Джемма Файлс – Экспериментальный фильм (страница 25)

– Ты поступила по меньшей мере неразумно, пытаясь не дать Вробу то, что он хочет получить, – грустно заметил Леонард. – Поверь, я знаю это по опыту.

И он рассказал мне длинную историю о парне, который был бойфрендом Вроба еще до Леонарда и Яна Маттеуса. Как-то раз этот парень явился к Леонарду и попытался его предостеречь. С Вробом лучше не связываться, сказал он. Когда этот парень попытался заняться собственными проектами вместо того, чтобы поддерживать Вроба в его амбициозных, но сомнительных начинаниях, у него все пошло наперекосяк, причем во всех жизненных сферах. О, Вроб очень ему сочувствовал, но проку от подобного сочувствия не было абсолютно никакого. В итоге бедолага потерял работу, подорвал здоровье и рассорился с большинством своих друзей. Спираль несчастий достигла своего пика в тот вечер, когда, вернувшись домой, он обнаружил, что магазин культовых видео, расположенный под его квартирой, сгорел, уничтожив все материальные результаты его творческих усилий. Более того, вскоре выяснилось, что пожар был устроен намеренно, для того чтобы расчистить полквартала в районе Западной Квин-стрит. Участок был выкуплен для строительства комфортабельных домов, многие его обитатели лишились жилья и средств к существованию. Что касается злополучного парня, ему пришлось вернуться домой, в Новую Шотландию, где он три года работал в хозяйственном магазине своих родителей, чтобы оплатить им аренду комнаты, в которой прошло его детство.

– Конечно, никаких доказательств того, что все эти пакости подстроил Вроб, у чувака не было, и он это прекрасно понимал, – вздохнул Леонард. – Помню, в самом начале разговора он предупредил: «Наверняка вы не поверите ни слову из того, что я скажу… ну и не верьте. Когда с вами начнет происходить нечто подобное, вы вспомните мой рассказ. А в том, что вас ожидает такая же дерьмовая участь, нет никаких сомнений». Я, конечно, послал его на фиг – как он и предполагал. Вроб тогда был для меня центром вселенной. Но…

– Вскоре выяснилось, что тот парень был прав, – закончила я.

– Более чем прав, – кивнул он.

Но вернемся в то утро, когда на восходе солнца Сафи помогала Сорайе Муш разбирать инсталляцию. Разумеется, лабиринт из деревянных каркасов и пенопласта они не трогали, так как тут требовались крепкие руки бригады грузчиков, которая должна была прибыть через несколько часов. Но всю электронику, динамики, камеры ночного видения они успешно упаковали в коробки и погрузили в минивэн Сорайи. Когда с этой муторной работой было покончено и Сафи, отчаянно зевая, уже собиралась двигаться в сторону метро, Сорайя коснулась рукой ее плеча.

– Позвольте кое-что спросить у вас, Сафи, – произнесла она. – Скажите, вы полностью доверяете Луиз Кернс?

– В смысле – доверяю? – нахмурилась Сафи.

– Тогда я выражусь по-другому. Вы считаете, на нее можно положиться?

– Хм… Конечно, она с причудами и всегда такой была. Но мне нравятся ее причуды. Догадываюсь, у нее в жизни хватает проблем.

– Мне показалось, она выглядит очень утомленной. Может быть, даже больной.

– Она сказала, в последнее время ее мучает бессонница. Вы заметили, какие у нее воспаленные глаза?

– Насколько я поняла, они воспалились после того, как она посмотрела фильм Вроба Барни.

– Может быть, – пожала плечами Сафи. – А здесь, в инсталляции, она ощутила какие-то несуществующие запахи, – добавила она после недолгого колебания. – Конечно, все это странно.

– Более чем. Еще один вопрос. Как вы себя чувствуете, посмотрев этот фильм?

– Никак. То есть нормально.

– Вы уверены? Вы в первый раз посмотрели фильм миссис Уиткомб. Какие ощущения вы при этом испытали?

Простой, на первый взгляд, вопрос. Сафи сосредоточилась, пытаясь вспомнить, какие реакции, помимо интеллектуальных, вызвал у нее просмотр. Да, несомненно, мерцающие на экране образы вызвали у нее не только всплеск любопытства, но и нарастающее ощущение тошноты, словно к ней все ближе подкрадывалась неведомая опасность. Когда экран наконец погас и она смогла отвести от него взгляд, с губ ее невольно сорвался вздох облегчения, словно она сдерживала дыхание с самых первых кадров.

– А почему вы об этом спрашиваете? – ответила она вопросом на вопрос.

– Да так, – пожала плечами Сорайя. По губам ее скользнула печальная улыбка. – Без всякой причины.

Вечером того же дня, как рассказала мне Сафи, Сорайя написала ей в соцсети, предостерегая:

«На вашем месте я не торопилась бы дать согласие участвовать в этом проекте. Будьте осторожны и осмотрительны. Человек, одержимый идеей, завораживает и притягивает, но оказаться в русле чужого течения чрезвычайно опасно. Не стоит втягиваться в то, что вам не нужно. Не стоит впускать в свою жизнь то, о чем вы не имеете понятия».

«Почему вы считаете, что этот проект мне не нужен?» – написала ей Сафи. Ответа не последовало. Сафи послала еще одно сообщение, в котором говорилось: «Вы же сами понимаете, не я играю здесь первую скрипку. Если бы вы высказали все это мисс Кернс, она наверняка процитировала бы в ответ Дэвида Кроненберга. Что-нибудь вроде «я должен пройти с этим весь путь и увидеть, что там, в конце.

Иногда то, что в конце, не нужно видеть. Не следует видеть».

«Я вас не понимаю, С.»

«Не могу вас винить».

Возможно, Сорайя пыталась предостеречь именно Сафи, потому что мы с ней были лишь отдаленно знакомы. Бог знает почему, но иногда я отпугиваю людей. А может быть – но это всего лишь предположение – она многое узнала на собственном тяжелом опыте. Возможно, я напоминала ей саму себя или другого, до боли знакомого человека, и именно поэтому она сознавала – все предостережения бессмысленны.

– Мы уже решили, как будем действовать, – сообщила я маме. Мы сидели в гостиной, Кларк под наблюдением Саймона прыгал на батуте, сопровождая каждый прыжок оглушительным визгом. – Мы с Сафи поедем в Кварри Аржент, там она будет снимать на видео каждый наш шаг. Первым делом, конечно, побываем в местном краеведческом музее, постараемся вытащить из его сотрудников как можно больше информации. Потом отправимся в пресловутый Уксусный дом, сфотографируем все картины миссис Уиткомб. Возможно, сумеем найти ее фотографии, фотографии ее сына Хайатта, мистера Уиткомба, какие-нибудь важные мелочи. И, конечно, попробуем выяснить, где она снимала фильмы. У меня есть на этот счет кой-какие соображения. Мельес построил студию из металлических каркасов и стекла, чтобы внутри было как можно больше света. Сохранившиеся планы усадьбы свидетельствуют о том, что мистер Уиткомб построил там теплицу, которую никогда не использовал по назначению. Скорее всего, студия была именно там. Вернувшись, пересмотрим все фильмы на пленке, покрытой нитратом серебра, которые хранятся в киноархиве, и сравним их с вендскими легендами. Конечно, оцифруем все, до чего не успел добраться Вроб Барни. Будет потрясающе.

– Может быть. А сколько ты собираешься заплатить… этой твоей помощнице? – осведомилась мама.

Я испустила вздох.

– Ты же знаешь, я буду тратить не свои деньги. Я получила грант, который выдается на проведение исследований, и…

– Я знаю, что такое грант, Луиз. Не нужно мне объяснять. Я также знаю, что прежде ты всегда работала в одиночку. Верно? – Я пожала плечами. – А когда речь идет о первом опыте сотрудничества, да еще с малознакомым человеком, возможно всякое.

– На Сафи можно положиться, мама. Будь у меня хоть какие-то сомнения на ее счет, я не стала бы обращаться к ней с подобным предложением.

– Почему ты так в ней уверена?

Идиотский вопрос, хотелось сказать мне. Но, поймав предостерегающий взгляд Саймона, я ответила несколько вежливее.

– Уверена, и все тут. Я знаю, что делаю, и тебе придется это принять. Ты либо чувствуешь к человеку доверие, либо нет, верно? Без всяких причин.

К слову сказать, хотя родители Сафи, вероятно, уже не обеспечивали всех ее потребностей полностью, материальное ее положение, судя по всему, отнюдь не было столь ужасающим, как у большинства моих бывших студентов. Следовательно, дав согласие работать со мной, она руководствовалась не только и не столько коммерческими соображениями. Мои условия она приняла без колебаний, не говоря о попытках поторговаться: 500 долларов аванса, плюс 40 долларов в час за ее работы. Если период исследований превысит две недели, сумма должна быть повышена. Ян Маттеус заверил меня, что это стандартные условия. Прежде чем мы отправимся в Кварри Аржент, Сафи должна была вернуть ему подписанную копию соглашения. Мы планировали двинуться в путь в пятницу, субботу, воскресенье и понедельник посвятить работе, а во вторник вернуться домой.

– Киноархив наверняка захочет снять документальный фильм для своего веб-сайта, – пояснила я. – Может, потом на его основе будет сделан полнометражный фильм для СВС. Вот почему мне нужен человек, владеющий навыками видеосъемки. Такой, как Сафи.

– Но ты ее почти не знаешь.

– Зато я точно знаю, что в случае, если исследования будут успешными, я смогу написать книгу. Мое имя будет на обложке. И имя Сафи тоже. Таковы условия нашей сделки, и я не сомневаюсь, мы обе их выполним. – Мама, которую мои аргументы ничуть не убедили, устремила на меня скептический взгляд. – Послушай, я ни о чем тебя не прошу и не спрашиваю разрешения, – начала медленно закипать я. – Я просто ввожу тебя в курс дела. Контракт подписан, план работы составлен. В ближайшие несколько дней мы не увидимся, потому что я еду в Кварри Аржент со своей помощницей Сафи Хьюсен. То, что я тебе сообщаю, всего лишь простая любезность с моей стороны. Вот я проявляю любезность.