Джек Уильямсон – Болеутолитель. Темное (страница 76)

Он рассказывал о внезапной смерти Мондрика, задушенном котенке, о необъяснимом страхе человека, сторожившего ящик из Азии, описал свой сон, в котором он бежал с Эйприл Белл в обличье волка и о гибели Тэрка. Наблюдая за гладким смуглым лицом Гленна, он улавливал лишь спокойную симпатию и профессиональный интерес.

— Прошлой ночью, доктор, я опять видел сон: я превратился в саблезубого тигра, все было до странности реальным. Эта девушка опять было со мной, объясняя, что надо делать. Мы преследовали машину Рекса Читтума в горах, и я его убил в Сардис-Хилле.

Ужас этого ночного кошмара и его потрясающие последствия в рассказе как-то поблекли; ему показалось, что он почувствовал в Гленне какое-то затаенное разочарование. Когда он заканчивал свой рассказ, его хриплый голос опять задрожал.

— Рекс умер именно так, как я убил его во сне. — Он безнадежно изучал красивое успокаивающее лицо Гленна.

— Скажите, доктор, — умоляюще произнес он, — как может сон так точно соответствовать реальности? Как вы думаете, я действительно убил Рекса прошлой ночью под влиянием колдовских чар или я безумен?

Арчи Глени осторожно сжал пальцы.

— Нужно время, мистер Барби. — Он серьезно покачал головой. — И немало времени. Пожалуй, мы поместим вас в Гленнхейвене, по крайней мере, на несколько дней. Так мы сможем оказать вам надежную помощь.

Барби, содрогнувшись, вскочил с кресла.

— Но что вы думаете об этом? — прохрипел он в ярости. — Действительно ли я совершал эти поступки, которые представлялись сном? Или я сошел с ума?

Гленн сидел тихо, наблюдая за Барби спокойными сонными глазами до тех пор, пока тот опять не упал в кресло.

— То, что случается на самом деле, часто не так важно, как нам кажется сознательно или бессознательно. — Глубокий голос Гленна звучал убедительно. — В вашем рассказе кое-что мне представляется весьма важным. Каждый упомянутый вами инцидент, начиная со смертельного астматического приступа доктора Мондрика до катастрофы с машиной Читтума и даже гибели собаки миссис Мондрик, имеет единое логическое объяснение.

— Именно это доводит меня до помешательства, — Барби всматривался в Гленна, изо всех сил пытаясь понять его реакцию, скрытую за преднамеренной беззаботностью. — Все это могло быть совпадением — не так ли? — Напряженный голос Барби повысился. — Как я узнал о смерти Рекса Читтума, прежде чем мне сообщили об этом?

Гленн разжал свои длинные пальцы и осторожно взял новую сигарету.

— Иногда, мистер Барби, наш ум обманывает нас. Особенно под влиянием подсознательного стресса, и мы склонны искаженно воспринимать причины и следствия. Такое дефектное мышление не обязательно означает умопомешательство. Вы знаете, что Фрейд написал целую книгу о психопатологии повседневной жизни.

Он лениво поднес к сигарете плоскую зеленую зажигалку.

— Давайте спокойно посмотрим на ваш случай, мистер Барби, не будем пытаться сразу же, экспромтом, ставить диагноз. Я вижу, вы порядком извели себя, занимаясь тем, в чем недостаточно осведомлены. Вы также признали, что выпивали больше, чем следовало. Вы должны понять, что такой образ жизни рано или поздно кончается плохо.

Барби съежился.

— Итак, вы думаете, что я безумен?

Гленн критически покачал головой. — Я этого не говорю. Вы просто чрезмерно эмоциональны. Человеческий мозг — не машина, и психические состояния нельзя оценивать только одной краской — черной или белой. Известная степень психических отклонений фактически совершенно нормальна, и жизнь без этого была бы вялой и скучной.

Барби с несчастным видом съежился в кресле.

— Итак, не будем стремиться к скороспелым заключениям, пока не найдем время для всестороннего физического и психического обследования. — Гленн слегка покачал головой, осторожно разминая свою недокуренную сигарету.

— Замечу все же, что, очевидно, вы неравнодушны к мисс Белл, а сам Фрейд считает любовь «нормальным помешательством».

Барби искоса взглянул на врача.

Гленн снова сжал ухоженные руки.

— Во всех нас, мистер Барби, спрятаны подсознательные ощущения страха и виновности. Они возникают в детстве и сопровождают нас всю жизнь. Они требуют выхода, но находят такие пути реализации, которые мы редко предполагаем. Даже у самых нормальных и здравомыслящих работают эти тайные мотивы. Не предполагаете ли вы, мистер Барби, что и в вашем случае эти подсознательные, погребенные внутри ощущения стали находить выражение в ярких снах или галлюцинациях при бессоннице. Они не сдерживаются вашим сознанием из-за чрезмерной усталости, бурных эмоций и излишнего приема алкоголя.

Барби покачал головой, внезапно почувствовав себя очень неуютно. Он передвинулся в своем кресле, чтобы посмотреть в окно на красно-желтый пейзаж за рекой. Рядом с темной водой лежали золотые поля пшеницы, а позади серебрились крылья мельницы.

Тупая обида созревала в нем в ответ на холодное анатомирование врачом его чувств. Ему стали противны эта маленькая комната и профессиональные разглагольствования Гленна. Он не хотел, чтобы его интимные чувства стыда и страха ложились на сухие спрессованные выкладки. Барби ощутил страстное стремление к свободной и изумительной силе своих видений.

Проникновенный голос Гленна продолжал:

— Возможно, вы каким-то образом обвиняете себя, конечно, бессознательно, в тяжелом психическом расстройстве миссис Мондрик…

— Ну, не думаю, — прервал Барби. — С чего бы?

— Стремительность вашего протеста подтверждает мои случайные догадки. — Слабая улыбка Гленна, казалось, выражала добродушную насмешку. — Как я вам уже говорил, требуется время для выявления механизма ваших сложных комплексов, но, как-никак, основная их структура достаточно очевидна.

— Что вы имеете в виду?

— Ваше изучение антропологии в колледже должно было дать вам широкие познания о простейших верованиях в магические силы, а также о лунатизме. Этой подготовки достаточно, чтобы объяснить необычное направление вашей фантастической экспрессии.

— Возможно, — неловко пробормотал Барби, — но почему вы считаете, что я мог бы винить себя в заболевании миссис Мондрик?

Сонные газельи глаза Гленна внезапно стали пронизывающими.

— Скажите мне, было ли у вас когда-нибудь сознательное желание убить доктора Мондрика?

— Что?! — Барби негодующе выпрямился. — Конечно, нет!

— Вспомните, — настаивал Гленн мягко. — Разве нет?

— Нет! — Барби ответил сердито и резко. — Какие у меня могли быть причины для этого?

— Разве у вас не было на него никогда обиды?

Барби неловко заерзал в своем кресле. — Несколько лет назад, когда я заканчивал колледж, — он замялся, пристально вглядываясь в светлый мир за окном, — старый Мондрик отвернулся от меня. Я так и не знаю, почему, — добавил он неохотно. — При организации Фонда старик взял Сэма Квейна, Рекса Читтума и Ника Спивака, а меня проигнорировал. Долгое время меня это огорчало.

Гленн удовлетворенно кивнул.

— Это проясняет картину. Вы должны были желать смерти доктору Мондрику подсознательно, имейте в виду, чтобы отомстить за это давнишнее пренебрежение. Вы хотели убить его, а он случайно умер. Следовательно, благодаря простой подсознательной логике, не относящейся к какому-то определенному моменту, вы подсознательно виноваты в его убийстве.

— Я так не считаю, — пробормотал Барби натянуто. — Это все случилось много лет назад, к тому же не очень-то вяжется с вашим предположением о моей вине в болезни миссис Мондрик.

— Для подсознательного не существует времени, — мягко возразил Гленн. — Вы неправильно поняли меня, я не говорил, что вы ответственны за трагическую болезнь миссис Мондрик. Я только рискнул предположить, что, возможно, вы осуждаете себя за это. То, что вы рассказали, не подтверждает мое предположение.

Барби сердито заморгал.

— Как?

— Ее несчастное расстройство, — спокойно загудел Гленн, — очевидное последствие скоропостижной смерти мужа. Если вы подсознательно чувствуете себя виноватым в этой смерти, значит, вы несете бремя ответственности и за ее психическую болезнь.

— Нет! — воскликнул Барби, — я этого не вынесу!

Смуглый и красивый Гленн доброжелательно подтвердил:

— Именно так. Ваше сознание не выдерживает этого. Вот почему комплекс вины затаился в подсознании, где — как учил вас тот же доктор Мондрик, преподавая курс антропологии, — он, этот

комплекс, и нашел весьма подходящую почву, чтобы преследовать вас,

Барби застыл, беззвучно глотая комок в горле.

— Забвение — не выход. — Сонные глаза Гленна казались неумолимыми. — Психика требует наказания за несостоявшуюся корректировку проступка. В механизмах подсознания есть своеобразный род правосудия или пародия на него — слепая и неумолимая.

— Что за правосудие? — прохрипел Барби резко. — Не понимаю…

— В том-то и дело, именно так, — кивнул Гленн сердечно. — Вы не понимаете, потому что у вас нет сил понять, — но это ничего не меняет, не останавливает ваших подсознательных процессов. Вы явно упрекаете себя в помешательстве миссис Мондрик. Ваше погребенное чувство вины требует наказания. Мне представляется, что вы подсознательно приводите в порядок все эти грезы, галлюцинации лишь в поисках искупления, однако цена этому ваша собственная здоровая психика.

Гленн как бы нехотя улыбнулся, удовлетворенный собственной аргументацией. — Не усматриваете ли вы здесь своего рода слепое правосудие?