Джек Уильямсон – Рождение новой республики (страница 30)

Едва помню то, происходило дальше. Ужас, боль, хаос. Помню, как ставили лестницы, борясь с дикой силой вырывающегося воздуха, безумный подъем по этим лестницам, дикий холод, борьбу с большими листами металла и стекла в попытке залатать зловещую пробоину.

Внезапно ужасный ветер утих, так же неожиданно, как он начался. Я стоял на вершине лестницы, сжимая в руках сварочный излучатель, который сплавил и соединил края листов, законопативших роковое отверстие. Шляпу и пальто я потерял, голова адски болела после сотрясения, по лицу стекала струйка крови.

Но ущерб от падения бомбы был возмещен — за исключением потери тысяч кубических футов воздуха. Этого мы никогда не могли возместить.

Наступила небольшая пауза. Через матовую крышу мы наблюдали сражение и грозные боевые корабли Земли, в цветных облаках атомного пламени, иногда черные, иногда ослепительно высвеченные лучами прожекторов, которые вонзались в ночь из башен города, — лучами, узкими и очень яркими, словно жестокие выбросы жидкого огня — алого, и зеленого и желтого. Наши лучи рубили резко и быстро, как тонкие пламенные мечи из рубина, изумруда и топаза, или как пламенные змеи. Широкие полотнища пламени — силовые экраны, пытались укрыть город крыльями гигантской птицы. Чудовищное пламя атомных вихрей — сияющие шаровые молнии, то взлетали из города вверх длинными цепочками, то такими же светящимися цепочкам обрушивались на город. Это походило на грандиозный фейерверк. Это было красиво и страшно.

Какое-то время я завороженно наблюдал картину боя. Так же завороженно наблюдали ее и другие, пока крики раненых не отвлекли нас, заставив броситься оказывать неотложную помощь… Бомбы то и дело взрывались на крыше — силовой экран, увы, не мог уничтожить их все. Я наблюдал другую отчаянную толпу, на расстоянии в несколько сотен ярдов, занятую такой же безумной борьбой, как и мы, в попытке восстановить крышу. Тогда внезапно луч прорезал круглое отверстие возле нас, и снова началось отчаянное сражение с холодом и ветром. Но второй раз мы, знали, что делать, и было легче. Снова и снова пробоины образовывались в крыше. Мы бежали от одной дыры до другой, забыв о времени, не помня ни себя, ни места. Я был ранен фрагментами стекла, обморожен, покрыт ожогами от сварочного луча.

И крыша становилась все более холодной, поскольку каждая потеря воздуха охлаждала ее. В течение редких моментов отдыха мы собирались у атомных нагревателей, чтобы согреться. И теперь я заметил, холодея от ужаса, что чувствую признаки разряжения воздуха. Я задыхался, и мое сердце колотилось. Я чувствовал липкую, холодную кровь на губах — мой нос кровоточил.

Когда следующая пробоина возникла в крыше, многие из моих товарищей упали, пока мы бежали делать ремонт. И когда, наконец, после безумной борьбы, которая потребовала последних унций нашей энергии, пробоина была заделана, я увидел, что многие, как и я, страдают от кровотечения из носа или задыхаются. Некоторые были уже мертвы. Снова полыхнул яркий свет желтого пламени, снова раздался громоподобный грохот, снова на землю обрушился поток стеклянных осколков. И затем послышался тонкий свист утекающего воздуха. Я бросился к пробоине с несколькими товарищами из оставшихся на ногах. Мы, шатаясь, подобрались к зияющему черному пролому в крыше, за которым скрещивались смертоносные лучи и плясали адские шаровые молнии. Тонкий холодный воздух, казалось, высасывается огромным насосом. Я задыхался, теряя сознание. Я чувствовал, будто демон вытягивает воздух из моих легких. Холод сковал меня. Жгучий мороз проник в кровь, мышцы и кости. Люди замертво падали рядом. Я попытался кричать, но невидимая рука сдавила мое горло! Кровь хлынула струей из моего рта, и я упал, замерзая, на платформу.

Безуспешно я пытался встать, чтобы остановить поток воздуха, который уносился с пронзительным, жалобным воем через черное отверстие пробоины, наполненное светом звезд. Сокрушительная волна холода накатила, а за ней волна мнимого тепла, которое ощущают все замерзающие. Мое сознание затуманилось в неопределенном хаосе приливающих фиолетовых облаков. Я плыл в никуда, замерзая, и ощущал странный комфорт и всеобъемлющую апатию.

Прошла, казалось, вечность, прежде чем мой разум вырвался из этой черной пропасти. Тогда я почувствовал себя лежащим в гробу, который куда-то несут. Не хватало сил пошевелить рукой или ногой. Возможно, я замерз? Но вот те, кто нес меня, остановились.

Теперь я почувствовал теплые прикосновения и услышал тонкий свист кислорода, почувствовал металлический клапан, прижатый к моему рту; механизм работал, когда я дышал. С усилием, подобным агонии, я начал двигаться. Я сел и обнаружил себя на носилках, которые тащили металлические гиганты с круглыми серебряными головами. И передо мной большая группа таких же странных фигур тащила какую-то большую машину.

Тогда мой разум прояснился. Эти фантастические металлические гиганты были людьми, в посеребренных космических скафандрах. Я был облачен в такой же костюм. Мы спускались по туннелю, вероятно, в укрытие в недрах города.

Тогда голос прошелестел в наушниках моего гермошлема. Странно искаженный голос Гарднера произнес:

— Рад видеть, что вы изволили прийти в себя, Адамс. Вы пропустили приказ надеть скафандр? Мы имели сто пятьдесят, достаточно для всех членов Собрания. Но как вы себя чувствуете?

— Почти хорошо, — с усилием пробормотал я.

— Хорошо! Только успокойтесь. Вы пытались умереть, когда мы нашли вас. Предполагая, что вы поднялись на крышу, я послал несколько человек искать вас, когда вы не пришли за скафандром.

— Где мы теперь?

— Приблизительно тысяча футов под Куррукварруком. Секретный туннель. Выходит из-под кратера, приблизительно в двух милях к северу. Там нас ждет машина. Мужчины тащат большой дезинтегратор для горных работ. Мы можем зайти в тыл Металлам и слегка пощекотать их напоследок.

— Уоррингтон, и Дженкинс в порядке?

— Спасибо, и вам того же желаем, — прохрипел в наушниках голос старого разведчика. Тогда я признал его коренастую фигуру; он был одним из тех, которые несли меня. Несколько минут я лежал неподвижно на носилках, возвращаясь в силу. Надышавшись кислородом из резервуаров и согревшись, я почувствовал себя достаточно живым, хотя довольно слабым. Теперь группа остановилась, и я заставил Дженкинса поставить меня на ноги, хотя я едва мог стоять.

Мы достигли конца туннеля. Солдаты вытаскивали огромный дезинтегратор на поверхность. Это была тяжелая машина, не предназначенная для транспортировки вручную. Посеребренная кварцевая вакуумная труба, которая содержала небольшой платиновый диск, была фактическим источником луча. Она была двадцать футов длиной и четыре фута в диаметре. Окруженная катушками, вторичными трубами, призмами и конденсаторами, она была установлена на шарнирах в тяжелой металлической раме, которая также несла атомные моторы для генерации тока и управления направлением луча. Устройство, предназначенное для прокладки туннелей, должно быть, весило двадцать тонн. Наконец оно было выдвинуто и поднято через выход туннеля, притом Дженкинс, Гарднер и Уоррингтон работали наравне с рядовыми солдатами. Я не мог им помочь, так как едва стоял на ногах. Но я самостоятельно выбрался из туннеля, туда, где остальные устанавливали большую машину и настраивали ее для использования в качестве оружия. Ужасающий мерцающий свет сиял над фантастической белой пустыней, над равниной лавы и стеной кратера, свет разящих лучей и вращающихся пылающих вихрей атомного пламени крутился над куполом обреченного города. Серебряные суда врага дрейфовали и кружили над полуразрушенным куполом цитадели на горе, зловеще мерцая среди смертоносных лучей продолжающегося сражения.

Казалось, что над городом бушует огненная буря. Город был разрушен в полутора десятках мест, но все еще щетинился лучами. И апельсиновые полотнища лучевого экрана все еще полыхали во тьме. И от каждой из зловещих белых сфер, кружащих над городом, — их осталось всего семь, вниз тянулись смертоносные огненные щупальца. А пылающие огненные шары, синие, фиолетовые и белые, безумно вращающиеся сферы разрушения, которые были атомными вихрями, продолжали свою безумную свистопляску.

Наша импровизированная пушка была готова. Капитан стоял с рукой на выключателе, инженеры тряслись, наводчики стояли с треногами, наводя лучи на корабли, прицеливаясь, разворачивая большую машину. Спустя пару мгновений большое шаровидное судно, нарезая медленные круги над городом, двинулось к нам. Вскоре оно оказалось на расстоянии в паре миль от нас. Никакой силовой экран не прикрывал корабль — Металлы не ожидали удара с тыла.

Уоррингтон отдал приказ. Наводчики дали краткие указания. Тонкая посеребренная труба большой машины медленно поворачивалась. Инженеры настроили скулящий атомный мотор, и фиолетовые искры запрыгали между катушками. Щелкнул выключатель. Интенсивный луч темно-красного, кровавого пламени бесшумно ушел в небо. Выглядя столь же твердым, как прут раскаленного металла, он вонзился в борт корабля. Белое судно почернело, затем стало темно-красным, и вновь побелело, но уже от адского жара. Военный космолет закачался, словно пилот был пьян.