Джек тени – Шипы кровавой розы (страница 10)

— Мы не можем так дальше, Михаил, — тихо сказала Лира, подойдя ко мне, когда мы разбили лагерь на выходе из ущелья. — Ещё пара таких дней, и армия просто встанет.

— Я знаю, — устало ответил ей, глядя на карту. — До побережья осталось не больше дня пути. Там мы сможем передохнуть, у открытой воды, ему будет сложнее устраивать такие засады.

Но я сам не до конца верил в свои слова, ведь понимал, что Каэлан не отпустит нас так просто. Эльф будет цепляться за нас, как клещ, до самого конца. И финал этой войны на истощение был непредсказуем. Мы оба, и я, и он, несли потери, а победит тот, у кого окажутся крепче нервы. Или тот, кому первому улыбнётся удача. А удача, как известно, дама капризная, особенно на войне.

После удушающей тесноты предгорий, где каждый камень, казалось, таил в себе угрозу, открытое пространство было подобно глотку свежего воздуха. Мы вышли из последнего ущелья на рассвете, и перед нами расстелилась широкая, покатая равнина, спускавшаяся к чему-то огромному, серо-голубому и бесконечному.

Солёный ни с чем не сравнимый запах моря. Он ударил в ноздри, прочищая лёгкие, смывая пыль и усталость последних дней. А за ним пришёл и ветер, мощный напористый поток, который, казалось, нёс в себе дыхание целого мира.

Колонна замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась. Солдаты, ещё минуту назад угрюмо бредущие, понурив головы, теперь стояли, как заворожённые, и смотрели вперёд. Я видел на их лицах целую гамму эмоций: изумление, восторг и даже какой-то первобытный страх.

— Что… что это за вода? — прохрипел молодой орк из отряда Урсулы, его глаза были размером с блюдца. Он, как и большинство его соплеменников, родился и вырос в бескрайних степях и никогда в жизни не видел ничего большего, чем мелкая речушка.

— Это море, сынок, — ответил ему старый, седобородый гном-сапёр, который стоял рядом. — Великая Вода, говорят, у неё нет ни начала, ни конца.

Я ехал вперёд, и с каждым шагом моего коня панорама становилась всё грандиознее. Равнина закончилась, и мы оказались на вершине высокого утёса. А внизу, до самого горизонта, расстилалась бескрайняя, подёрнутая утренней дымкой водная гладь. Море было спокойным, лишь у самого берега лениво перекатывались длинные пологие волны, с тихим шипением набегая на песчаный пляж. В утреннем солнце вода казалась расплавленным серебром.

Армия замерла, почти десять тысяч существ, принадлежавших к разным расам, с разной культурой и разным мировоззрением, сейчас были объединены одним чувством, трепетом перед этим величественным зрелищем. Орки, которые не боялись ни демонов, ни драконов, сейчас стояли, раскрыв рты, и смотрели на эту живую, дышащую бесконечность. Гномы, дети гор и подземелий, с недоверием щурились, пытаясь оценить масштабы этого чуда природы. Даже мои видавшие виды гвардейцы, многие из которых тоже были родом из глубины континента, выглядели потрясёнными.

— Ну и лужа, — пробасила Урсула, подъехав ко мне. В её голосе, впрочем, не было привычной насмешки, скорее, удивление. — И как по ней плавают? Она же мокрая!

— Привыкают, наверное, — усмехнулся в ответ, не отрывая взгляда от горизонта. Что-то в этом зрелище и запахе, в этом ветре отозвалось в моей душе старой болью. Я вдруг вспомнил другое море, Чёрное. Каменистый пляж в Крыму, куда мы ездили с родителями, когда я был ещё совсем пацаном. Вспомнил крики чаек, запах шашлыка и сладкого вина, тёплые руки своей пассии…

Воспоминание было таким ярким, таким настоящим, что я на мгновение потерял связь с реальностью. Я снова был просто Мишей, мальчишкой, который строил замки из песка и верил, что впереди у него целая вечность. Это длилось лишь долю секунды, но этого хватило, чтобы на сердце легла тяжёлая, холодная тень тоски по тому миру, которого у меня больше не было.

— Красиво, правда? — тихий голос Лиры вырвал меня из оцепенения. Лисица стояла рядом, спешившись, и тоже смотрела на море. Ветер трепал её белые волосы, играя с пушистыми хвостами. — Наши старые легенды говорят, что море, это колыбель жизни. И её же могила, в нём столько же тайн, сколько звёзд на небе.

— У вас на всё есть красивая легенда, — сказал, пытаясь придать голосу ироничные нотки, но получилось не очень убедительно.

— А как без них? — улыбнулась Лира. — Легенды помогают нам не сойти с ума в этом жестоком мире, дают надежду.

Мы помолчали, глядя, как солнце поднимается всё выше, и серебряная гладь моря становится ослепительно-голубой. Этот момент затишья, первый за много дней, был драгоценен. Он был похож на короткую передышку в затяжном, изнурительном бою, давая возможность не просто перевести дух, но и вспомнить, ради чего мы, собственно, сражаемся. Не только ради выживания или из мести. Но и ради вот этого, просто стоять на высоком утёсе и смотреть, как волны набегают на берег. Ради возможности дышать этим солёным ветром, который пахнет свободой.

— Корин! — крикнул, поворачиваясь к главному инженеру, который с мрачным видом осматривал свои танки. — Как тебе местный климат?

— Ржавчина, — коротко буркнул гном. — От этой вашей солёной воды всё ржавеет в три раза быстрее. Придётся увеличить расход смазки. И вообще, не нравится мне это, слишком открыто и сыро.

Я рассмеялся, даже перед лицом такой красоты гном оставался гномом, прагматиком до мозга костей.

— Не бойся, Корин, плавать мы не собираемся. Пока что…

Я обернулся к армии, которая по-прежнему стояла в молчаливом оцепенении.

— Привал! — скомандовал, мой голос прозвучал необычно громко в этой умиротворяющей тишине. — Можно даже искупаться, кто не боится! Только сначала выставить караулы и разбить лагерь, а то как дети, ей богу…

Команда была встречена радостными криками. Солдаты, забыв про усталость, ринулись вниз, к пляжу. Через несколько минут берег наполнился смехом, криками и брызгами. Орки, с диким гиканьем, забегали в воду, поднимая фонтаны брызг. Люди, более осторожные, сначала пробовали воду ногой, а потом, осмелев, тоже лезли в прохладные волны. Даже несколько гномов, поворчав для приличия, сняли свои тяжёлые сапоги и с опаской бродили по колено в воде, собирая на берегу красивые ракушки.

Я не стал к ним присоединяться. Вместо этого я просто сидел на краю утёса, глядя на это буйство жизни. Рядом пристроилась Лира. Урсула же, с криком «Я вам покажу, как надо плавать!», с разбегу прыгнула в воду, подняв волну, как от брошенного в воду валуна.

Мы же сидели молча, и в этой тишине было больше понимания, чем в тысячах слов. Солёный ветер трепал наши волосы, а впереди, до самого горизонта, лежало море.

Полдня и ночь, которые я выделил на отдых, пролетели, как одно мгновение. Утренняя побудка прозвучала почти кощунственно в этой атмосфере беззаботного веселья. Но война не ждёт, солдаты, отдохнувшие и повеселевшие, неохотно вылезали из палаток, наскоро одевшись, быстро готовили завтрак. Колонна снова тронулась в путь, но теперь мы шли не по выжженной равнине, а вдоль побережья, по широкой полосе плотной укатанной земли. Идти было легко, и боевой дух, подкреплённый отдыхом и новыми впечатлениями, снова был на высоте.

Мы шли ещё почти шесть часов, скалистый берег постепенно становился всё выше и неприступнее, превращаясь в настоящие утёсы, которые отвесными стенами уходили в море. Дорога сузилась, заставив нас снова вытянуться в длинную, змееподобную колонну. И вот, когда мы обогнули очередной мыс, я увидел Крейгхолл.

Даже я, человек, видевший на своём веку и древние крепости, и современные военные базы, невольно замер, поражённый открывшимся зрелищем. То, что я ожидал увидеть, руины, о которых говорил наш пленник, не имело ничего общего с тем, что предстало перед моими глазами.

Крепость была не просто восстановлена. Вся система обороны была перестроена, усилена и превращена в несокрушимого каменного монстра, который, казалось, врос в скалу и стал её неотъемлемой частью. С одной стороны защищало море и неприступные, отвесные скалы, о которые с грохотом разбивались волны.

А фронтальная к суше стена была не просто высокой. Это была циклопическая конструкция из тёмного, почти чёрного камня, высотой не менее тридцати метров. Стена была построена по всем правилам фортификационной науки, с внутренними рёбрами жёсткости, наклонными контрфорсами, уходившими глубоко в скальную породу. Проломить такую стену лобовой атакой было практически невозможно.

Через равные промежутки на стене возвышались башни, ровно десяток. Они были многогранными и хорошо выступали вперед, что позволяло вести перекрёстный огонь, не оставляя мёртвых зон. На вершинах башен я разглядел в подзорную трубу площадки для осадных машин и боевых магов.

И над всем этим, на самых высоких башнях, реяли на ветру знамёна. Чёрные полотнища с вышитой на них кроваво-красной розой, гербом Дома Мортаны. Они выглядели, как наглый, вызывающий плевок в лицо всему миру.

— М-да, — пробасил Корин, который подъехал ко мне и тоже разглядывал крепость в свою подзорную трубу. — Строили, видать, не гномы, но с размахом. Кладка, конечно, дерьмовая, швы широкие. Но толщина… Железный, тут твои пушки могут и зубы обломать. Нужно будет подгонять их поближе, бить прицельно, в одно место.

— Подойдём поближе, и нас накроют их маги, — мрачно ответил ему, не отрываясь от окуляров. — Смотри, на башнях уже суетятся, нас точно заметили.