Джек Уильямсон – Рождение новой республики (страница 2)

Даже когда эмигрант высаживался в одном из трех больших городов на Луне, его неприятности не заканчивались. Была боль и затруднение физиологических изменений, необходимых, чтобы адаптироваться к разряженной атмосфере и пониженной силе тяжести. Долгие дни в кровати-барокамере, с постепенным понижением давления воздуха. Мучение от болей в легких. Унылая боль в голове в течение многих недель, пока мозг привыкал к местной гравитации.

Когда Колон достиг Луны, он обнаружил лишь следы атмосферы. Так как масса спутника — приблизительно только одна восьмидесятая от массы Земли, и ее диаметр приблизительно одна четверть, сила силы тяжести на поверхности — приблизительно одна шестая земной. Вследствие этого скорость убегания для Луны составляет приблизительно полторы мили в секунду, по сравнению с семью милями для Земли. Следовательно, спутник потерял большую часть воздуха давным-давно. Кинетическая теория демонстрирует, что молекулы воздуха, достигая скорости семи миль в секунду, могут покинуть атмосферу значительно более массивной Земли.

Колон и другие ранние исследователи положились на скафандры; и первые шахты и карьеры Луны были увенчаны воздухонепроницаемыми куполами, в которых поддерживалось нормальное давление. Но, поскольку горнодобывающая промышленность развивалась, разрастаясь как на дрожжах, такие методы были едва удовлетворительными, и чиновники «Металлов» придумали кое-что получше.

Кардиган, один из первых горных инженеров, добравшихся на Луну, решил вопрос искусственной атмосферы. Горные породы Земли (и Луны) состоят почти на пятьдесят процентов из кислорода. Кардиган разработал быстрый процесс освобождения кислорода из кремниевого диоксида и других богатых кислородом пород; и с безграничными источниками доступной ядерной энергии, его заводы скоро создали неисчерпаемые запасы жизнетворного газа. Азот, другой главный элемент земного воздуха, намного меньше изобилует в природе; но гелий, который является одним из естественных продуктов распада атомов, был в изобилии, наряду с ограниченным количеством других инертных газов его группы, и, как было известно, значительно превосходит азот в способности разбавлять кислород в составе дыхательных смесей, чем на Земле веками пользовались водолазы. Гелий не имел также скверного обыкновения закипать в крови при пониженном давлении, вызывая кессонную болезнь.

Кардиган также разработал эффективный процесс для синтеза воды из водорода и кислорода, чтобы обеспечить необходимую влажность для новой атмосферы Луны. Его заводы работали четверть века, прежде чем у спутника Земли появилась атмосфера, и даже теперь она замерзает на две недели каждую лунную ночь, и люди вынуждены перебираться под купола или на дневную часть земного спутника…

Даже после того, как эмигрант привыкал к новым условиям тяготения и атмосферному давлению, ему предстояла суровая жизнь пионера, тяжелая работа в шахтах или на фермах в кратерах. Нужно было начинать с азов, чтобы привыкнуть к суровым условиям нового мира. Не было на Луне никакого места для трусов или лодырей.

Опасности поджидали на каждом шагу. В течение двух недель лунного дня солнечный свет был обжигающе горяч и ослепительно ярок. Каждый колонист изнемогал от жары в течение двухнедельного дня, бродя по равнинам в белой одежде, шлеме от солнца и солнцезащитных очках. И в течение долгой ночи страдал от холода и тьмы, когда воздух становился твердым и падал хлопьями кристаллического снега на бурные лунные горы. В это время жизнь теплилась лишь в тесноте куполов и шахт.

Криминал процветал. Бандиты скрывались в диких лунных пустынях; контрабандисты регулярно совершали посадки под носом военных кораблей «Металлов»; пираты добывали сокровища с отчаянной храбростью и украденными дезинтеграторами.

Селениты представляли собой ещё одну опасность. Коренные жители Луны были разумными, но дикими существами, подающими надежды, цивилизация которых была безжалостно сокрушена первыми авантюристами, явившимися на Луну. Более цивилизованные и дружелюбные племена были порабощены и работали в шахтах, постепенно вымирая. Те, кто избежал рабства, были, по большей части, кровожадными существами, бродящими по лунным кратерам и пустыням вдали от куполов пришельцев с Земли, иногда они, спускаясь с гор, устраивали кровавые набеги на шахтеров и фермеров, уничтожая целые поселки. Шла постоянная и безнадежная война между поселенцами и этими дикими племенами селенитов.

Такова была жизнь на Луне, такой она виделась друзьям и партнерам моего отца. Его начальник в лаборатории обрисовывал в общих чертах эти неудобства и предложил отцу лучшую должность и более высокую зарплату немедленно, если он останется…

Существовали и другие причины, чтобы подумать. Мать была маленькой, слабой женщиной, при всей железной силе духа, которая сияла в ее глубоких синих глазах. Она очень хотела попробовать пожить на новой планете, но отец боялся, что это будет слишком опасно для ее здоровья. Конечно, она обошлась бы без тысячи мелочей, которые наша механическая цивилизация подарила миру, но не без тех, что были необходимы для выживания.

Дети оказались следующей проблемой. Мне было пять лет; моей старшей сестре, Валенсии, было двенадцать; и была еще маленькая Фэй, младшенькая, в возрасте двух лет. Наши родители боялись, что мы не переживем затруднений рейса. И если мы даже выживем в летящей сквозь пустоту консервной банке, как насчет нашего образования, нашего будущего? Поскольку мы пока несмысленыши, неясно, захотим ли мы променять миллион соблазнов старой Земли на миллион опасностей суровой жизни пионера, достигнув совершеннолетия?

Отец и мать обсуждали с нами свои планы, хотя, конечно, я был слишком молод, чтобы принять разумное участие в обсуждении. Вопрос эмиграции стоял на рассмотрении в течение некоторого времени, и я полагаю, что случившееся со мной сильно повлияло на окончательное решение.

У меня был собственный маленький вертолет, который отец подарил мне на Рождество. Его пропеллеры получали питание от компактной аккумуляторной батареи. Разговор об эмиграции сосредоточился на мыслях о путешествии, и однажды я уехал из большой гостиницы в Питтсбурге, в которой мы жили, и вылетел погулять. Мне сказали не улетать из парка у здания, но это ничего не значило для мальчишки, жаждущего приключений. И у маленькой машины было устройство безопасности, которое, как предполагалось, сажало ее после двух минут полета; но я всегда имел склонность к технике, и я был в состоянии вывести из строя этот гаджет простой отверткой.

Жаждя приключения, я улетел на десяток миль, прежде чем батарея разрядилась. Технология Занера, искусственное получение белков и углеводородов, привела к упадку сельского хозяйства. Уже тогда население было сконцентрировано в городах, и сельская местность была безлюдной и пустынной. Не помню всех деталей инцидента, но это было за два дня до того, как отец нашел меня. К счастью, было лето. Я нашел участок колючего кустарника и приготовил несколько блюд из ежевики. Носовой платок я привязал к высокой ветке, чтобы привлечь внимание спасателей. Когда отец обнаружил меня, я, после десятка бесплодных попыток, убил кролика, американского кролика, камнем. Я усердно тер друг о друга две палки, желая добыть огонь, чтобы приготовить мясо — я слышал, что дикари использовали такой метод. Меня отвели домой, угостили ремнем, и вечером я заливался слезами на груди матери.

Полагаю, что этот инцидент показал мои самоуверенность и смелость, подтолкнул моего отца предпринять эмиграцию. Во всяком случае, именно после этого инцидента, к моему великому восторгу, мы окончательно решили лететь.

Я помню, как мы приехали на большой космодром, помню мать. Я и сейчас, как наяву, вижу огромные посадочные платформы, ангары, сверкающие шары кораблей в стартовых колыбелях. С ребяческим рвением я с нетерпением ждал времени, когда один из этих больших серебряных шаров унесет меня в пучину неба.

Родители решили эмигрировать на Луну. Но прежде, чем мы вылетели, возникла серьезная проблема — трудность, связанная со сложной и искусственной организацией лунного общества, с отношениями великих корпораций, которые управляли Землей. Мало того, что наши планы были расстроены, но и отец едва не потерял свою жизнь.

Глава II. Лекция по Лунной Истории

Однажды вечером, когда отец пришел домой из лаборатории, он подозвал Валенсию и меня и посадил маленькую Фэй на колени.

— Я принес вам новую лекция, — объявил он, достав небольшую шпульку тонкого стального провода из кармана. — Это фильм о Луне, о том, как та была исследована и как люди научились жить там. Вы хотите услышать о мире, в который мы отправляемся на большом космическом корабле?

— Да, отец. Я попытаюсь все понять.

Валенсия побежала, чтобы принести плейер и воткнуть штекер в гнездо. Потом она нажала выключатель и установила устройство на столе. Прозвучало несколько тактов быстрой музыки, и затем учтивый голоса диктора сообщил:

— Лекция по истории Луны, охватывающая события периода от первых попыток межпланетной навигации до настоящего времени, прочитанная профессором Эвери Смитсоном, преподавателем Панамериканского университета.