Джемма Файлс – Экспериментальный фильм (страница 28)
– Без обид, мисс, но вы никогда не казались мне девчонкой из маленького городка.
– Если это комплимент, в точности то же самое могу сказать про вас.
– Полагаю, мы очень занятно проведем время. Как знать, может быть, я стану самым небелым человеком, которого местные жители увидят в реальности, а не по телевизору.
– Я бы не стала сразу смотреть на ситуацию под таким углом.
– Стали бы, окажись вы на моем месте. Но не беспокойтесь. Я вас не подведу.
Мы помолчали пару минут. За окнами пролетали поля, солнце стояло уже высоко. Скоро двенадцать часов, дошло до меня. Время, когда появляется Госпожа Полудня. Но тусклый сероватый свет октябрьского дня не имел ничего общего с мерцающим от зноя воздухом кинокадров, а по радио звучала электронная музыка 21 века. События прошлой ночи казались нереальными, словно произошли не со мной.
– Интересно, сумеем ли мы найти какие-нибудь записи миссис Уиткомб, – вновь заговорила Сафи. – Помните, о них упоминалось в послесловии к книге. Это поможет выяснить, имелись ли у нее какие-нибудь иные источники, кроме вендских легенд.
– Какие, например?
– Ну, может, я немножко задвинута на своих любимых темах… – Сафи смущенно подняла бровь; я фыркнула и понимающе кивнула. – Но «Госпожа Полудня» и некоторые другие истории напомнили мне героев езидской мифологии. Круто, если здесь есть прямая связь. Не знаю, помните ли вы, но об этом заходит речь в «Семи ангелах»…
– Боюсь, вам придется повторить эти рассуждения хотя бы вкратце, – покачала головой я. – Образы, имена и персонажи застревают в моем мозгу намертво, а вот рассуждения частенько ускользают.
– Хорошо. Помните, там есть место, где прадедушка рассказывает: в мифологии езидов Бог доверил управление миром семи Святым Сущностям. Иногда их называют ангелами, иногда хефтсирр – Семь Тайн.
– Да, помню, так называлась одна из частей.
– Угу. Так вот, предполагается, что эти ангелы – эманации Бога. Повторяю, он поручает им управление почти всеми земными делами. Примерно так считали средневековые катары и другие секты, находившиеся под влиянием гностиков. Они утверждали, что дьявол стал королем этого мира с согласия Бога. Подобные системы, как правило, одухотворяют явления природы, в них существуют духи места и духи, воплощающие различные идеи. Так было у древних греков и древних римлян, у древних индусов и древних славян, у китайцев и у японцев. Все эти духи могут быть добрыми и могут быть злыми, могут приносить человеку пользу или вред, но так как все они – воплощения Бога, избавиться от них невозможно. Все, что может сделать человек, – не обращать на них внимания. Не замечать их и идти своим путем. Не давать им того, что они хотят.
– А что они хотят?
– Я полагаю, внимания. Поклонения. – Сафи смолкла на несколько секунд. – А это значит, что ангелов на самом деле не семь, а намного больше. И дьявольских сущностей тоже намного больше, чем признавал мой прадедушка.
– Скажите, а что это означает – «с согласия Бога»? Бог позволил всем этим… сущностям присутствовать в этом мире?
– Более того. Он хочет, чтобы они присутствовали в этом мире.
– Но зачем?
– На этот вопрос знает ответ только Бог, – пожала плечами Сафи. – Я, согласитесь, ничуть на него не похожа. Могу сказать лишь одно. Я долго рылась в отделе редких книг университетской библиотеки, откопала немало езидских текстов и пришла к выводу: между Люцифером и Малаком Тавусом, ангелом-павлином, существует прямая связь. Но первым появился именно езидский ангел, а не наоборот. Образ падшего ангела встречается во всех трех монотеистических религиях, а также в десятке гностических версий. Этой идеей вдохновляется персидский зороастризм. Не говоря уже о том, что отголоски можно найти в бесчисленных языческих мистериальных культах.
– Значит, ангел-павлин – это не кто иной, как дьявол?
Я забыла о тошноте, забыла о ноющем плече и повернулась так, чтобы видеть лицо Сафи. Пока я не знала, пойдет ли наша беседа на пользу делу, но я никогда не могла устоять перед новым мифом, созданием или чем-то подобным.
Сафи покрутила рукой, как бы говоря «и да и нет».
– Ну, история происхождения Малак Тавуса очень напоминает мусульманский миф об Ибисе, джинне, который впоследствии получил имя «шайтан». Но езиды почитают Малак Тавуса за отказ подчиниться Адаму, в то время как мусульмане уверены – непокорность Ибиса стала причиной того, что он утратил расположение Аллаха. Согласно езидским верованиям, Бог наградил Малака Тавуса за то, что тот отказался подчиниться существу, созданному из праха земного. Ведь сам Малак Тавус был создан из божественного света. В результате ангел-павлин не только не был наказан, но стал полномочным представителем Бога на земле. Он получил право распределять обязанности, блага и несчастья по собственному усмотрению. Мы не можем предъявлять ему претензий, ибо он находится за пределами добра и зла. Добро и зло – это человеческие качества.
Прадед Аслан говорил, раз Бог всемогущ, все в этом мире происходит согласно Его воле. Если бы Бог хотел, чтобы Малак Тавус преклонился перед Адамом, он заставил бы его сделать это. Но Он сделал иной выбор, ибо человечки намеренно были созданы Им как вместилище несовершенств. Мы, люди, нуждаемся в том, чтобы нами управляли высшие сущности, такие как ангел-павлин. Бог подверг Малака Тавуса испытанию, и тот с честью его выдержал, став вершителем земных дел и избавив Бога от забот о человечестве.
– Ого. – Я откинулась на спинку сиденья. – Но какое отношение езидские ангелы имеют к Госпоже Полудня?
– По сути, Госпожа Полудня напоминает персонажа одного из культов, отколовшихся от езидов. Сущность, стоявшую на ступень ниже семи ангелов, – иногда их называют духами или божествами. Порой к таким сущностям обращались с просьбами, порой просто пытались задобрить, чтобы они не приносили вреда. Как правило, они обитают в определенном месте и времени. Когда человек умирает, переезжает или меняет веру, они утрачивают свою власть над ним. Согласитесь, все это справедливо по отношению к Госпоже Полудня и героям некоторых других сказаний. Они, судя по всему, страдают от недостатка внимания, но не знают, как решить это проблему. Все, на что они способны, – действовать в рамках привычных моделей поведения. Именно поэтому они зачастую вредят тем людям, внимание которых пытаются привлечь. Благодаря этому они… Ну, я не знаю, продолжают существовать. Остаются целыми и невредимыми.
– Кан тах ин кан так? – предположила я и пояснила, встретив озадаченный взгляд Сафи: – Это из «Безнадеги» Стивена Кинга. Он называет это языком бестелых. Переводится примерно так – «маленькие боги, порожденные большим».
– Да… Это именно о том, о чем я битый час толкую. Удивительно, что Стивен Кинг уже об этом написал.
– Архетипы есть архетипы, – пожала плечами я. – Они вездесущи. И хотя ваши рассуждения чрезвычайно любопытны, не уверена, что мы сможем связать их с нашим проектом. Скорее всего, мисс Уиткомб ни разу не слышала о езидах.
– Не буду спорить. Хотя мы чертовски мало знаем о ее жизни, верно? Нам известно, в девичестве ее звали Айрис Данлопп… и что еще?
– Почти ничего, – кивнула я. – Она была сиротой, росла в приюте, которым руководила мисс Данлопп, решившая удочерить девочку. Кстати, мистер Уиткомб был одним из попечителей этого приюта и постоянно жертвовал довольно крупные суммы на его содержание. Там они и встретились. Айрис к тому времени уже выросла и обучала грамоте младших воспитанников приюта. К тому же она проводила рисовальные классы для жителей города – и детей, и взрослых.
– Значит, ее настоящие родители умерли. Есть сведения, кем они были и какова причина их смерти?
– Пока мне не удалось это выяснить. Возможно, какой-то информацией располагает Балкаррас. – Я задумалась на пару минут. – Кстати, Ян Маттеус упоминал, что в краеведческом музее Кварри Аржент хранятся какие-то документы мистера Уиткомба и картины миссис Уиткомб. Наверное, после ее исчезновения супруг передал в музей и то и другое.
– Что ж, хорошо, что мы туда пойдем.
– Угу.
До сих пор не могу объяснить, что заставило меня задать следующий вопрос. Я всегда считала, что вопрос о вере – слишком личный и задавать его по меньшей мере бестактно. Если человек хочет поговорить о своих религиозных убеждениях, как правило, он делает это, не дожидаясь вопросов. Тем менее…
– Сафи, а вы… хоть в какой-то степени верите в то, о чем только что рассказали? – спросила я, осторожно подбирая слова. – Одно дело – знать езидские предания и использовать эти знания для создания фильма. Другое – считать, что это объективная правда.
Сафи долго колебалась, прежде чем ответить.
– Не знаю, – проронила она наконец. – Все эти верования… Они отошли в область истории и уже не похожи на религию. Но именно из-за них моя семья такая, какая она есть. И я. Они вошли внутрь, стали ядром, вокруг которого я вращаюсь. Стали источником всего. – Я понимающе кивнула. – Именно из-за них я поступила на кинофакультет, – продолжала Сафи. – Рассчитывала, там меня научат, как придать удобоваримую форму тому, чем я занималась всю жизнь. Приготовить все это так, что люди, не имеющие отношения к моей семье, смогут это проглотить. То, что с детства вошло в мою плоть и кровь, сформировав мою личность, может быть интересно и другим людям, думала я. И знаете, ваше предложение я приняла именно по этой причине. – Сафи резко повернулась, наши взгляды встретились. – Миссис Уиткомб… она, по-моему, хотела того же самого. И я чувствую… Чувствую, что обязана завершить ее работу.