Джек тени – Пионеры диких земель (страница 27)

— Помните, — я обошёл строй, вглядываясь в лица солдат. — Мы не на прогулке. Под землёй нет флангов, нет тыла. Враг может быть везде. Слушайте своих командиров и смотрите в оба.

Я повернулся к входу в туннель. Из него тянуло холодом и запахом гнили. Как из пасти мёртвого зверя.

— Время, — сказал я. — Пошли.

Мы начали спуск, очередное погружение во тьму. Узкий туннель, где едва могли разойтись двое, вился, уходя всё глубже и глубже. Единственным источником света были наши фонари и магические сферы, которые несли несколько разведчиков. Их свет вырывал из мрака лишь небольшие участки склизких, блестящих стен, создавая причудливую игру теней.

Чем глубже мы спускались, тем сильнее становилось давление. Не физическое, а психологическое, абсолютная тишина, нарушаемая лишь звуком наших собственных шагов, лязгом оружия и тяжёлым дыханием, давила на нервы. Воздух стал густым, спёртым, каждый вдох давался с трудом. Клаустрофобия, первобытный страх перед замкнутым пространством, начала овладевать даже самыми стойкими ветеранами.

Гомотерии шли впереди, кошки двигались абсолютно бесшумно, их огромные тела, казалось, растворялись во тьме. Они были нашими глазами и ушами в этом проклятом лабиринте. Время от времени Клык-Рассекающий-Ветер останавливался, припадал к земле, втягивал носом воздух, а потом молча указывал направление, и мы шли дальше.

Так продолжалось несколько часов. Мы потеряли счёт времени, вся наша жизнь теперь состояла из скупо освещённого туннеля. И вдруг туннель резко расширился. Мы вышли в огромную пещеру.

Мы вывалились из узкого, давящего прохода в пространство, и на мгновение все замерли. Пещера была колоссальной, её своды терялись где-то вверху, в непроглядной тьме, куда не доставал свет наших фонарей. Воздух здесь был другим, тяжёлым и насыщенным странным запахом. С потолка, словно клыки доисторического чудовища, свисали гигантские сталактиты, а им навстречу тянулись их собратья-сталагмиты, образуя причудливый инопланетный лес из камня.

Всё пространство было залито тусклым, фосфоресцирующим светом, который исходил от грибов, росших повсюду. Они были всех форм и размеров: одни, похожие на бледные, раздувшиеся пузыри, росли прямо на стенах, другие, с длинными, тонкими ножками и широкими шляпками, образовывали целые поляны на дне пещеры. Мертвенно-зелёное свечение создавало гнетущую, нереальную атмосферу. Казалось, мы попали не под землю, а на другую планету.

— Всем стоять, — эхо тут же подхватило его и унесло в темноту. — стрелки к стенам, орки, в центр! Гномы, готовьте фонари помощнее!

Солдаты, встряхнувшись от первого шока, быстро заняли позиции. Щелчки взводимых затворов, тихое бряцание оружия. Мой отряд, несмотря на многочасовой спуск и давящую атмосферу, всё ещё был боевой единицей. Гомотерии, вышедшие первыми, рассредоточились по периметру, их силуэты едва угадывались в полумраке. Клык-Рассекающий-Ветер стоял чуть впереди напряжённый, его золотые глаза внимательно сканировали пространство.

Я медленно двинулся к центру пещеры, пытаясь оценить обстановку. Абсолютная неестественная тишина, не было слышно ни капающей воды, ни шелеста летучих мышей, ни даже движения воздуха. Эта тишина давила сильнее, чем тесные стены туннеля.

И тут в луче фонаря я увидел в самом дальнем конце пещеры, на своего рода возвышении, сложенном из гладких чёрных камней, сидел первый Генерал. Он не особо был похож на рисунки, которые мне показывала Лира. Это было нечто куда более чуждое и отвратительное создание.

Представьте себе гибрид насекомого и ракообразного, высотой метра три. Длинное, сегментированное тело, покрытое блестящим, иссиня-чёрным хитином. Шесть тонких, паучьих лап, на которых он сидел, и две передние, превращённые в огромные, зазубренные клешни, сложенные на груди. Но самым жутким была голова, огромная, треугольная, с двумя фасеточными глазами, размером с мою голову каждый. Они не горели, не светились, просто были, два чёрных, бездонных колодца, в которых отражался свет наших фонарей, не давая ни малейшего намёка на мысли или эмоции. Между глаз, на том месте, где должен был быть пасть, виднелась лишь узкая щель, из которой время от времени высовывались тонкие, подрагивающие мандибулы.

Генерал просто сидел на своём троне, как изваяние, как тёмное божество этого подземного мира. Вокруг него не было ни охраны, ни воинов. И эта неподвижность пугала больше, чем если бы нас встретила целая армия.

— Урсула, — прошептал во тьму. — Видишь его?

— Вижу, — донёсся хриплый шёпот орчанки. — Что за хрень? Почему он один?

— Не знаю, но мне это не нравится. Всем приготовиться!

Пальцы стрелков легли на спусковые крючки. Орки чуть пригнулись, их мускулы напряглись. Гомотерии тихо, угрожающе зарычали, напряжение в воздухе можно было резать ножом.

Генерал не издал ни звука, даже не пошевелился. Просто его фасеточные глаза на мгновение, казалось, подёрнулись дымкой и в этот же миг я почувствовал удар.

Представьте, что вашу голову засунули в гигантский колокол и со всей силы ударили по нему кувалдой. Резкая, ослепляющая боль в висках, от которой потемнело в глазах. Мир качнулся, как палуба корабля во время шторма. Меня затошнило, к горлу подкатил ком.

Я услышал, как рядом кто-то вскрикнул и упал. Один из моих стрелков, лежал на земле, его тело билось в конвульсиях, изо рта шла пена. Другие солдаты пошатнулись, схватились за головы, фонари в руках гномов задрожали, световые пятна заплясали по стенам пещеры.

И это была только прелюдия основной атаки.

Через секунду пришла вторая, она была другой. Боль отступила, сменившись нарастающим, всепоглощающим гулом. Он рождался где-то в глубине черепа, заполняя собой всё, вытесняя мысли, воспоминания, саму личность. Я чувствовал, как что-то чужое, холодное и безжалостное, пытается проломить мою ментальную защиту, пытается влезть мне в голову.

Я стиснул зубы, напрягая всю свою волю. Мой жизненный опыт, военную подготовку, цинизм, который я наращивал годами, всё это стало моим щитом. Я мысленно выстроил стену, кирпичик за кирпичиком, отгораживаясь от этого вторжения. Но я видел, что другие не справляются. Орки, с их вспыльчивой, яростной натурой, оказались особенно уязвимы. Урсула, моя несокрушимая орчанка, пошатнулась, её лицо исказилось, глаза, обычно полные ярости, сейчас были полны растерянности и страха.

— Нет… — вскрикнула Урсула, мотая головой.

Ментальная волна изменила свою частоту, гул сменился шёпотом, миллионы тихих, вкрадчивых голосов, которые говорили одновременно. Они не угрожали, убеждали, находили в глубине души каждого его самый потаённый страх, его самое больное воспоминание, и вытаскивали его наружу, облекая в плоть и кровь. Мир вокруг меня начал стремительно меняться.

Сначала это было похоже на помехи в радиоэфире. Изображение перед глазами пошло рябью, звуки исказились, стали глухими и далёкими. А потом реальность треснула, как зеркало, и осколки этого зеркала отразили ад, который каждый носил внутри себя.

Молодой легионер по имени Марк, стоявший у правой стены, вдруг закричал. Его лучший друг, с которым он делил палатку и последнюю корку хлеба, стоявший рядом с ним, в его глазах вдруг превратился в тёмного эльфа. Того самого, который на его глазах убил его семью в родной деревне. Те же холодные, жестокие глаза, та же презрительная ухмылка.

— Ты! — взвыл Марк, и в его голосе смешались горе, ненависть и безумие, он вскинул винтовку.

— Марк, ты чего⁈ — его друг не успел договорить. Выстрел, прогремевший в гулкой тишине пещеры, был оглушительным. Пуля ударила парню в грудь, отбросив его к стене. Он сполз на пол, недоумённо глядя на кровавое пятно, расплывающееся на его лёгкой броне. А Марк, рыдая и крича проклятия, продолжал стрелять в уже мёртвое тело.

Это было как спусковой крючок. Цепная реакция безумия покатилась по рядам. Гхар, одноглазый ветеран, правая рука Урсулы, вдруг замер, как вкопанный, его топор выпал из ослабевших рук. Он смотрел в пустоту перед собой широко открытыми глазами, в которых плескался первобытный ужас. Для него пещера исчезла, он снова был в тех проклятых туннелях Кхарн-Дума, окружённый тысячами безглазых тварей. Он чувствовал их зловонное дыхание, слышал их стрекот, видел, как они утаскивают его сородичей, разрывая их на части.

— Они повсюду! — прохрипел он, падая на колени и закрывая голову руками. — Слишком много… слишком много…

Другой орк, стоявший рядом с ним, увидел иное. Перед ним стоял его собственный вождь, Урсула, но её глаза горели не яростью, а презрением. «Ты слабак, — шипел призрак. — Ты позоришь наш клан. Ты недостоин носить топор». И орк, взревев от обиды, бросился на своего товарища, который пытался привести в чувство Гхара. Завязалась драка, короткая и жестокая.

Строй рассыпался за считанные секунды. Это была уже не армия, лишь толпа обезумевших, напуганных существ, запертых в одной пещере со своими худшими кошмарами. Они кричали, плакали, смеялись, сражались с тенями, со своими друзьями, с самими собой.

И меня тоже накрыло с новой, чудовищной силой. Шёпот в моей голове обрёл голос моей сестры.

— Миша, почему ты не спас меня? — шептал он, и от этого шёпота у меня по спине бежали мурашки. — Ты же обещал! Ты всегда был рядом. А в тот день… ты просто смотрел. Ты мог что-то сделать. Но не сделал ничего!..