Джек Уильямсон – Болеутолитель. Темное (страница 71)

радиостанцией в Государственном колледже о выступлении завтра по радио. Боюсь, он собирается закончить то научное объявление, которое Мондрик начал в аэропорту.

Ее низкий голос был чист и мелодичен.

— Надо остановить его, Вилл.

— Рекса? Нет! — резко запротестовал Барби. — Рекс — старый добрый друг…

Он ощущал на голове ласку ее прохладных пальцев.

— Все твои старые добрые друзья — человеческие существа, Вилл, — прошелестела она. — Они — враги Сына Ночи, коварные, безжалостные и сильные. Они хватаются за любые возможности науки, чтобы найти и победить нас. Надо использовать хотя бы то несовершенное оружие, которым мы располагаем.

Она легонько пощекотала его могучий подбородок.

— Ты, конечно же, все понимаешь, Вилл?

Склоняясь перед ее неопровержимой логикой, он кивнул массивной головой. Ибо это и была жизнь — скрип снега под огромными лапами и мягкая рука женщины, смахивающая изморозь с его блестящей шкуры. Тот мир, в котором Рекс Читтум когда-то был его другом, теперь стал не более чем смутным кошмаром, состоящим из горьких компромиссов и смертельных разочарований. Вспомнив отчаянное нетерпение, которое заставило его принять форму саблезубого тигра, он снова издал рык счастливого облегчения.

— Тогда поехали, — потребовала она и уселась ему на спину. Он не возражал — ведь при его новой безграничной силе это было нетяжело. Так они отправились обратно к Центральной улице, миновали желтую мигалку на углу университетской территории и продолжили путь к горной дороге.

Позади остались темные спящие дома вдоль шоссе. Один раз где-то беспомощно завыла собака. На небе поблескивали осенние созвездия и низкая луна. И даже при бесцветном свете звезд Барби видел все совершенно отчетливо — каждый камень и куст, попадавшиеся им вдоль дороги, каждый блестящий проводок, натянутый между телефонными столбами.

— Быстрее, Вилл! — гладкие ноги Эйприл Белл прижимались к его стремительному телу. Полосатой шкуры касались склонившиеся груди, а распущенные рыжие волосы полоскал ветер. Прижатые уши Барби различали нетерпеливый призыв; — Надо поймать его на Сардис-Хилл.

Он удлинил шаг, радуясь своей безграничной мощи, с торжеством вдыхая чистую прохладу воздуха, свежие ароматы земли, чувствуя теплую тяжесть тела девушки. Вот это была жизнь. Эйприл Белл пробудила его, избавила от мертвящей тяжести будничного существования. Вспомнив слабое и безобразное тело, спящее в комнате, он вздрогнул на бегу.

— Быстрее! — требовала девушка.

Вокруг них, как зависшее облако, уплывали назад первые подножья холмов за темной равниной. Однако и для саблезубого тигра существуют пределы возможного. По мере того как дорога ввинчивалась в темные склоны высоких предгорий, помеченные пунктирной линией деревьев, его загнанное сердце начало болеть.

«Я знаю это место, — думал он, задыхаясь. — У отца Сэма Квейна раньше здесь было маленькое ранчо. До его смерти я приезжал сюда, чтобы покататься верхом и поохотиться с Сэмом. Как раз по этой дороге мы ехали, — Сэм еще называл нас „четверо мулотеров“, — когда мы спасали кларендонского тигра. По ней мы катили валуны, чтобы остановить индейцев, когда меняли покрышку на Сардис-Хилл».

Затрудненное дыхание вздымало его могучие бока.

— Впереди еще двадцать миль, — прохрипел он, — а подъем крутой. Боюсь, мы не попадем туда.

— Для машины твоего старого дружка подъем еще круче, — ответила девушка настойчиво. — Есть причины, по которым мы должны поймать его на Сардис-Хилл — или обезвредить.

— Какие причины? — выдохнул он.

— В этом свободном государстве мы совсем не так сильны, как думаем, — прошептала она сквозь порывы ветра, — потому что наши обычные тела остались дома, а те психические комплексы, благодаря которым мы двигаемся, зависят только от случайных энергий. Мы получаем их из атома воздуха или каких-то других веществ, с помощью связи с вероятностью. Все дело в том, можем ли мы контролировать эту вероятность, и мы должны действовать там, где она работает на нас.

Барби покачал огромной глянцевитой головой, раздраженный ее запутанным объяснением. Парадоксы математической физики всегда сбивали его с толку, и сейчас он испытывал удовлетворение от нарастающей в нем мощи саблезубого тигра. Он не желал утруждать себя ее анализом атомной структуры.

— Какую вероятность? — спросил он.

— Я думаю, Рексу Читтуму мы не страшны, — шептала девушка ему в спину, — пока он осторожно едет по ровной прямой дороге. Квейн наверняка ему кое-что рассказал и вооружил против нас, и вероятность вреда для него с нашей стороны слишком мала, чтобы мы могли ею воспользоваться.

— Поехали быстрее! — Тонкие прохладные пальцы сжимали желто-коричневую шерсть. — Надо поймать его на Сардис-Хилл, потому что вероятность его смерти будет гораздо большей, когда он поедет через этот двойной поворот… Я чувствую такие вещи, мне можно верить. Парень боится, и несмотря на все, что ему сказал Квейн, будет вести машину слишком быстро.

Девушка вплотную прижалась к его широким полосатым плечам.

— Быстрее! — старалась перекричать она шум ветра. — И мы убьем Рекса Читтума на Сардис-Хилл!

Он вздрогнул, и на бегу его тело еще больше приблизилось к черной дороге. Темные холмы по сторонам откатывались назад, как если бы их уносили две вращающихся платформы. Они миновали первые сосны. Почувствовался их чистый аромат, и при свете звезд его глаза четко различали каждую иголку и шишку.

За соснами мелькнули и снова исчезли красные хвостовые огни машины.

— Вон там! — закричала девушка. — Догони его, Барби!

Он снова вытянулся, и мимо поплыли темные холмы. Его длинные мышцы ныли, лапы были в ушибах, а легкие болезненно ловили воздух, но он нагнал сверкающие хвостовые огни, стремящиеся в сторону Сардис-Хилл, и приблизился вплотную к машине.

Это был маленький желтовато-коричневый автомобиль с открывающимся верхом, который Нора купила в отсутствие Сэма. Верх был опущен, несмотря на ночную прохладу. Барби вспомнил, что он плохо закрывался. Сгорбленный, закутавшийся в черный плащ, Рекс Читтум казался напуганным и замерзшим.

— Молодец, Барби, — проворковала девушка, — только не отставай, сейчас он повернет.

Тигр продолжал послушно рваться вперед. Маленький автомобиль с ревом преодолевал подъем, оставляя за собой зловоние горячей резины и полусгоревшего бензина. Видимо, предчувствуя недоброе, Рекс Читтум один раз обернулся. На его темной беспечно открытой голове глаза Барби различали каждый завиток, взъерошенный холодным ветром. При всей усталости его лица, черной щетине на подбородке и тени ужаса, притаившейся в его сузившихся глазах он все-таки выглядел прекрасным.

Барби огрызнулся на сидевшую сверху девушку.

— Зачем убивать Рекса? — запротестовал он. — Он всегда был хорошим парнем. Мы же вместе учились в школе. Ни у кого из нас не было избытка денег, и Рекс всегда старался всунуть мне последний доллар, даже если ему он нужен был больше, чем мне.

— Беги, Барби, — пробормотала девушка, — не отставай.

Он обернулся и заворчал сквозь свои смертоносные клыки. — Представь себе старика Бена Читтума у доски объявлений. Ведь Рекс — это все, что у него есть. Когда они приехали в Кларендон, он хватался за любую работу и одевался, как последний бродяга, лишь бы Рекс мог учиться… Это разобьет ему сердце.

— Беги, Барби. — Голос белокожей девушки был чистым, приятным и прозрачно безжалостным. — Нам надо делать то, что мы должны делать, потому что мы то, что мы есть. — Прохладные пальцы царапали его могучие плечи. — Нужно спасти наш собственный род и защитить Сына Ночи.

Она прижалась к его шкуре.

— Беги, Барби, — кричала она. — Держись ближе… Нам придется понюхать выхлопных газов. Подожди-ка… беги сзади машины. Подожди, пока он окажется совсем близко и поедет чуть-чуть побыстрее. Подожди, пока связь с вероятностью окрепнет… Ты чувствуешь ее? Подожди! Подожди…

Ее длинное тело, прижавшись к нему, застыло, прохладные пальцы погрузились глубже в лохматую шерсть, голые пятки вонзились в его вздымающиеся бока. Ему было приятно ее прикосновение, и четкая логика этой новой жизни победила скучные обычаи прежнего смутного существования, где он бродил в сетях смерти.

— Давай, — воскликнула она. — Прыгай!

Барби прыгнул, но маленький автомобиль увернулся, прибавив скорость на спуске. Его челюсти поймали только асфальт и гравии, а в глаза ударил жаркий выхлоп.

— Лови его! — вопила девушка. — Пока связь крепка!

Лихорадка погони сожгла назойливые угрызения совести. Он оттолкнулся от дороги и прыгнул снова. Его вытянутая челюсть царапнула по эмали, покрывающей металл, и соскользнула вниз, но ему удалось ухватиться за кожаную обивку сиденья. Задними лапами он нащупал бампер и приник к поверхности машины.

— Убей его! — кричала Эйприл Белл, — пока действует связь!

За рулем внизу Рекс Читтум снова обернулся, вглядываясь в ночь темными беспокойными глазами. В своем неуклюжем плаще он вздрагивал от пронизывающего ветра или от чего-то еще. Похоже, он не видел ощерившегося саблезубого тигра. Изможденное небритое лицо осветилось напряженной улыбкой.

— Вот и все, — услышал Барби его задумчивое бормотание. — Сэм сказал, что опасно только…

— Давай! — прошептала девушка. — Пока он не смотрит на дорогу…

Милосердно быстро блеснули саблевидные зубы. Рекс Читтум был ему верным другом в том мертвом и смутном мире, который остался позади, и Барби не хотел причинять ему боль. Связь с вероятностью оставалась для Барби сухим специальным понятием, но он отчетливо чувствовал теплое и податливое горло человека, которое разорвали его клыки. Он забыл слова, ощущая солоновато-соленый вкус хлынувшей крови, от запаха которой кружилась голова.