Джек Уильямсон – Болеутолитель. Темное (страница 90)

— У Ровены? — выдохнул Барби. Видимо, в слепой женщине текла кровь ведьмы, и это сделало ее столь опасной для других ведьм. Эта темная наследственность, должно быть, и послала ее в Гленнхейвен, а потом на смерть. Но Барби не хотел говорить о Ровене Мондрик.

— А настоящие ведуны, — еле слышно спросил он, — кто они?

— Вообще, настоящих не должно быть. Бывают разные отклонения, вызванные полным перераспределением всех этих сотен пар рецессивных генов. Даже особи с тремя четвертями набора встречаются не чаще, чем один на целое поколение, и они не настолько глупы, чтобы дать окружающим повод заподозрить в них особые качества. Тем более в Америке, где люди управляют лишь номинально, а истинными инструментами власти являются газеты, банки, компании — держатели акций или законодательные лобби.

Молния выхватила из темноты пещеры непреклонное, с резкими чертами лицо Квейна.

— Сейчас живых настоящих ведунов быть бы не должно, но, думаю, один существует. — Налитые кровью глаза уставились на Барби. — Доктор Мондрик сделал вывод, что у ведунов есть лидер, рожденный с сильным наследственным предрасположением к злу. Завуалированный сатана, живущий вне подозрений среди людей, планирующий восстановить превосходство своего темного рода!

Под взглядом Квейна Барби неловко поежился.

— Сын Ночи? — с трудом выговорил он. — Я помню это выражение Мондрика, — на секунду он запнулся. — Но как ведуны могут восстановить свою мощь, если атавистические личности появляются только время от времени?

— Не только, — отрезал Сэм Квейн, — и это было последнее, что возвестил миру доктор Мондрик перед тем, как ведуны его убили. Атавистические личности стали объединяться в тайные кланы. Путем смешения крови между собой они произвели на свет лиц с особыми свойствами и увеличили возможности своего восстановления.

Барби внутренне согласился. Контроль разума над вероятностью мог играть при этом зловещую роль, манипулируя перераспределением генов, чтобы обеспечить рождение настоящего ведуна. Однако он не посмел выразить свои мысли вслух.

— Заговор, должно быть, начался в нескольких предшествующих поколениях, — продолжал Квейн. — Доктор Мондрик верил в то, что ряд таких тайных кланов передавал потомству знания об утрате ведунами своего господства и необходимости его восстановить. Они работают подпольно, осторожно и яростно. Мобилизуя свои темные свойства, они точнее, чем тесты доктора Мондрика, выявляют это скрытое начало у «людей», которые не подозревают его в себе. Они находят носителей и, применяя последние достижения науки о селективном размножении, отфильтровывают гены гомо сапиенс. Таким образом они в состоянии дать жизнь этому всесильному лидеру, которого ожидают, — чудовищному Черному Мессии — Сыну Ночи.

Страшные слова болезненно отозвались в оцепеневшем мозгу Барби. Воспаленные глаза Квейна, казалось, пронзали его. Он замер, обеспокоенно глядя на окованный железом ящик позади Квейна, потом, превозмогая судорогу в горле, спросил:

— Можно мне посмотреть, что там, внутри?

Рука Квейна потянулась к револьверу.

— Нет, Барби. — Его сузившиеся глаза смотрели холодно, а усталый голос звучал твердо. — Может быть, у тебя все в порядке, но я не могу сейчас тебе доверять больше, чем доверял доктор Мондрик, после того как получил результаты твоего теста. То, что я тебе рассказал, ты не сможешь употребить во зло. Я был достаточно осторожен и не сказал тебе того, чего еще не знают лидеры ведунов. Ты не увидишь содержимого ящика.

Видимо, Квейн понял, что причинил другу боль.

— Прости, Вилл. — В его голосе послышались доброжелательные нотки. — Я могу лишь частично рассказать тебе о том, что там находится. Это серебряные орудия, которые применялись в длительной войне против ведунов. Там обожженные сломанные кости людей, проигравших сражение, и полный скелет гомо ликантропуса, извлеченный из одного могильника, а также средства, способные его сохранить.

В его голосе снова зазвучала мрачная ярость.

— Это оружие победило ведунов однажды и опять победит, когда люди научатся им пользоваться. Это все, что я могу тебе сказать, Барби.

— Кто… — шепотом спросил Барби, стуча зубами, — кто этот Сын Ночи?

— Им можешь быть и ты, — ответил Сэм Квейн, — то есть я хочу сказать, что им может быть кто угодно. Мы знаем, каковы физические характеристики гомо ликантропуса: это тонкие кости, заостренный, удлиненный и закругленный череп, низко растущие волосы и острые, особой формы зубы. Однако врожденные физические и душевные качества слабо связаны между собой, и даже Сын Ночи может быть нечистокровным ведуном.

На волевом лице Квейна промелькнул страх.

— Вот почему я пришел сюда, Барби, вместо того чтобы обращаться в суд. Я не могу довериться никому. Большинство людей в основном имеют человеческую сущность, но я не владею верным способом выявлять чудовищ. Я никогда не мог утверждать наверняка, что Ник и Рекс — не шпионы ведунов. Это выглядит глупо, но я сомневался даже в Норе…

Квейн удрученно умолк. Барби очень хотел бы спросить, как рыжеволосая ведьма может поймать в западню нормального человека и как можно избежать ее чар. Спасут ли его сейчас серебро или собака? Или даже это оружие в деревянном ящике? Он облизал пересохшие губы и покачал головой. Сэм Квейн, несомненно, убил бы его, если он, Барби, задал бы все эти вопросы, которые его занимали.

— Ты позволишь мне помочь тебе, Сэм? — хрипло спросил он. — Я хочу тебе помочь. Мне это необходимо, чтобы спасти свой собственный рассудок после всего, что ты мне здесь рассказал. — Он с отчаянием наблюдал за заострившимся лицом Квейна. — Не можем ли мы каким-то способом идентифицировать Сына Ночи и разоблачить ведунов?

— Такова и была идея Мондрика, — подтвердил Квейн. — Она могла осуществиться четыреста лет назад, прежде чем кланы дискредитировали своих последних врагов при инквизиции. А теперь ведуны в университетских лабораториях могут доказать, что они не относятся к этому роду, а ведуны-издатели газет одурачат каждого, кто попробует вывести их на чистую воду. Ведуны в правительстве сметут своих противников с пути.

Вглядываясь в дождливые сумерки, Барби почувствовал, что его опять затрясло. Дневной свет, подавляющий комплекс свободного разума, скоро исчезнет, и комплекс оживет… Он знал, что Эйприл Белл позовет его и он перевоплотится, а Сэм Квейн будет следующим, обреченным на смерть.

— Сэм! — его голос вибрировал от неистовой настойчивости. — Что можно сделать?

Сэм Квейн как бы машинально немного приподнял револьвер. Изможденное квадратное лицо помрачнело. Впалые глаза изучали Барби, и наконец он едва заметно кивнул.

— Я не могу забыть твой тест, — глухо прозвучал его ответ. — Мне не нравится твой вид, Барби, и твой приход сюда. Прости, если это звучит жестоко, но я должен защищать себя. Помощь мне действительно нужна. Ты сам видишь, в каком я положении. — Проницательные глаза на секунду остановились на деревянном ящике, стоящем сзади. — Поэтому один шанс я тебе дам.

— Спасибо, Сэм, — горячо прошептал Барби. — Что надо делать?

— Учти только, что есть одно условие. — Барби ждал, глядя на неподвижный револьвер. — Я должен буду убить тебя при первом намеке на предательство.

— Я… я понимаю, — согласился Барби, — но ты же не думаешь, что я могу быть гибридом?!

Квейн кивнул. У Барби внутри все замерло.

— Вероятно, это так, Барби. Даже при том, что гены человека преобладают в соотношении тысяча к одному, почти каждый живой человек несет в себе слабовыраженные признаки ликантропуса. Их достаточно, чтобы вызвать подсознательный конфликт между нормальной наследственностью человека и инородной наследственностью. Психиатры во всех своих теориях по психопатологии не учитывают этого.

Барби попытался успокоиться.

— Тест Мондрика показал, что ты несешь больше генов ликантропуса, чем большинство людей, и я вижу в тебе признаки этого конфликта, но я все же не верю, что человеческое начало уже уступило.

— Спасибо, Сэм! — Признательность затопила сердце Барби. — Я сделаю все, что надо.

Сэм Квейн задумчиво нахмурился. Грохот бури утих, и медленно стекающие сверху капли воды глухо отдавались в темноте пещеры. Затаив дыхание, Барби ждал. Безжалостное объяснение разогнало неопределенные тени, окутывавшие его жизнь во время бодрствования, и пролило свет на преследовавшие его ночные кошмары. Он понял свой конфликтующий внутренний мир, войну человечности со своей чудовищной, дьявольской сущностью. Но человеческое должно победить! Он сжал кулаки, вздохнул и с надеждой стал слушать дальше.

— У доктора Мондрика был один план, — тихо сказал Квейн. — Он хотел одолеть ведунов внезапно — по радио предупредить общественность и заручиться ее поддержкой. Он надеялся поднять людей, правительства и создать научный эквивалент инквизиции, чтобы остановить Сына Ночи. Но ведуны убили его, и Ника, и Рекса, и теперь, я думаю, надо попытаться действовать по-другому.

Он потер свой рыжий небритый подбородок и опять пристально посмотрел на Барби.

— Гласная война не получилась, и теперь, пожалуй, мы предпримем частную компанию. Со временем я соберу небольшую засекреченную группу. Участники будут работать по одному. Это не означает, что придется идентифицировать гибридов. Просто нужно будет найти несколько человек, не принадлежащих к этому черному клану. Любой ведун, который узнает о нас, должен быть уничтожен.