Джек Уильямсон – Болеутолитель. Темное (страница 74)

В движении, которое она сделала по направлению к столику, ощущались дикая грация и гибкость.

Девушка с легкостью взялась за тяжелую шкатулку, но Барби опять с тревогой отметил ее хромоту и импульсивно выпалит:

— А где ты повредила ногу?

— Оступилась на лестнице, когда возвращалась после проводов тети Агаты. — И протягивая сигару, беспечно пожала плечами. — Ничего страшного…

Но это было страшно. Рука Барби так сильно задрожала над шкатулкой, что она сама взяла одну из черных сигар и зажала ее в пальцах Барби. Он пробормотал слова благодарности и, ничего не видя перед собой, двинулся к двери.

При всей своей растерянности, однако, он умудрился прочитать монограмму, выгравированную на золотой шкатулке. Там были буквы П. Т. И такой же толстой черной сигарой с заостренным концом однажды его угостил Трой. Открыв дверь, Барби попытался стереть застывшую маску со своего лица и повернулся к девушке.

Та стояла и смотрела на него, затаив дыхание. Может быть, ее глаза блестели лишь от жалости, однако ему почудился в них сардонический огонек тайного ликования. Зеленый халат немного распахнулся, обнажив белую шею Эйприл, и ее дерзкая красота подействовала на Барби так, как будто в него всадили нож. На ее бледных губах заиграла взволнованная улыбка.

— Подожди, Барби! Ну, пожалуйста…

Но он не стал ждать. Он не мог вынести ни видимой жалости, ни предполагаемой насмешки. Этот безрадостный серый мир, состоящий из сомнений, поражений и боли, был выше его сил, и Барби снова затосковал по безграничной силе тигра.

Он захлопнул за собой дверь и, швырнув на землю жирную сигару, раздавил ее каблуком. Преодолевая слабость, он вызывающе прямо зашагал к лестнице. «Не надо чувствовать себя обиженным, — говорил он себе. — Ведь Трой годился ей в отцы, а двадцать миллионов без труда компенсируют разницу в двадцать лет. К тому же Трой, вероятно, увидел ее первым».

Барби медленно спускался по лестнице, пробиваясь через серый туман боли. Сейчас не имело значения, видит ли его дежурный, и Барби бесцельно побрел вон из вестибюля. «Может, она и права, — бормотал он про себя, — может, и надо пойти к доктору Гленну».

Ибо он не знал, как вернуться в радостную свободу своего сна. Это было возможно только ночью, так как дневной свет разрушал структуру, созданную свободным умом. Он не мог больше выдержать эту полужизнь в период бодрствования с ее нестерпимым сплетением ужасов и горя, боли и раздумий, усталости и дикой тоски, мучительной неизвестности и ошеломляющей паники.

Да, решил он, надо обратиться к доктору Гленну

Он недолюбливал психиатрические учреждения, но Гленнхейвен считался одним из лучших в стране, а молодой доктор Арчер Гленн, как и его отец, слыл выдающимся первооткрывателем в новой науке психиатрии.

«Тайм» однажды посвятил ему три колонки, вспомнил Барби, где были описаны его оригинальные исследования в области корреляции психических и физических отклонений и его собственные блестящие изыскания в отношении революционных психиатрических методов наркосинтеза, над которыми он работал во время войны, когда служил во флоте.

Точно так же, как и его отец, Арчер Гленн был несгибаемым материалистом. Гленн был другом знаменитого Гудини, и до конца жизни его любимое занятие состояло в том, чтобы разоблачать всевозможных псевдомедиумов, астрологов и предсказателей. Молодой доктор продолжал его дело. Барби когда-то писал репортаж в «Стар» о лекциях молодого Гленна, в которых тот развенчивал псевдорелигиозные культы, основывающиеся на псевдонаучном объяснении сверхъестественного. Девиз Гленна гласил: «Разум полностью контролируется телом».

Можно ли представить себе лучшего союзника?

Глава 13

СВОЙ СОБСТВЕННЫЙ АД

Барби прошел пешком девять кварталов по направлению к стоянке, где он оставил машину. Эта прогулка немного вытеснила алкогольный дурман из его головы и облегчила неприятное ощущение в животе. Он опять поехал к северу по новой дороге к реке, через узкий мост Дир-Крик, где днем раньше чуть не разбился, столкнувшись с грузовиком, и далее, по направлению к Гленнхейвену.

Здания, стоящие вдали от дороги, прикрытые яркой осенней красно-желтой завесой, вырисовывались нечетко, но угрожающе.

Он отважно сказал себе, что эти мрачные крепости служат цитаделями здравомыслия, противостоящими неизведанному террору психики.

Припарковавшись на стоянке позади основного здания, Барби прошел к подъезду и, взглянув через отверстие высокой изгороди, окаймляющей лужайку, увидел пациентку, которую с обеих сторон крепко поддерживали две сестры в белом. У него перехватило дыхание.

Это была Ровена Мондрик.

Закутанная в черный длинный жакет, поскольку в солнечном воздухе еще задержалась ночная прохлада, она была в черных перчатках, а к своим белым волосам приколола черный шарф.

Когда она повернулась, казалось, что ее черные очки для слепых с плоскими стеклами обращены прямо на него. Ему почудилось, что женщина приостановилась.

Через секунду она снова двинулась, горделиво выпрямившись, но выглядела она при этом ужасно одинокой. Жгучая жалость охватила Барби, необходимо было поговорить с Ровеной.

Ее больное сознание все же могло бы дать ответы на чудовищные вопросы, копошащиеся в его собственном затуманенном мозгу.

Повинуясь внезапному импульсу, он повернул к Ровене. Ему хотелось помочь ей, равно как и самому себе, — ведь не исключено, что она попалась в ту же паутину, сотканную из совпадений, противоречий и двусмысленности, которая опутала его самого.

Если добраться до правды, может быть, они смогут освободиться.

Теперь слепая женщина и обе ее бдительные провожатые удалялись от него в сторону реки, где виднелись яркие группы деревьев. С болезненно стучащим сердцем он побежал за ними.

— … мою собаку? — послышался резкий от волнения голос Ровены. — Неужели мне даже нельзя позвать бедного Тэрка?

— Можно, если хотите, миссис Мондрик, — терпеливо ответила сестра, — но это, право, бесполезно. Вам же сказали, что собака мертва. Вы, наверное, забыли…

— Не верю! — ее голос стал пронзительно высоким. — Я не могу в это поверить, мне нужен Тэрк. Пожалуйста, позовите ко мне мисс Уолфорд, пусть она пошлет объявления во все газеты и предложит хорошее вознаграждение.

— Ничего не выйдет, — ласково ответила сестра, — потому что вчера утром один рыбак нашел труп вашей собаки. Он плыл по реке под железнодорожным мостом. Он принес в полицию ошейник, отделанный серебром. Вчера вечером мы говорили вам, разве вы не помните?

— Помню, — с надрывом прошептала слепая. — Просто мне так нужен бедный Тэрк! Он бы согревал и охранял меня в темноте, когда придут меня убивать.

— Не надо беспокоиться, миссис Мондрик, — ободряюще ответила высокая сестра, — они сюда не придут.

— Нет, придут, — воскликнула, задохнувшись, слепая. — Вы не узнаете, вы даже не увидите, когда они придут. Я давным-давно предупреждала моего дорогого мужа о том, что нам грозит. И все же, пока его не убили, я сама не могла поверить всему, что знаю. Теперь-то я знаю, что они придут. Никакие стены их не остановят, ничто, кроме серебра, а вы оставили его мало.

— Но при вас бусы и браслеты, — успокаивала ее сестра, — и вы здесь в полной безопасности.

— Однажды уже меня пытались убить, — безнадежно прошептала слепая. — Бедный Тэрк меня спас, но теперь он мертв, а я знаю, что они придут снова. Они хотят помешать мне предостеречь Сэма Квейна, но я должна это сделать.

Ровена резко остановилась, умоляюще схватив руку сестры. Барби остановился. Он не собирался подслушивать, но случайное открытие потрясло его, лишило речи. Потерянная собака, по-видимому, погибла в его первом сне.

— Сестра, пожалуйста, — упрямо просила слепая, — позвоните мистеру Сэму Квейну в Фонд и попросите его навестить меня здесь.

— Мне очень жаль, миссис Мондрик, — мягко ответила сестра, — но вам лучше ни с кем не встречаться, пока вы не поправитесь! Если бы вы только расслабились и постарались помочь нам! Вы сможете тогда повидаться, с кем хотите.

— У меня нет времени, — бросила пленница порывисто, — я боюсь, что они сегодня ночью вернутся, чтобы убить меня, а я должна поговорить с Сэмом. — Она с отчаянием повернулась к высокой сестре. — Отведите меня в Фонд прямо сейчас.

— Вы же знаете наши правила, — укорила ее сестра. — Вы прекрасно понимаете, что это невозможно.

— Сэм заплатит вам — в отчаянии всхлипнула слепая. — Он будет рад все объяснить врачам, ведь мое предостережение спасет ему жизнь. И даже намного больше того… — Ее тонкий голос прервался, и она начала рыдать. — Вызовите кэб, наймите машину, украдите ее!

— Мы бы хотели помочь вам, миссис Мондрик, — сказал высокая девушка снисходительно. — Мы пошлем мистеру Квейну любую весточку, какую хотите.

— Нет, — прошептала Ровена, — весточка не дойдет. — Барби вздохнул и опять сдвинулся с места, направляясь к ней, чтобы поговорить. Сестры все еще стояли к нему спиной, но Ровена повернулась, и он мог видеть ее охваченное ужасом лицо и очки для слепых. От жалости к ней у него сдавило горло и на глазах выступили слезы. Надо было найти способ помочь ей.

— Почему, миссис Мондрик? — спросила высокая сестра. — Что могло бы повредить мистеру Квейну?

— Человек, которому он доверяет, — всхлипнула слепая.