Джек Уильямсон – Болеутолитель. Темное (страница 62)

— Стой, идиот! — она схватила его зубами за шиворот. — Ты же их разбудишь или попадешься в какую-нибудь ловушку. Его ключи наверняка на серебряном кольце, оно убьет нас при первом же прикосновении. Замок на ящике тоже защищен серебром, я видела. И неизвестно, что еще у него может быть под рукой. Вдруг они выкопали какое-то оружие, оставшееся с той войны, которую мы проиграли. Но нам не нужны ключи!

Барби изумленно заморгал на запертую дверь кабинета.

— Стой смирно, — зашептала она. — Придется рассказать тебе еще кое-что о нашей теории изменения состояния — если только Квейн не проснется. Это драгоценная и полезная способность, но в ней есть свои недостатки и риск. И если ты забудешь о них, ты можешь погибнуть от собственной оплошности…

Внезапный скрип матраца заставил ее замолчать. Она тревожно поджалась, зеленые глаза загорелись, шелковистые уши поднялись. Барби услышал сонный голос Норы и пришел в ужас от мысли, что ему, может быть, придется напасть на нее.

— Сэм, — позвала она. — Сэм, где ты? — Потом она, должно быть, увидела его рядом, потому что снова раздался скрип кровати и ее сонное бормотание: — Спокойной ночи, Сэм…

Когда из спальни снова послышалось мерное дыхание, Барби напряженно прошептал:

— Почему нам не нужны ключи?

— Я тебе покажу. Но вначале я хочу объяснить тебе теорию свободного состояния — чтобы ты не погиб. Ты должен знать, что нам опасно…

— Серебро? И дневной свет?

— Эта теория охватывает все, — сказала самка. — Я не настолько знаю физику, чтобы вдаваться в технические тонкости, но главное мой друг объяснил достаточно просто. Он говорил, что мозг и материю связывает вероятность.

Барби вздрогнул, вспомнив лекцию Мондрика.

— Живые существа — это больше, чем просто материя, — продолжала волчица. — Мозг — это независимый объект, энергетический комплекс, как его называет мой друг, созданный движением атомов и электронов. Но он же и управляет их движением, потому что способен увязывать вероятность движения каждого отдельного атома с их массой в целом.

Эта паутина живой энергии получает питание от тела и обычно является частью тела. Мой друг — достаточно консервативный ученый и не соглашается называть это душой, которая способна жить после смерти тела. Он говорит, что это нельзя доказать.

В ее зеленых глазах появилась усмешка, как будто она знала больше, чем считала нужным ему сказать.

— Но в нас этот живой механизм сильнее, чем в настоящих людях, это подтвердилось в его экспериментах. Более подвижен и менее зависим от тела. В нашем свободном состоянии мы можем отделять мозг от тела и через контроль вероятности привязывать его к другим атомам, легче всего к атомам воздуха, потому что кислород, азот и углерод преобладают и в нашем обычном теле. Этим объясняются и опасности.

— Серебро? — спросил Барби, — и свет? Но я не совсем понимаю…

— Колебания света могут разрушить эту мозговую паутину, — сказала она. — Потому что у него свое, независимое движение. Когда мы в нашем обычном теле, световые волны нам не страшны благодаря нашей большой массе. Но когда мы свободны, прозрачный воздух не может устоять против световой волны. Никогда не оставайся свободным до рассвета!

— Не буду, — поежился Барби. — А чем опасно серебро?

— Опять же — колебания, — прошептала волчица. — В свободном состоянии никакая обычная материя нам не преграда. Вот почему нам не нужны ключи Квейна. Двери и стены выглядят прочными, но дерево состоит в основном из кислорода и углерода, а наша мозговая паутина способна раздвигать колеблющиеся атомы, чтобы мы могли проходить сквозь них так же легко, как сквозь воздух. И сквозь многие другие вещества мы тоже можем проходить, только нужно приложить чуть больше усилий. Но серебро — роковое исключение, и наши враги это знают.

— Да? — выдохнул Барби. — Почему?

Но тут он перестал слушать, потому что вспомнил слепую Ровену Мондрик, увешанную тяжелыми серебряными браслетами и кольцами, серебряными брошами и ожерельями, и огромного коричневого пса в украшенном серебряными заклепками ошейнике. Шерсть у него на загривке встала дыбом, по спине пробежал холодок.

— Разные элементы, Вилл, имеют разные атомные номера и разные периоды вращения электронов, — говорила белая волчица. — Мой друг объяснял мне это, но я не запомнила всех терминов. Я только поняла, что у серебра какие-то не те колебания. Нет возможности влиять на вероятность его колебаний. Мы не можем воздействовать на серебро, не можем превратить его в орудие, подвластное нашему свободному мозгу. Наоборот, движущиеся электроны серебра могут сталкиваться с нашими и разрушать нашу мозговую паутину. Поэтому серебро — яд! Серебряное оружие может убить нас — помни!

— Запомню, — мрачно прошептал Барби.

Он встряхнулся, чтобы топорщившаяся на загривке шерсть улеглась, и холодная дрожь прошла. Белая волчица опять прислушалась

к мерному дыханию из спальни, настороженно приподняв тонкую переднюю лапу. Он придвинулся к ней.

— Я запомню. Но я хочу знать имя этого твоего друга-физика. Притягательная самка внезапно рассмеялась над ним, свесив красный язык.

— Ревнуешь, Барби?

— Я хочу знать, — мрачно потребовал он. — И я хочу знать имя этого ожидаемого Сына Ночи.

— Неужели, Барби? — она улыбнулась еще шире. — Ты узнаешь это, когда будешь проверен. Ну а сейчас достаточно объяснений. Надеюсь, ты понял, что такое свободное состояние и какой риск есть в нем. Давай приниматься за дело, пока Квейн не проснулся.

Волчица подошла к двери кабинета.

— Теперь я помогу тебе пройти. Мой друг научил меня, как можно нейтрализовать колебания наиболее тяжелых атомов в дереве и краске, которые могли бы стать преградой.

Ее зеленые глаза напряженно уставились на нижние панели двери. Барби вспомнил лекцию Мондрика о вероятности. Вся материя — почти полная пустота. Только случайные столкновения движущихся атомов не давали старой лампе провалиться сквозь кажущийся прочным стол. Во вселенной нет ничего абсолютного. Только вероятность реальна. А мозговая паутина, по теории этого неизвестного друга Эйприл, может управлять вероятностью.

— Подожди, — прошептала волчица. — А теперь следуй за мной.

Повинуясь ее зеленому взгляду, нижняя часть двери растаяла, превратилась в подобие тумана. На какой-то момент Барби смог четко увидеть темные шурупы, весь механизм замка, как на рентгеновском снимке. Но потом и металл растворился, и грациозная самка беззвучно скользнула сквозь дверь.

Чувствуя себя довольно неуютно, Барби последовал за ней. Ему показалось, он почувствовал некоторое сопротивление деревянных панелей. Словно сильная волна прошла по его спине, пока он опасливо пробирался сквозь дверь. Оказавшись внутри, он сдавленно заурчал. Белая волчица прижалась к его плечу.

Потому что нечто смертоносное было в этой комнате.

Барби стоял, принюхиваясь к опасности. В спертом воздухе витали запахи высохших чернил, бумаги, клея, нафталина из шкафа, крепкого табака из пепельницы на столе. В шкафу за книгами как то пробегала мышь, почуял он. Но этот странный неприятный запах, напугавший его, исходил из потертого, окованного железом деревянного ящика, который стоял на полу рядом со столом.

Это был пронзительный затхлый запах, он мог распространяться от чего-то, долго гнившего в земле. Он почему-то пугал и беспокоил, напоминая ту тревожную атмосферу, висевшую над башней Фонда. Белая волчица, сжавшись, стояла рядом, с застывшим оскалом, с ненавистью и страхом в глазах.

— Оно здесь, в ящике, — сдавленно прошептала она. — То, что старый Мондрик раскопал в могилах нашего клана в Алашани. Это оружие уже однажды уничтожило нашу расу, и Квейн собирается применить его снова. Мы должны как-то избавиться от него, сегодня же!

Барби поежился, ему хотелось уйти.

— Я плохо себя чувствую, — смущенно пробормотал он, — не могу дышать. Эта вонь, наверное, ядовитая. Давай выйдем на воздух.

— Ты трус, Барби. — Волчица презрительно скривила губы. — То, что в этом ящике, гораздо опаснее и света, и собак, и серебра — иначе мы бы уже давно расправились с ними. Мы должны уничтожить это, или все наше племя снова погибнет!

Настороженно блестя белым мехом, она медленно двинулась к массивному ящику. Неохотно, задыхаясь в тяжелом воздухе, Барби последовал за ней. Смертоносный запах жег ноздри. Его всего передернуло, как в сильном ознобе.

— Заперт! — ахнул он. — Сэм предвидел…

Но белая самка опять сузила глаза, уставясь на резную стенку ящика, и он вспомнил про управление вероятным движением атомов. Дерево стало таять, показались шурупы. Потом и они растворились, и широкие железные полосы обивки, и засов. Белая волчица вдруг зарычала, трясясь от холодной ярости.

— Серебро! — воскликнула она, прижавшись к Барби.

Внутри деревянного ящика был другой, выкованный из белого металла, и он не растворялся. Атомы серебра не подвластны паутине мозга. Зловонное содержимое ящика было надежно скрыто.

— Твои друзья очень умны, Барон. — Белые клыки сверкнули в оскале волчицы. Я знала, что ящик тяжелый, но не догадывалась, что внутри серебро. Теперь надо искать ключи и попробовать замок. Если и это не удастся, придется поджечь дом.

— Нет! — вскинулся Барби, — не когда они спят!

— Твоя бедная Нора, насмешливо фыркнула волчица. — Почему же ты позволил Сэму увести ее? Но огонь — последнее средство, его свет смертелен для нас. Надо искать ключи.