Джек тени – Пионеры диких земель (страница 29)

Из туннеля вынесли Урсулу. Моя валькирия, мой несокрушимый таран, сейчас была похожа на тряпичную куклу. Она была без сознания, на лбу багровел огромный кровоподтёк от моего удара прикладом. Её орки, два огромных, покрытых шрамами ветерана, несли её с такой осторожностью, словно она была сделана из хрусталя. Положив девушку на землю, один из них подошёл ко мне.

— Она будет жить, Железный Вождь, — хрипло произнес боец, в его голосе не было и тени упрёка, только тяжёлая усталость. — Череп у неё крепкий. Но дух… её дух сломлен, я никогда не видел её такой.

— Никто и никогда не видел нас такими — глубоко выдохнув ответил орку, тот молча кивнул и вернулся к своим.

Я посмотрел на Урсулу, её лицо, обычно искажённое яростной гримасой, сейчас было расслабленным, почти детским. И от этого мне стало ещё хуже. Какая ирония, мне пришлось жестоко ударить ту, с кем делил постель, чтобы спасти от смерти.

— Присмотри за ней, — сказал Гхару. — И за своими парнями. Дайте им выпить, сегодня можно.

Я же отошёл в сторону, к краю плацдарма, откуда открывался видна лагерь внизу. Солдаты, оставшиеся там, с тревогой смотрели на нас, на то жалкое подобие армии, которое выползло из-под земли. Новости распространяются быстро, и скоро все будут знать о нашем позоре. Мой авторитет, который я строил по кирпичику, который я завоёвывал в боях, сейчас трещал по швам.

Всё моё оружие, мои винтовки, мои пушки, мои грёбаные танки… Всё это оказалось бесполезным куском железа. Как можно воевать с врагом, который не нападает? Который просто включает тебе кино про твои самые жуткие кошмары и ждёт, пока ты сам себя не убьёшь.

Я достал из кармана кусок пергамента. Нужно было думать, анализировать, искать решение, но в голове была пустота. Все мои знания, весь мой земной опыт, всё это было ничем перед лицом этой иррациональной, потусторонней угрозы.

Что я мог сделать? Завалить вход в пещеру? Это не решит проблему, твари найдут другой выход, их туннели, как раковая опухоль, пронизывают всю эту землю. Начать полномасштабную подземную войну? После сегодняшнего провала я понимал, что это безумие. Мы просто убьёмся друг о друга в этих тёмных коридорах.

Оставался только один вариант, тот, который я отодвигал от себя как можно дальше, партизанская война. Не лезть в логово зверя, а кусать его за хвост. Находить мелкие норы, выходы на поверхность, уничтожать небольшие отряды. Устраивать завалы в дальних туннелях, нарушать логистику. Заставить их голодать. Заставить Матку(то, что она жива, я не сомневался) понять, что это место больше не пригодно для жизни, и убраться к чёртовой матери.

Это была долгая, грязная, изматывающая война, которая могла затянуться на месяцы, если не на годы. Война, в которой мы будем нести постоянные потери, не имея возможности нанести один решающий удар. Но это был единственный план, который пришёл мне в голову. И это при том, что нас жду совершенно другие дела, а задерживаться здесь, значит, подарить тёмных то самое время для перегруппировки.

Я скомкал пергамент и швырнул его в пропасть. К чёрту планы! Сейчас нужно было просто выжить и вернуть своим людям веру. Веру в меня и победу. А как это сделать, я, чёрт возьми, не имел ни малейшего понятия…

Два дня наш лагерь был похож на госпиталь для душевнобольных. Солдаты, выжившие в том проклятом походе, бродили по лагерю, как тени, избегая смотреть друг другу в глаза. Я видел, как они вздрагивают от каждого резкого звука, как просыпаются по ночам от собственных криков. Атака Генерала оставила на их душах глубокие, кровоточащие раны, которые не мог залечить ни один лекарь.

Хуже всего было с орками. Их прямолинейная, яростная натура оказалась совершенно беззащитной перед этим ментальным ядом. Гхар, мой лучший сотник, большую часть времени просто сидел, уставившись в стену, и что-то бормотал себе под нос. Урсула пришла в себя, но это была не та Урсула, которую я знал. Ярость в её глазах сменилась апатичной тоской. Она почти не говорила, отказывалась от еды и целыми днями чистила свой топор, доводя его до зеркального блеска, словно в этом механическом действии пыталась найти спасение от воспоминаний.

Я пытался с ней поговорить.

— Урсула…

Орчанка даже не подняла головы.

— Я видела там своего отца, — тихо сказала Урсула, не прекращая водить точильным камнем по лезвию. — Он сказал, что я недостойна его. Сказал, что я опозорила наш род, связавшись с тобой.

— Это была иллюзия, Урсула, просто ложь.

— Я знаю, — она, наконец, подняла на меня глаза, и в них стояли слёзы. Слёзы на лице этой несокрушимой воительницы выглядели противоестественно, как снег в пустыне. — Но это было… так реально. Я поверила ему, Железный. В тот момент я поверила. И я… я хотела тебя убить.

Она отвернулась, разговор был окончен. Слова здесь бессильны, эту рану мог излечить только новый бой и победа, которая смоет позор поражения. Но как идти в бой с такой армией? С армией призраков, которые боятся собственной тени?..

Моральный дух был на нуле. Мой план партизанской войны, который я озвучил командирам, был встречен без энтузиазма. Все понимали, что это путь в никуда. Я сидел в своём шатре, в очередной раз разглядывая карту подземных туннелей, и чувствовал, как меня засасывает в трясину безысходности. И в этот момент в шатёр, без стука, вошла Кайра.

Она была бледной, под глазами залегли тёмные круги. Ментальный удар не прошёл для неё бесследно. Но в её глазах, в отличие от глаз других, не было серого отчаяния.

— Командующий, — сказала она, её голос был тихим, но твёрдым. — Клык-Рассекающий-Ветер хочет говорить с вами.

— О чём? — я устало потёр виски. — О том, как мы в очередной раз облажались?

— Нет, — она покачала головой. — Он предлагает помощь.

Я поднял на неё глаза. Помощь? Какую помощь могли предложить эти звери, которые сами были парализованы от ужаса?

— Проводи меня к нему, — сказал я, поднимаясь. Хуже всё равно не будет.

Мы нашли его на том же самом уступе, откуда он наблюдал за битвой. Вожак лежал, положив свою огромную голову на лапы, и смотрел на наш лагерь. Рядом с ним, как каменные изваяния, сидели трое его генералов. Когда мы подошли, он медленно поднял голову. Его золотые глаза были спокойны, в них не было страха. Только мудрость и какая-то древняя, глубинная печаль. Я сел на камень напротив него. Кайра встала между нами, готовая снова стать нашим переводчиком.

— Он говорит… он чувствует нашу боль, — начала Кайра, закрыв глаза и сосредоточившись. — Говорит, что его народ знает этого врага. Он приходил и раньше, много поколений назад. И тогда… тогда они тоже были на грани поражения. Почти весь их народ был уничтожен. Выжили лишь благодаря магам, которые научились защищаться.

— Как? — спросил у Кайры, смотря в глаза огромной кошки. — Как они защищались?

— Не в одиночку, — ответила Кайра. — Их сила в единстве, несколько магов, соединяя свои разумы, могут создать щит. Щит, который Пожиратель Разума не может пробить. Он ослабляет его силу, превращает крик в шёпот.

Щит… Коллективная защита, это было… логично. Почему я сам до этого не додумался? Потому что я мыслил, как одиночка. Я искал технологическое решение, индивидуальную защиту, какой-нибудь шлем из фольги. А решение было в другом, в синергии.

— Он предлагает нам этот щит, — продолжала Кайра. — Он говорит, что несколько его воинов могут прикрыть довольно большой отряд. Это позволить нам подойти к врагу на расстояние выстрела.

Я смотрел на вожака, который предлагал мне ключ к победе. Но я был циником, воспитанным в мире, где за всё нужно платить.

— Какова цена? — спросил я прямо. — Что он хочет взамен?

Кайра на мгновение замолчала, переводя мой вопрос. Ответ вожака был простым и страшным.

— Кровь за кровь, — произнесла Кайра. — Это его цена. Он показывает мне… образы… месть. Тот, кого мы называем Генералом… он уничтожил его семью.

Я посмотрел в золотые глаза зверя. И я увидел в них не просто ярость. Я увидел в них ту же самую боль, которую я носил в себе.

— Хорошо, — сказал я. — Мы принимаем его предложение. Но сначала… нам нужно провести испытание. Я не поведу своих людей в пекло, пока не буду на сто процентов уверен, что этот ваш щит работает.

Вожак, казалось, понял мои слова даже без перевода. Он медленно кивнул своей огромной головой.

— Он согласен, — подтвердила Кайра. —

Я вернулся в лагерь другим человеком. Трясина безысходности, которая засасывала меня, исчезла, время для новой партии, только теперь на доске с нашей стороны была новая фигура…

Эксперимент был назначен на следующее утро. Я выбрал для него дюжину Ястребов под командованием Лиры. Мы снова стояли перед тем же самым туннелем. Мрачная, чёрная дыра, из которой тянуло холодом и воспоминаниями о нашем позоре. Ястребы стояли молча, их лица были напряжены, но в глазах не было страха, только предельная концентрация. Лира, облачённая в свою лёгкую кожаную броню, с двумя кинжалами за спиной, стояла рядом со мной. Её лисьи ушки нервно подрагивали, улавливая каждый звук.

Рядом с нашим отрядом, как три древних, покрытых мехом валуна, сидели трое гомотериев, выделенных вожаком. Это были не самые крупные, но, по словам Клыка, самые опытные в ментальной защите воины. Они сидели в идеальном треугольнике, их глаза были закрыты, а тела абсолютно неподвижны.