Джек Уильямсон – Болеутолитель. Темное (страница 88)

— Правда? — пробормотал он смущенно. — Что это за способности?

— Их трудно описать точно, — нахмурился Квейн. — От мертвого сознания в земле ведь ничего не остается, но доктор Мондрик считал, что оно отражается в языке, мифах и поверьях. Он изучал также архивы народностей и получил подтверждение в экспериментах парапсихологов, например, начатых в Университете Дьюк.

Барби не мог скрыть изумления.

— Эти скованные льдом кочевники выжили, — продолжал Квейн, — развивая способности, которые помогли им охотиться на более счастливые родственные племена из Гоби, — такие способности, как телепатия, ясновидение, пророчества. Доктор Мондрик был убежден, что они обладают и более зловещим даром.

Барби часто задышал.

— Доказательства почти универсальны. Почти в каждом примитивном народе еще живет страх перед человекоподобным существом в той или иной ипостаси, который, принимая образ самого кровожадного в данной местности животного, нападает на людей. По мнению доктора Мондрика, эти ведуны научились оставлять свои спящие тела в пещерах и вне своих оболочек на ледяных полях охотились на людей под видом волков, медведей или тигров.

Барби вздрогнул и порадовался, что не сказал о своих снах.

— Таким дьявольским путем эти гоминиды, пойманные в западню эволюции, решили вставшую перед ними задачу и победили лед. К концу миндельского оледенения, около четырехсот тысяч лет назад, они распространились почти по всему миру. В течение нескольких тысяч лет их ужасная сила превзошла силу всех других видов гомо-класса.

Барби со страхом вспомнил огромные карты исчезнувшего прошлого, которые он видел в Фонде, но не решился спросить о них.

— Гомо ликантропус не искоренили побежденные расы, не исключая американцев, и это вело их к собственной гибели. Обычно они оставляли побежденных в живых в качестве своих рабов или же съедали их. Им нравился вкус человеческой крови, без нее они не могли существовать.

Дрожа на своем камне, Барби вспомнил горячий аромат крови Рекса Читтума, хлынувшей по клыкам огромного саблезубого тигра. Он качал головой в немом протесте и надеялся, что Сэм не заметит его состояния.

— В течение сотен тысяч лет межледникового периода эти ведуны были врагами и жестокими повелителями человечества. Они становились хитрыми жрецами, злыми божествами. В народных сказках это были великаны-людоеды, демоны, драконы, пожирающие людей. Ты когда-нибудь задумывался, почему становление истинной цивилизации шло так долго? Ответ страшен. Их чудовищная сила сохранилась при рисском и вюрмском оледенениях, но они никогда не были многочисленны. Никакие хищники не могут быть столь же многочисленны, как те, кем они питаются. Возможно, время в конце концов истощило энергию их расы.

— И все же около ста тысяч лет назад предки гомо сапиенс восстали. Отважные племена, идущие за отступающим льдом, чтобы избежать господства ведунов, приручили собак, сделав их своими надежными союзниками.

Барби вспомнил Тэрка, собаку миссис Мондрик, которую они с белой волчицей прикончили на железнодорожном мосту, и снова не смог преодолеть дрожи. Избегая воспаленных глаз Сэма Квейна, он спрятался поглубже от холодного ветра, врывающегося в пещеру.

— Под могильными холмами в Алашани мы нашли доказательства этой чудовищной борьбы, — продолжал Квейн. — Истинные древние люди, очевидно, узнали, что слитки и россыпи серебра являются волшебным средством спасения от нападающих на них ведунов; позже появились серебряные украшения.

Барби вспомнил, что атомы серебра мешают энергетическому комплексу свободного разума устанавливать связь с вероятностью, но не обмолвился и об этом, стараясь забыть о причудливых кольцах, брошках и бусах миссис Мондрик, которые не смогли спасти ей жизнь.

— Мы прочитали историю этого восстания людей и привезли много вещественных доказательств, чтобы рассказать о ней. — Квейн кивнул в сторону ящика позади. — Серебряные бусы, лезвия, наконечники стрел. Однако одного серебра для победы над сильными и хитрыми ведунами было недостаточно. Народы Алашани изобрели другое, более эффективное оружие. Мы нашли его в древних могильниках погребенным вместе с костями мертвых ведунов — без сомнения, чтобы они не ожили.

Барби со страхом спрашивал себя, может ли комплекс свободного разума отделиться от трупа и бродить по ночам, питаясь живыми; эта ужасная возможность могла лежать в основе суеверий, если суеверия действительно являются своеобразными пережитками древних страхов. Он хотел знать, что собой представляет оружие, уничтожившее ведунов и препятствующее их оживлению. Он поежился, вспоминая отвратительный запах, исходивший из деревянного ящика, от которого он и белая волчица чуть не погибли в кабинете Сэма Квейна. Этот же смертоносный запах испускал гипсовый слепок в форме диска, надписи на котором изучал Ник Спивак перед тем, как его раздавила змея.

— Люди победили, — устало продолжал Квейн, — но не все сразу, и далось это нелегко. Подчиняясь разуму, ведуны вернулись в свои старые владения. Эта кошмарная война продолжалась в эпоху ашельской и мустьерской культур. Доктор Мондрик считал, что неандертальцы и кроманьонцы погибли, став жертвами ведунов, но прародители гомо сапиенс выжили и продолжали воевать, при этом распространились знания о защитных свойствах серебра, способностях собак и о новом, совсем ином оружии. Еще в доисторические времена ведуны были почти полностью уничтожены.

— Почти? — вздрогнув, спросил Барби.

— Убить ведунов было трудно. Одним из их последних кланов, по-видимому, были первые жрецы и правители древнего Египта. Об этом свидетельствуют египетские изображения гомо ликантропуса с его характерным удлиненным черепом, но и этот клан был завоеван во времена Имхотепа.

В напряженном лице Квейна промелькнуло что-то вроде улыбки. — Так случилось, потому что кровь завоевателей не была чистой. Его блестящие глаза остановились, всматриваясь в лицо Барби. — В этом и заключается сенсационное открытие доктора Мондрика, Барби. Мы — гибриды!

Барби ждал, слишком подавленный, чтобы как-то реагировать.

— Этот отвратительный факт трудно объяснить, — Квейн нахмурился, качая своей лысой головой. — Люди и ведуны были смертельными врагами, а смешение крови все же произошло. Доктор Мондрик считал, что черная месса и шабаш ведьм представляют собой пережитки варварских ритуалов, в которых заставляли принимать участие и девушек. Возможно, существуют и другие причины — суеверные предания и мифы о связях богов и людей. Эти ведуны были, наверное, чрезвычайно темпераментными. Как бы то ни было, а это случилось.

На фоне раскатов и гудения грома усталый голос Квейна в темноте пещеры звучал монотонно.

— Из глубины ужасного прошлого черная река чудовищной крови течет в жилах гомо сапиенс. Мы не совсем люди, и эта наследственность гнездится в нашем подсознании, навязывая ему темные непонятные конфликты, которые открыл и пытался объяснить Фрейд. И теперь эта злая кровь восстала. Доктор Мондрик пришел к выводу, что гомо ликантропус в конце концов собираются выиграть эту древнюю беспощадную войну рас.

Глава 18

ВОЗРОЖДЕНИЕ ВЕДУНОВ

Барби, выпрямившись, сидел на влажном камне. В голове пронеслось множество мыслей: Эйприл Белл, Сын Ночи, смеющаяся волчица, слизывающая со своей морды кровь Ровены Мондрик. У него дергались губы. Снаружи слышались раскаты грома, отдаваясь в пещере, и разрываемая молнией дождевая завеса, осветившись на миг, снова темнела.

— Я знаю, что с этим довольно трудно согласиться, — раздался скрипучий, как пила, голос Квейна. — Но ты повсюду найдешь тому подтверждения, когда внимательно осмотришься. Даже Библия, если ты помнишь, мудро предписывает уничтожать ведьм.

Барби подумал о признании Эйприл Белл, рассказавшей, как она в детстве воевала с возмущенным отчимом, и старался скрыть от Сэма Квейна пробиравшую его дрожь.

— Библейская история о Саде Эдема, — продолжал его усталый друг, — не что иное, как символическое изложение этой трагической войны родов. Библейский змей был, безусловно, из рода ведунов. Проклятие, которое его хитрость навлекла на человека — женщину Еву и все ее потомство, — явно наследие ликантропуса и мы до сих пор ощущаем его на себе. Змеям нашего времени надоело валяться в пыли, они хотят снова возвыситься.

Ведуны оставили глубокий след в истории всех веков. В пещере Арьеж на юге Франции есть картина, относящаяся к периоду палеолита и посвященная времени расцвета владычества ведунов. На ней изображено превращение ведуна в оленя. Такое безобидное воплощение, надо думать, выбрано для того, чтобы произвести впечатление на людей и не слишком их пугать.

В Египте во время царствования Рамзеса III ведуны пытались восстановить свое господство. В дошедших до нас манускриптах говорится, что некоторые стражники и женщины в гаремах создавали восковую фигуру фараона и, пользуясь магическими заклинаниями пытались уничтожить его. К нашему времени гены ведунов уже рассеялись во всему миру, а их древние приемы давно ушли в прошлое, и для концентрации своих сил им больше не нужны подобные детские ухищрения.

Доктор Мондрик пришел к выводу, что греческая мифология в значительной степени представляет собой воспоминания народа о другом клане ликантропуса. Зевс, выкрадывающий дочерей человека, чтобы сделать их матерями менее могущественных богов и героев, очевидно, ведун, не утративший своей силы или своей страсти. Протей — удивительный старик, способный менять по желанию свое обличье, — тоже великий ликантропус.