Джек Уильямсон – Зеленая девушка (страница 28)

— Ничего подобного! — прервал Эрик. — Мы будем держаться до победного конца и согласны рискнуть. Так, Хигдон?

Он взглянул на меня. Я кивнул.

Казалось, поток радости захлестнул Шаросон. Она ослепительно улыбнулась. Её сияющие глаза страстно горели. Она скользнула к Эрику, худенькой рукой обняла его за плечи, втянула в фиолетовое излучение, что окутывало её.

— Я рада. Так рада! — Образы её мыслей казались почти песней. — Мы отправимся в Йосанду, и рискнем вместе! Я больше не стану говорить об этом. Потому что великий свет ушёл бы из моей жизни, если бы вы решили вернуться! Хигдон, — она обратилась ко мне так же, как Эрик, по фамилии, — возьми Эрика за руку, и мы отправимся в Йосанду.

Она потянулась, взяла меня за руку, подтянула к себе. Я положил руку на её тонкие плечи рядом с рукой Эрика. Я наблюдал, как её тонкие белые пальчики играют на серебряных клавишах на верхнем конце изумрудного прозрачного жезла. Несущее белое пламя вырвалось из его дальнего конца. И мы понеслись сквозь эфир, пронзая пространство.

ХОТЯ У МЕНЯ не было способа оценить нашу скорость, я знал, что Земля и Луна стремительно уменьшаются позади нас и сливаются воедино. Наша скорость должна была быть гораздо большей, чем у ракеты, на которой мы покинули Землю. Однако я не чувствовал никакого разрушительного эффекта ускорения, который я испытал в ракете. Сила, что двигала нас, должна была быть приложена к нашим телам способом, ещё не известным земной науке.

А вскоре Шаросон объявила:

— Перед нами лежит Йосанда!

Я всмотрелся в усыпанную звёздами черноту впереди и увидел — Йосанду, город Пустоты!

Многогранное драгоценное украшение из розового кварца, плывущее в величественном Орионе. По форме это был удивительный многогранный шар, ограниченный множеством гладких плоскостей из розового сияния. Многосторонний бриллиант из розового света, просвечивающий и испускающий свет.

Поначалу он был крохотной точкой среди звезд. Но он титанически быстро разрастался, по мере того как мы к нему приближались — диаметр пространства, заключённого в этих розовых сияющих стенах, должен был составлять десятки или сотни тысяч миль.

Через несколько секунд он маячил перед нами как плоский лик планеты из кораллового света. Затем, к моему удивлению, показалось, что под нами внезапно что-то качнулось; и мы стремительно бросились прямо туда.

— Портал! — объявила Шаросон.

Мы достигли розовой грани, неожиданно встав на ровную, полированную поверхность, которая походила на пластинку из розового стекла и, казалось, безгранично простиралась во всех направлениях. Чтобы мы могли стоять прямо и ходить, нас должна была удерживать на ней некая подобная притяжению сила, создаваемая механизмом чудесного пояса Шаросон.

Прямо перед нами из розового пола поднимался круг из гигантских пурпурных колонн, подобных колоссальным аметистовым столбам, совершенным и хрустально чистым. Они поддерживали титанический золотой диск, который должен был составлять мили в диаметре.

Шаросон сказала, что это и есть Портал. Тут до меня дошло, что внутри круга мощных колонн, испускающих пурпурное сияние, под грандиозным жёлтым диском был вход в Йосанду!

Пока мы стояли на ровной розовой поверхности, в удивлении взирая на циклопическое величие Портала, Шаросон выскользнула из наших рук. Её пальцы опустились на серебряный пояс, осторожно побежали по рубиновым кнопкам.

— Сейчас мне нужно особым способом изменить ваши тела, — сообщила она нам. — Я должна сгенерировать луч, который фотохимически изменит ваши ткани, так что они не будут поглощать свет или отражать его, или преломлять. Так мы станем невидимы. В Портале есть стражи, поставленные, чтобы обеспечивать исполнение закона, который запрещает людям выходить наружу. Сделать нас невидимыми нелегко — это новое искусство, оно не доведено до совершенства и мало кому известно. Это больно и опасно. Но только так мы можем миновать стражей и невидимыми пройти сквозь городские толпы к устроенному мной укрытию.

Внезапно я ощутил разгорающийся жар, жёсткое излучение, бьющее по всему телу. Я вздрогнул, не сдержав крика.

— Попытайся вытерпеть, — попросила Шаросон. — Эта боль — от воздействия света, проходящего через прозрачное тело. И опасно, если это длится долго. Но нет способа без этого обойтись.

Её пальцы всё ещё бегали по рубиновым выступам на серебряном поясе. Взглянув на неё, я вдруг увидел, что она стала призрачной — туманной. Смутной серой тенью. Затем она стала прозрачной. Сквозь её тело были видны титанические колонны Портала.

Поражённый, несмотря на пояснения, что она дала об этом процессе, я оглянулся на Эрика. Он тоже исчез. Я взглянул на своё собственное тело.

Я был невидим!

Я испытывал необычное и крайне дискомфортное ощущение от того, что моё тело перестало существовать, я стал бестелесной сущностью, одиноко плывущей в пространстве. Я чувствовал себя тревожно.

— Дьявольски необычное ощущение, правда? — комментарий Эрика безмерно обнадёживал.

— Ещё раз возьмите меня за руки, — распорядилась Шаросон. — И мы войдём. Нам нужно идти быстро, или лучи уничтожат нас!

С огромным облегчением я почувствовал её тело рядом с собой, по ту сторону невидимого прозрачного костюма, что она вокруг меня материализовала.

Тут же розовая поверхность ушла из-под ног. Мы плыли к колоссальным пурпурным колоннам Портала. Затем в образованном ими огромном кольце под великолепным золотым диском я увидел широкий круглый проход.

ВСЁ ТЕЛО ПО-ПРЕЖНЕМУ терзала едва выносимая жгучая боль от лучей невидимости. Но я сумел наполовину забыть об этом от восхищения необыкновенным городом, в который мы проскользнули, невидимые, миновав опасность, которую я не мог вообразить.

Йосанда — совершенно волшебное место. Описание её — тягчайшее испытание, которое мне пришлось встретить при написании этого повествования.

Предположим, пятилетнего ребёнка австралийских аборигенов взяли бы из буша в самолёт, привезли прямо в Нью-Йорк, позволив пожить неделю среди чудес, которые он там бы встретил, и затем вернули обратно в его естественную среду. Он получил бы очень интересный опыт. Но он столкнулся бы с безмерными трудностями, рассказывая о том, что видел другим аборигенам из своего племени. Я сталкиваюсь с подобной трудностью при описании Йосанды.

Невидимые, мы проникли сквозь Портал, успешно миновав стражей, ступив в мир чудес внутри розовой скорлупы.

Громадные расстояния. Невероятные перспективы света и цвета. Циклопические колонны чистого, холодного света; титанические столбы, пылающие огнями неведомых драгоценностей. Гигантские разноцветные светящиеся диски, сферы и цилиндры, вращающиеся, словно планеты, по регулярным орбитам в бесконечном открытом космосе.

В Йосанде не было ни верха, ни низа!

Там имелись отдельные обширные плоские участки, некоторые из них площадью во многие тысячи квадратных миль. Я могу назвать их перекрытиями. Высокие колонны, арочные проёмы и огненные шпили, башни из блестящего камня, башни из цветного камня и растущие из них рифленые купола. Из них били величественные фонтаны жидкого пламени, разбивающиеся на сверкающие капли, что подобны рубинам, изумрудам, сапфирам и цветным алмазам. А выше всего лежал целый город из фантастических, красивых зданий и гигантских статуй, что светились всеми цветами, и эльфийских лесов, что казались вылепленными из застывшего сияния драгоценных камней.

Жители Йосанды иногда держались за перекрытия с помощью гравитации и гуляли по ним, как мы это делаем на Земле, хотя чаще они плыли сквозь пустое пространство над ними, движимые несущей силой итлана в жезлах.

Но эти перекрытия располагались в пространстве под сотнями разных углов, удерживаясь в разных положениях вместе со стенами и колоннами света. Над этими стенами и колоннами располагались необычные и диковинные аркады или яркие, изменчивые и подвижные стереоскопические картины, которые изображали историю и бессмертные легенды людей Йосанды.

Когда мы стремительно невидимыми летели сквозь поразительный город чудес, Шаросон, указывая на памятники, рассказывала о благородных героях, великих приключениях, горячей любви, суровых жертвах, изображённых в этих живых картинах.

— …И обратите внимание на толпы людей, — продолжала она, — среди которых мы движемся. Лишь немногие, трудятся над произведениями искусства, чтобы увековечить великие дела древних времен. Те немногие, что парят в одиночестве, в безмолвной медитации — скорее всего, заняты тщетной и бесполезной софистикой. Или грезят. Но большинство, как вы видите, не занято даже этим. Посмотрите на них! Они парят парами и тройками. Мужчины и женщины обнимаются. Не думая ни о чём, кроме удовольствия, ища в другом праздные наслаждения, не освящённые любовью. Что хорошее они приносят в жизнь? А новые жизни, возникающие благодря их праздным играм, они сохраняют нехотя, по приказу Девяти!

Насколько иными были великие дни прошлого, когда наши могучие отцы пришли с рассыпающегося обломка разбитой планеты, чтобы отвоевать жизнь у враждебной пустоты!

БЫСТРЫЕ И НЕВИДИМЫЕ, мы пробирались среди беззаботных толп — неисчислимых миллионов, — на которые с таким искренним презрением смотрела Шаросон, пролетали сквозь огромные арки, величественно великолепные, словно вырезанные из безупречных драгоценных камней размером с планеты, устремляясь к новым неподвластным описаниям чудесам. Мы скользили среди ажурных и сияющих кубов, сфер, цилиндров и других форм застывшего света, что вращались по постоянным орбитам, среди циклопических колонн и невероятных, умопомрачительных фонтанов цветного пламени.