Джек Уильямсон – Болеутолитель. Темное (страница 72)

Безжизненные руки отпустили руль. Маленький автомобиль набирал скорость, и Барби осознал, что этот факт в какой-то мере вынуждал его спрятать свои удлиненные зубы. Шины дымились и танцевали по гравию, и машина на склоне съехала с дороги.

Барби спрыгнул прочь с трясущегося автомобиля. Он перевернулся в воздухе и, как кошка, приземлился на все четыре лапы, зацепившись за склон когтями. Девушка сорвалась еще раньше. Она опустилась на камень рядом с ним и крепко уцепилась за его шкуру обеими руками. Он услышал, как она задохнулась от боли, а потом благоговейно прошептала:

— Смотри, Барби!

Почти над ними пролетела машина с включенным все еще мотором и вращающимися в воздухе колесами, три раза перевернулась в пустоте и стукнулась о длинный скалистый склон в сотне футов под ними. Она сплющилась, смялась, но катилась вниз до тех пор, пока ее не остановил большой валун.

— Я так и думала, что связь будет достаточно сильной, — пробормотала девушка. — Ты не волнуйся в отношении себя, Барби, — полиция никогда не узнает, что его горло было перерезано не ветровым стеклом. Потому что, видишь ли, связь, которая позволила твоим зубам сделать это, была вызвана только вероятностью, что такое случится.

Она нетерпеливо откинула с плеч длинные рыжие волосы и наклонилась, чтобы пощупать лодыжку. Белое лицо исказилось от боли, и удлиненные зеленоватые глаза с трудом устремились к бледному серебряному лучу зодиакального света в темной пустоте перевала, оставшегося позади.

— Мне больно, — прошептала она, — и ночь почти кончилась. Ты должен отвезти меня домой, милый.

Барби присел рядом с валуном, чтобы ведьма могла снова взобраться ему на спину, а затем понес ее обратно через перевал вдоль темной длинной дороги к Кларендону. Легкая в начале пути, как его собственная поступь, она теперь казалась свинцовой статуей. Спотыкаясь и покачиваясь под ее тяжестью, он дрожал от отвратительного холода.

Сладкий вкус горячей крови Рекса Читтума не оставлял его. Сумасшедший восторг исчез. Он чувствовал себя замерзшим, больным и ощущал странную усталость. И ему был страшен розовеющий восток. Он ненавидел эту тесную безобразную темницу, лежащую в его постели, но он должен был вернуться.

Барби то и дело встряхивался, когда, прихрамывая, брел навстречу зеленоватому отблеску дня, пока наконец Эйприл Белл сердито не запротестовала. Он не мог до конца освободиться от воспоминания о смутной тени ужаса в глазах Рекса Читтума, оглянувшегося перед его нападением, и не в состоянии был забыть, что Бена ждет тяжкое горе.

Глава 12

ШКУРА ТИГРА

Барби проснулся поздно. Белые проблески солнечного света в его спальне причиняли боль глазам, и, вздрогнув, он перевернулся, лишь потом вспомнив, что его смертоносная сила была только сном. Он чувствовал себя скованным и разбитым. Все тело наполняла свинцовая усталость, и когда он сел на постели, в голове загудело.

Его продолжало преследовать воспоминание о неясном страхе в темных невидящих глазах Рекса Читтума, и он ощущал, как расступаются под длинными зубами-саблями мягкая кожа и твердые сухожилия горла. С опаской оглядев узкую комнату, он с радостью отметил, что никаких признаков появления здесь саблезубого тигра не было.

В нерешительности он постоял на месте, потом, держась за голову, затрусил в ванную. Застывшую в нем боль частично смыл нестерпимо горячий, а затем совершенно холодный душ, а возникшее в его желудке тошнотворное ощущение облегчила чайная ложка столовой соды в холодной воде.

Однако лицо, которое Барби увидел в зеркале, ошеломляло. Оно было бескровно-землистым, в морщинах, черты казались искаженными, а глубоко посаженные блестящие глаза обведены красным ободком. Он попытался улыбнуться, чтобы придать жизнь отражению, и увидел в зеркале сардоническую усмешку на бледных искривленных губах. Это было лицо лунатика.

Протянув к дешевому зеркалу дрожащую руку, он попытался исправить то, что казалось случайным искажением. Результат не удовлетворил его. Желтовато-серое лицо было изможденным, костлявый череп слишком длинным. «Надо принимать больше витаминов, — сказал он себе недовольно, — и сократиться с алкоголем. Не помешает и побриться, если ты сумеешь не слишком сильно порезаться».

Пока Барби возился с бритвой, зазвонил телефон.

— Вилл?.. Это Нора Квейн, — раздался слабый голос. — Крепись, Вилл. Мне только что позвонил Сэм из Фонда, — он там работал всю ночь. Насчет Рекса. Вечером Рекс поехал в колледж штата на нашей машине — помнишь ее? Наверное, он ехал слишком быстро, может быть, нервничал по поводу передачи, которую хотел сделать на радио. В общем, машина перевернулась на Сардис-Хилл. Рекс погиб.

Трубка выпала на рук Барби. Он в изнеможении опустился на колени, нашел ее странно онемевшими пальцами и подобрал.

— … ужасно. — Низкий хрипловатый голос Норы раздражал ухо. — Во всяком случае, он умер мгновенно, так полиция объяснила Сэму. Ему почти совсем отрезало голову. Полиция говорит, что это об край ветрового стекла. Страшное дело! И я — я чуть ли не себя виню в этом. Тормоза были не вполне исправны, а я даже не позаботилась о том, чтобы его предупредить…

Барби молча кивал в трубку. Она и не представляла себе, насколько страшное это было дело. Ему хотелось кричать, но сухое горло свела судорога, и не получался даже шепот. Барби закрыл глаза, слезящиеся от жестокого белого света, который лился из окна, и перед ним возникло красивое, небритое, запечатлевшееся в памяти лицо Рекса, выражение горького упрека и полные страха карие глаза, невидяще устремленные сквозь него.

Из трубки неслись какие-то слова, и он снова прислушался.

— … все, что у него оставалось, — говорила Нора дрожащим голосом. Мне кажется, ты его лучший друг, Вилл. Он уже два года ждет в своем маленьком киоске, когда Рекс вернется домой. Ему, наверное, будет очень тяжело. Я считаю, что ты должен сказать ему об этом. Как ты думаешь?

Барби попытался проглотить застрявший в горле комок.

— Хорошо, — выдохнул он, — я это сделаю.

Он повесил трубку, проковылял обратно в ванную и сделал три затяжных глотка из бутылки с виски. Это позволило ему собраться с мыслями и остановить дрожь в руках. Он покончил с бритьем и поехал в город.

Старый Бен Читтум жил в двух комнатушках при газетном киоске, и когда Барби припарковался на обочине, он уже расставлял журналы на стенде. Бодрая улыбка открыла сломанный зуб.

— Привет, Вилл, — воскликнул он радостно, — что нового?

Барби молча покачал головой.

— Ты сегодня вечером занят? — Ничего не замечая, старик побежал ему навстречу через улицу, на ходу вытаскивая трубку из оттопыренного кармана. — Я не случайно спрашиваю, сегодня к ужину приедет Рекс.

Барби стоял, раскачиваясь из стороны в сторону, с отвратительным ощущением холода внутри, и смотрел, как подвижный старик разжигает трубку.

Тот продолжал:

— Не очень-то много видел я Рекса с тех пор, как он вернулся, но сейчас наш сын наверняка свою работу сделал, и я знаю, он захочет приехать. Он всегда любил мой острый говяжий суп с пряностями и горячие бисквиты с медом, еще мальчишкой его обожал. Да, я помню, и ты иной раз у нас его едал. Если есть желание, то добро пожаловать, Вилл. Я хочу позвать Рекса…

Барби прочистил горло.

— У меня для тебя плохие новости, Бен.

Бодрое оживление как будто вытекло из старика. Он задохнулся, пристально взглянул на Барби и начал дрожать. Трубка выпала из его крючковатых пальцев и разбилась о бордюр тротуара.

— Рекс? — прошептал он.

Барби снова кивнул.

— Плохо?

— Плохо. Вчера поздно вечером он ехал на машине через горы по какому-то делу Фонда и потерял управление на Сардис-Хилл. Рекс погиб. Он… он не страдал.

Долгое время Бен Читтум невидяще смотрел в пустоту. Его медленно наполняющиеся слезами глаза были такими же черными, как и у Рекса, и когда они неопределенно смотрели сквозь Барби, то внезапно казались глазами Рекса, такими, какими он помнил их по этому жуткому сну, уставившимися в страхе на свернувшегося сзади саблезубого тигра, не видя его.

Барби вздрогнул и торопливо отвел взгляд.

— Я боялся, — услышал он прерывистый шепот старика. — Похоже, с ними не все ладно — со всеми, с тех пор как они вернулись. Я пытался поговорить с Рексом, но он мне ничего не хотел рассказать. Я боюсь, Вилл…

Старик с трудом наклонился, чтобы поднять трубку. Дрожащие пальцы неловко складывали сломанные куски.

— Я боюсь, — забормотал он снова. — Потому что, По-моему, они раскапывают в этой пустыне что-то такое, что должно было остаться под землей. Как-то еще до отъезда Рекс сказал мне, что доктор Мондрик ищет настоящий Сад Эдема, откуда произошла человеческая раса. Мне кажется, они нашли его, Вилл, — и что-то еще, что не должны были находить.

Он устало засунул куски сломанной трубки в карман.

— Рекс — не последний, кто скоро умрет.

Темные невидящие глаза снова сосредоточились на Барби. Старик, казалось, только что осознал, что плачет, и сердито вытер слезы рукавом. Покачав головой, он тяжело зашагал обратно и стал задвигать внутрь стенды с журналами.

Барби неподвижно смотрел на старика, слишком потрясенный, чтобы предложить ему помощь.

— Рекс всегда любил мой говяжий суп с пряностями, — тихо бормотал старик. — Особенно, когда к нему есть горячие бисквиты с маслом и мед. Ты ведь помнишь это, правда, Вилл? Еще когда он был мальчишкой…