Джек Уильямсон – Зеленая девушка (страница 29)

Разуму не хватает сил вникнуть во все чудеса. Я могу только подсказать, намекнуть на них и надеяться, что читатель сумеет получить какое-то представление о невероятном великолепии Йосанды.

Много раз в этом мире, чьей архитектурой был неподвижный, застывший свет, жёсткая концентрированная квинтэссенция чистого цвета, я забывал, что внутри него, как и вовне, бесплодный безвоздушный вакуум космоса. Мне было трудно помнить, что любая прореха в окружающей меня прозрачной оболочке немедленно стала бы смертельной — воздух вытек бы сквозь любую дырочку, и я быстро превратился бы в стылую недвижную массу, жёсткую как железо.

Наконец, когда я начал чувствовать, что не могу больше выносить обжигающее проникающее излучение, которым опаляли моё тело лучи невидимости, мы стремительно подплыли к голове чудесной статуи, чей пьедестал вырастал из бассейна жидкого пламени — чистого света, синего, как сгустившиеся лучи огромных сапфиров. Статуя была замечательной, однако, возможно, не более, чем тысячи других, на которых я лишь бросил мимолётный взгляд, когда мы спешили через полную чудес Йосанду.

Циклопическая — должно быть, в целую милю высотой, она изображала человека — полубога с превосходно развитой мускулатурой — судя по всему, парящего на белых, широко распахнутых крыльях. В одной огромной руке он держал перед собой золотой щит. А другой — размахнулся, чтобы метнуть копьё. Жаркое воодушевление битвы горело на его прекрасном лице; волосы развевал ветер.

— Это я изваяла, — сообщила нам Шаросон. — Но ещё не закончила, хотя работала над ним с детства. Не великий труд, возможно. Но благороднее, чем пустые развлечения тех миллионов, что вы видели. Я спрячу вас в его голове. Там хватит места, где жить. И я могу всегда быть рядом с вами. Керак ревниво следит за мной — но как мог бы он заподозрить, что я держу вас рядом, когда увидит, что я работаю над статуей?

Мы поспешно влетели в гигантскую голову. Вошли под волосы, сквозь крохотное, умело скрытое отверстие между шеей и затылком. Пустое сумрачное пространство — внутренности головы — окружило нас.

Однако я чувствовал слабую силу искусственного притяжения. И мы стояли на ровной поверхности в основании гигантской головы.

В приглушённом свете рядом со мной появились две призрачные фигуры, быстро обретая реальность. Эрик и Шаросон вновь стали видимыми! Выглядели они плачевно. Эрик был бледен, его трясло, он покачивался, как от усталости. Лицо Шаросон стало белым, и она дрожала в своём фиолетовом ореоле.

Я тоже ощутил слабость и головокружение. Обжигающее излучение больше не терзало моё тело. Но каждая его клеточка, казалось, болела, источая жажду.

— Мы ощущаем эффект силы, которая сделала нас невидимыми, — устало долетело от Шаросон. — Она вскоре разрушила бы наши тела. Нам нужно отдохнуть. Ложитесь и отдыхайте, тут вы в безопасности. Здесь нет опасности пока Керак не найдёт нас, что вряд ли соучиться… Вряд ли, я надеюсь!

Она выпростала тонкую руку из удивительного фиолетового излучения, что окутывало её тело, коснулась моей головы. Её прикосновение погрузило меня в бездну сна.

Глава 6. Дворец чудес

— Просыпайся, Хигдон, и зацени дворец из волшебной страны! — проорал Эрик, грубо тряся меня за плечо. Всё моё тело казалось каменным и болело. Я же только охал. — Вставай, мужик, — заорал он снова. — Ты проспал бы собственные похороны! Шаросон сотворила маленькое чудо, пока мы спали. Хоть одним глазом взгляни, что она сделала!

При этих словах я с трудом сел и тут же забыл тупую боль в теле, поражённый переменами, произведёнными дивной госпожой света в просторном пространстве в голове колоссальной статуи за время нашего сна.

К своему изумлению, я обнаружил, что лежал на роскошном мягком ложе, покрытом каким-то восхитительно мягким тёмно-красным материалом наподобие вельвета. Пока я спал, с меня сняли мой прозрачный эластичный костюм вместе с грязной и мятой одеждой, что я носил с тех пор, как ракета покинула Землю. Сейчас на мне была мягкая как шёлк мантия ярко-синего цвета.

Моё ложе находилось почти в центре длинной овальной комнаты. Её пол из гладкого бледно-голубого вещества, напоминавшего камень, оказался, как ни странно, мягким и упругим. Покрытие стен и крестообразные своды потолка представлялись сделанными из ярко-красного камня с полосками и прожилками золотого и фиолетового цветов.

В глубину стен были вмонтированы несколько панелей, на которых появились необычные движущиеся картинки, подобные тем удивительным сценам спектаклей, что я уже наблюдал на циклопических внутренних стенах Йосанды. Картинки эти были трёхмерными, яркими, живыми! Совершенно не похожие на искажённые мерцающие тени земных «фильмов». Каждая сцена несла гармонию и силу величайшего произведения искусства. Удивительные картинки, изображающие историю народа Йосанды.

Воздух внутри комнаты, прохладный ровно настолько, чтобы бодрить, был наполнен мягким тонким ароматом благовоний или парфюма, бесконечно восхитительным и довольно непривычным для меня. Откуда-то доносились низкие звуки дивной и экзотической музыки. Розовый свет, льющийся из невидимого источника, чудесным образом высвечивал покои, разбиваясь на тысячу радужных отблесков, сверкавших в фонтанах, чьи струи и разноцветные брызги били в обоих концах овальной комнаты.

Возле моего ложа стояли Эрик и Шаросон, держась за руки.

Девушка была восхитительно прекрасна. Её нежная кожа лучилась жизненной силой. Красавица сменила зелёную тунику на переливчато-розовую. На ней всё так же был серебряный пояс, а при ней изумрудный итланный жезл. Свои блестящие солнечно-золотые волосы она собрала в новую причёску, укрепив её на голове с помощью широкой блестящей ленты. И в её глазах, когда она смотрела на Эрика, мягко и чарующе светилась… любовь.

Сам Эрик обернул свой мощный корпус свободной мантией глубокого синего цвета, подобной моей, если не считать мелочей. Я подумал, что он чувствовал себя усталым и что его мышцы и суставы затекли так же, как и у меня. Но он выглядел настоящим красавцем. И взгляд его тёмно-серых глаз часто поднимался на Шаросон, пылая светом, сродни тому, что горел в её собственных.

— Здесь искусственная гравитация? — спросил я, замечая, что они естественным образом стоят на полу и что моё тело, кажется, давит на ложе с почти земным весом.

Эрик как-то странно расхохотался.

— Хигдон, ты просто умора, — заявил он. — Фиолетовая умора! Если бы ангел пришёл к тебе, ты измерил бы длину его шага линейкой! Ты снял бы его отпечатки пальцев и посчитал пёрышки в левом крыле! — он повернулся к Шаросон, улыбнулся её глазам и сказал: — Бедняга не будет счастлив, пока ты не удовлетворишь его любопытство по нескольким техническим моментам.

Госпожа света взглянула на меня, приветливо улыбнувшись, и ко мне пришло её ментальное сообщение: мы с Эриком по-прежнему носили синие диски мыслепередатчиков; Шаросон и другие люди Йосанды не нуждались в таких инструментах.

— Не обращай внимания на его шутку, Хигдон. Ты учёный, и моя раса, так же как твоя, многим обязана науке. И ученый просто обязан быть искателем истины, задавать вопросы и отвечать… Да, мы притягиваемся к полу искусственным полем тяготения. Пока вы спали, я поработала с итланным жезлом, загерметизировав это пространство крепкой непроницаемой стеной, которая будет удерживать необходимый вам воздух и защитит вас от холода пустоты. Я сделала комнаты тебе и Эрику, воздух, пищу — все, что вам нужно или может быть вам приятным. Пойдём, давай я покажу их тебе. Затем вы можете искупаться и поесть, если пожелаете.

Я не смог подавить стон, когда неловко поднялся с кровати и встал.

— Странно, что ваши с Эриком тела так пострадали, — пришло ментальное послание от Шаросон. — Должно быть, это эффект невидимости. Результат воздействия световых лучей на внутренние части тела, обычно им недоступные. Но вы оба можете спать долго — очень долго. Я уверена, что вы восстановитесь, как и я. Очень скоро вам будет лучше, я надеюсь.

Они с Эриком, рука в руке, последовали в дальний конец овальной комнаты. Панель перед нами бесшумно скользнула в сторону, и мы шагнули в другой покой, столь же удивительный и почти столь же прекрасный. Не стану занимать время на его подробное описание. Но он был восьмигранной формы со стенами из прозрачного изумрудного кристалла, гармонично и приятно, хотя и необычно, инкрустированными узорами из светлого серебра. В центре комнаты помещался широкий бассейн, наполненный голубой жидкостью, яркой, как лазурное пламя. Её подавали восемь маленьких фонтанчиков, бьющих сапфировой жидкостью.

— Давайте купаться! — пришло мысленное сообщение от Шаросон.

ВАННА ОКАЗАЛАСЬ ОЗДОРАВЛИВАЮЩЕЙ.

Я выбрался из ярко-голубой воды, чувствуя новую гибкость в теле, радостное возбуждение и зверский голод. Однако мои мускулы всё ещё слегка побаливали. А когда я вновь надевал синюю мантию, то обнаружил на коже воспалённые пятна.

— Теперь вы можете поесть!

Губы Шаросон не двигались. В действительности я не слышал её голоса. Но мой разум создавал почти точно такое впечатление, как если бы она произносила слова страстным, трепещущим, музыкальным голоском. Мне почти казалось, что она действительно говорит.