Джек Тодд – Кукловод (страница 3)

Да и я, честно говоря, предпочитаю брать не умом, а обаянием и смекалкой. И красотой, конечно, тоже. Ну и что, если я не разбираюсь в высшей математике? Зато прекрасно знаю, что у профессора Смита челюсть отваливается, стоит только надеть что-нибудь с глубоким декольте да похлопать глазами, как наивная дурочка. И профессору совсем не хочется, чтобы о его вкусах узнали на кафедре. Я довольно ухмыляюсь про себя, кокетливо поправляю тонкую подвеску, так удачно подчеркивающую выглядывающие из-под трикотажной кофты ключицы.

В прошлый раз я лично пошла к декану и пригрозила, что обращусь в суд, если в колледже на меня будут смотреть как на кусок мяса. И ведь прекрасно знаю, что выиграла бы это дело. Кому поверит суд: старому дураку, неспособному подобрать слюни в компании молодых студенток, или скромной девушке из глубинки с приличным послужным списком? Да и судебные расходы Смит со своей зарплатой не потянул бы. Ключик можно подобрать к любому преподавателю, к любому студенту – достаточно просто присмотреться к ним, выяснить, куда лучше надавить, чтобы броня треснула, как стекло.

– Эрика! – окликает меня знакомый девичий голос. – Тормози, Эрика! Куда ты, мать твою, так торопишься?

– Прогуляться хочу, пока в парк не набежало придурков.

– Забей, главный придурок все равно так и трется у твоей комнаты.

Лесли Тиссен хлопает меня по плечу и выскакивает вперед. Свободные джинсы болтаются на ней, а на поясе неряшливо повязана толстовка. Вот кому скажи, что Лесли – капитан местной группы поддержки, так никогда же не поверят. Выглядит она так, словно может в любой момент сорваться и рвануть на футбольное поле, показывать парням вроде Патрика, как нужно играть. И ее яркая самодовольная улыбка не сулит ничего хорошего.

– Я слышала, на выходных ребята вечеринку устраивают. То ли Хансен предки дом неподалеку купили, то ли подружке ее – хрен бы с ним, кто там проставляется, – но собирают они чуть ли не весь кампус. Пойдешь? – Лесли ощутимо выше и нависает надо мной не хуже Патрика минут пять назад, заговорщицки сверкает карими глазами. – Только не говори, что будешь к семинару готовиться. Или что с нашим придурком куда-то пойдешь все-таки. Я ж знаю, что Снежная Королева никому не дает.

– Катись к черту, Лесли, – фыркаю я, поднырнув подруге под локоть и двинувшись дальше по коридору. – Патрика с собой можешь взять, от него не продохнуть уже. Я думала, он хоть в этом месяце остынет, а он еще и своих амбалов из команды подговаривает за мной бегать.

– А чего ты хотела? Себя в зеркало видела? Ноги от ушей, сиськи вечно напоказ, еще б юбку длиной чуть ниже задницы надела и удивлялась бы, а чего это пацаны головы сворачивают.

Ничего Лесли не понимает. Я никогда не позволяю себе лишнего: да, декольте можно и чуть поглубже, но никаких пошлых мини или яркого макияжа, да и высоченные каблуки мне не по душе. Мама приучила меня одеваться со вкусом, подчеркивая достоинства и скрывая недостатки, а я быстро сообразила, что этой формуле не хватает кое-чего по-настоящему важного.

Недоступности.

Да, я красива от природы, с этим не поспоришь: приличная фигура, миловидное личико, тонкие руки; но этого мало. Той же Лесли в красоте не откажешь, но все знают, что эту простую, как четвертак, девчонку можно покорить в два счета. И вообще, у нее есть парень. Или взять Маргарет со второго курса – вот уж чьей красоте можно позавидовать, только она уже побывала в постели половины футбольной команды, и носиться за ней ребятам быстро надоело. Я же совсем другое дело.

За первый год я отказала как минимум пятерым, о моем деланом целомудрии в кампусе ходят легенды. И неважно, что я еще в старшей школе отдалась однокласснику на заднем сиденье старого и вонючего «Форда». В колледже об этом никто не знает. Моя репутация безупречна. Ну, за исключением пары мелочей. А кто не без греха?

– Лучше ходить в мешке из-под картошки, чтобы на футбольном матче выскочить из него в тех двух тряпочках, которые вы в группе поддержки формой называете? – улыбаюсь я довольно. – Учту обязательно.

– Завидуй молча, детка. Так на вечеринку-то пойдешь? Я все разнюхаю, могу тебя подвезти, если что.

Вечеринка у Алиши Хансен, судя по рассказам Лесли, обещает быть веселой. Два дня в пустом доме с бассейном, дешевое пиво и толпа пьяных студентов – ну просто мечта. Не хватает только подсохшей и заплывшей жиром пиццы из ближайшей доставки, и план на выходные готов. Только там будет и Патрик, и его дружки-придурки, да и кроме них идиотов набежит. Та же Алиша относится ко мне как к грязи на ботинках, так что, если и согласится принять у себя вместе с Лесли, без шпилек не обойдется.

И все-таки это куда лучше, чем торчать все выходные в кампусе.

– Почему бы и нет. Только сама потом будешь объяснять пьяной Хансен, что я делаю у нее дома.

Лесли только весело смеется в ответ. Когда мы наконец выходим на улицу, я недовольно щурюсь от солнца и прикрываю глаза ладонью. На дворе поздняя осень, а погода такая, будто лето до сих пор в самом разгаре: солнце шпарит как ненормальное, трава вокруг даже не пожухла, да и на деревьях в парке не все листья облетели. Что уж там, некоторые из них до сих пор зеленые стоят.

Бросив взгляд на выложенную плиткой дорожку, на стройные ряды ив и сосен, я впервые за последние годы вспоминаю до боли знакомый лес в родном городке. Господи, ну и придет же в голову. В отличие от старого леса с дурацким шалашом, парк между кампусом и Олд Милл Крик ухоженный и аккуратный. Сюда иногда даже туристы заглядывают: незадачливые ребята вроде тех, которые хотели доехать до озера Мичиган, но случайно свернули не туда.

И народу тут обычно полно: студенты, городские, преподаватели даже. Вон на скамейке у маленького фонтана сидит и читает книгу профессор Смит. Мы встречаемся взглядами лишь на мгновение, но и этого достаточно – смотрит он с неприязнью и отвращением, даже со злостью. А я лишь вежливо улыбаюсь в ответ, демонстративно одергивая кофту.

– Слушай, ну ты и тварь иногда, – усмехается Лесли.

– Нечего было рот разевать в свое время, – пожимаю плечами я. Мне вовсе не жалко профессора Смита, пусть бы его хоть уволили после моего визита к декану. В конце концов, всегда найдется с десяток таких профессоров. И все они как один с удовольствием сунут голову в капкан. – Сам виноват.

– Знаешь, временами я даже радуюсь, что мы подружились, – замечает она глубокомысленно, прежде чем вновь похлопать меня по плечу и развернуться в сторону города. – Ладно, бывай. Я пойду выясню, чья все-таки вечеринка – а то вдруг Алиша ни при чем, – и забью нам с тобой по местечку. Если повезет, заодно запрягу парней из команды в магазин заехать и купить чего-нибудь нормального, а не то дерьмо, которое они лакали в прошлый раз.

– Не надорвись только.

– Мечтай!

Удивительно, как Лесли не припустила к Олд Милл Крик бегом. Энергии в ней хоть отбавляй, и это несмотря на постоянные тренировки группы поддержки, где подруга выкладывается на полную. Иногда кажется, будто она и впрямь могла бы завернуть на футбольное поле и выступить не хуже парней. Только никто не возьмет ее в команду, будь у нее хоть десяток шил в одном месте. Ничего, пусть побегает по городу, выдохнется. Наверняка же в итоге сама и в магазин поедет, и девчонок по кампусу собирать пустится.

Лесли – настоящая душа компании, какой бы грубой и резкой временами ни была. И просто прекрасно, что подружилась я именно с ней, а не с занозой вроде Маргарет или того хуже – с какой-нибудь занудой. Никаких нервов бы не хватило. А может, зануда сдалась бы первой.

Постукивая невысокими каблуками по каменной плитке, я шагаю все дальше по парку: вдоль сверкающей зеленью аллеи и небольших фонтанчиков, уже месяц как отключенных, мимо занятых студентами скамеек. Несколько раз небрежно машу знакомым и вежливо улыбаюсь. Половину окликающих ребят даже не помню. Кажется, вон те двое, что бесстыдно обжимаются на скамейке, – моя соседка с парнем. Или все-таки только кажется.

Слишком долго я на них смотрю, неприлично даже. Делаю еще несколько шагов вперед и едва не врезаюсь в кого-то из прохожих, отскочив лишь в последний момент. Я с трудом удерживаю равновесие, пошатнувшись на каблуках, и принимаю протянутую руку скорее рефлекторно. Ладони у незнакомца теплые и шершавые.

– Осторожнее, Эрика, – произносит он низким бархатным голосом, и от него по коже бегут мурашки. Какого черта? Я вижу этого мужчину впервые: и небрежно расстегнутую на пару пуговиц рубашку, и длинные светлые волосы, собранные в аккуратный хвост, и шрам под глазом. – Так можно и покалечиться.

– Мы знакомы? – спрашиваю я надменно и отдергиваю руку, словно могу обжечься о его ладонь.

– Конечно. – И улыбка его все делает хуже. Так улыбаются ненормальные извращенцы, которые предлагают детишкам сладости, а потом уводят их к себе домой. Или уверенные в своей неотразимости мажоры. Хотя и есть в этом что-то сексуальное, может, я бы улыбнулась ему в ответ, если бы не его слова. – Я знаю о тебе все, Эрика.

– Если ты из тех придурков, которые ошиваются у кампуса и пялятся на студенток, то могу только посочувствовать. Я тебя впервые вижу.

Несколько мгновений мы смотрим друг на друга молча – я мнусь под пристальным взглядом мужчины.