездка не более опасна, чем поездка к друзьям за город. Вот увидите, через несколько дней Луиз и Сафи вернутся к нам живые и здоровые.

– На здоровье этой Сафи мне ровным счетом наплевать! – Мама вновь повернулась ко мне. – Последнее время ты паршиво себя чувствуешь Луиз, это слепому видно. Надеюсь, тут ты наконец не станешь со мной спорить?

– Стану, мама. Ничего особенного с моим самочувствием не происходит. Конечно, у меня есть проблемы со сном…

– Постоянная бессонница. Это очень серьезно.

– Да, порой не спать по ночам не слишком приятно. Порой это чертовски раздражает. Но, в общем, ничего особенного в этом нет. И к тому же, не все ли равно, где не спать – дома или в Кварри Аржент?

– Убойная логика! А твои мигрени, о них ты забыла?

– Забыла! У меня уже несколько недель их не было. Просто нет времени на головную боль.

– Так оно и есть! Ты слишком себя загружаешь, и ни к чему хорошему это не приведет.

– Я не загружаю себя, я просто-напросто работаю. У меня есть настоящая работа, как в старые добрые времена. Наконец-то.

Мама уже открыла рот, чтобы возразить, но в это мгновение Кларк подпрыгнул на своем батуте выше обычного, испустил оглушительный визг, приземлившись, подвернул лодыжку и начал падать. Еще секунда – и он врезался бы головой в стекло, но, к счастью, Саймон был рядом и успел его подхватить. Кларк, разумеется, даже не понял, что был на волосок от катастрофы.

– Ах ты лягушонок! – воскликнул Саймон, и Кларк зашелся в приступе хохота, обнимая его за шею.

– Клиффорд такой громадный! – завопил он. – Большой Красный Пес, вууф!

Мама, испустив сокрушенный вздох, принялась надевать пальто.

– У тебя уже есть работа, Луиз, – сказала она только, направляясь к дверям.

– Ну что, я опять вела себя как последняя дрянь? – спросила я у Саймона ночью, прижимаясь к нему в постели. В последнее время это случалось реже, чем мне хотелось бы, из-за бессонницы я ложилась под утро, когда Саймон крепко спал. – Опять доказала, что я скверная дочь? И скверная мать? – Лицо Саймона было так близко, что я могла разглядеть его даже без очков. – И скверная жена к тому же?

Саймон пожал плечами.

– Я думаю, ты очень переживаешь, и поэтому тебе трудно проявлять терпение. Но в любом случае твой четырехдневный отъезд – это не тема для печальной песни в стиле кантри. – Неожиданно она запел: «Моя жена уехала, бросив меня с сыном-аутистом. Он поет и пляшет, а его мать в бегах!»

– Неужели ты не можешь быть серьезным! – фыркнула я.

– Это севь-езно! – произнес Саймон дурашливым шепелявым голоском. Я пощекотала его подмышки, и он зашелся довольным смехом, в очередной раз доказывая, что пристрастие к щекотке Кларк унаследовал не от меня. Через минуту я остановилась, чтобы дать ему отдышаться, и он, перевернувшись на бок, взглянул мне в лицо.

– Если говорить серьезно, малыш, то я давно не видел тебя такой счастливой, как в эти дни. Думаю, за это можно заплатить парочкой мигреней.

– Мама думает иначе.

– Она волнуется за тебя. Такая уж у нее работа.

– Наверное, так оно и есть, – пробормотала я, закрыв глаза. – Но было бы здорово, если бы она не стала портить мне настроение, намекая, что отправляясь в научную поездку, я пренебрегаю материнскими обязанностями. Может, она за меня и волнуется, но мои желания и стремления ей до лампочки.

– Согласись, все наши желания и стремления отходят на второй план, когда речь идет о Кларке… – заметил Саймон. – Но твоя поездка не нанесет ему никакого урона! – поспешно добавил он. – И к тому же, не обижайся, но ты совершенно не умеешь в нужный момент сбавлять обороты. Сумей ты сделать вид, что прислушиваешься к Ли, она избрала бы другую, более мирную тактику.

– Все ее тактики сводятся к одному – манипулировать мной. Она искренне верит, что я, в силу своей непроходимой тупости, не способна понять, как ничтожны мои физические возможности.

Саймон тяжело вздохнул – как видно, мои слова задели его за живое.

– Поверь, ты не права. Твоя мать хочет заботиться о тебе, только и всего. Ей кажется, что сама ты заботишься о себе плохо, и это ее беспокоит. Думаю, стоит простить ей эту маленькую слабость.

– Я просто хочу, чтобы она поняла – то, чем я сейчас занимаюсь, очень важно. И не только для меня. Дело не в деньгах, не в славе. Господи боже, речь идет о истории канадского кино. Я хочу наконец сделать что-то стоящее. Доказать самой себе, что пришла в этот мир не зря.

Саймон долго молчал, и я вновь почувствовала, что мои слова задели его за живое. Однако исправлять что-нибудь было поздно. Ответ его прозвучал суховато, но не более того.

– Человек с низкой самооценкой мог бы счесть твои слова обидными. К счастью, я защищен непробиваемой броней мании собственного величия.

Щеки мои вспыхнули.

– Уверена, ты прекрасно меня понял.

– Надеюсь, да. – Саймон сжал меня в объятиях, от него исходило тепло, как от печки. – Послушай, нет абсолютно ничего плохого в том, что человек хочет реализоваться в разных жизненных сферах. Ли считает, Кларк всегда должен быть для тебя на первом месте, потому что она его любит. И тебя любит тоже. А любовь, как известно, требовательна. Боюсь, она всегда будет ворчать, что ты уделяешь Кларку меньше внимания, чем нужно. С этим надо смириться и принять как должное.

Против этого мне нечего было возразить. Я ощутила, что расслабляюсь – насколько это позволяло упорно ноющее плечо.

– Я люблю тебя, – неожиданно для себя самой выпалила я.

– Я тоже тебя люблю. И Кларк тебя любит.

– Надеюсь.

– На этот счет можешь не сомневаться, – сонным, но уверенным голосом заявил Саймон.

У меня хватило ума, чтобы не ляпнуть что-нибудь вроде «меня радует твоя уверенность». Постулат о том, что родителей и детей гарантированно объединяет неподвластная обстоятельствам любовь, никогда не представлялся мне убедительным, хотя сам Саймон и его семья служили тому веским доказательством. Что касается моей мамы, она терпеть не могла свою собственную мать, о чем я не упускала случая ей напомнить.

– Нет, это она терпеть меня не могла, – неизменно возражала мама. – А я ее любила, несмотря ни на что.

– Здорово звучит, ничего не скажешь.

– Это семья, Луиз. Семейные отношения редко бывают здоровыми.

А Кларк… Несмотря на нашу нерушимую взаимную привязанность, мы постоянно доставляли друг другу кучу неудобств. Для аутиста он был очень настойчив в поисках контакта, но любое взаимодействие должно было проходить на его условиях. Он превращал меня в подобие любимой игрушки, в то время как я, оторванная от дел, из последних сил скрывала раздражение, которое вызывали во мне стремительные скачки его сознания. Следовать за ними порой было выше моих сил. Все попытки призвать его к порядку и принять мои условия неизменно влекли за собой буйный протест. Иногда мне казалось: если мой сын и любит меня, то лишь потому, что все наши бурные ссоры мгновенно вылетают у него из памяти.

Кстати, если за четыре дня Кларк и заметит, что меня нет рядом, возможно, он сочтет это благом. Как не радоваться возможности проводить больше времени с «другом папой», без этой надоедливой, назойливой, утомительной мамы, которая вечно чего-то требует.

Сонное дыхание Саймона сменилось обычным храпом, тело его обмякло. Под ключицей у меня упорно пульсировала боль, отдающая в шею и в руку. Стоило пошевелиться, плечо словно резануло бритвой. Я беззвучно чертыхнулась, выждала еще несколько минут и, убедившись, что Саймон крепко спит, тихонько высвободилась из его объятий, встала и включила компьютер. Свет от экрана никогда ему не мешал.

В очередной раз, теперь без звука, пересмотрев «Госпожу Полудня» (Первая версия), я почувствовала, что смертельно устала, и растянулась на диване в гостиной. Не сняв очки, я долго пялилась в потолок. Наконец глаза закрылись, и я почувствовала, что, несмотря на сверлящую боль в виске, ноющий зуб, предвещавший визит к стоматологу, и воспаленный узел в том месте, где рука соединяется с туловищем, я ускользаю из этого мира.

В ту ночь я не видела снов. Сны, даже тревожные – это слишком обыденное, домашнее, уютное явление. То, что я пережила, в полной мере заслуживает названия ночного кошмара. Ничего подобного со мной не случалось… Ну, если не в течение нескольких лет, то в течение нескольких месяцев точно. Если вам повезло и вы смутно представляете, что такое ночной кошмар, постараюсь дать исчерпывающее объяснение.

Ночной кошмар, или pavour nocturnus, – это классическое расстройство сна, неотъемлемым отличительным признаком которого является чувство безутешного отчаяния при пробуждении. Человек, пребывающий во власти кошмара, не в состоянии пошевелиться, он испытывает стеснение в груди, вызывающее пронзительный страх. Иногда, если спящий, пытаясь вырваться из кошмара, открывает глаза и оказывается на грани сна и бодрствования, это влечет за собой причудливые зрительные галлюцинации: плывущие по воздуху, ползущие, висящие под потолком монстры с окаменевшими лицами, глаза, горящие в темноте, полчища чудовищных насекомых, мерцающие шары, зловещие тени. Как правило, кошмары случаются в первые ночные часы, но порой посещают и тех, кому удалось задремать днем.