Джек Швагер – Таинственные маги рынка. Лучшие трейдеры, о которых вы никогда не слышали (страница 66)

– Были и другие важные корректировки?

– Главным оказалось то, что я буквально стал программным тестированием. В душе я больше программист, чем трейдер. К середине 1999 года я уже скептически относился к идеи о связи между хорошо выглядящим графическим паттерном и вероятностью совершения успешной сделки. Я хотел поручить оценку графиков своему программному обеспечению. Однако торговая личность Гэри была основана на том, насколько хорошо он разбирался в графиках. К тому времени он запустил услуги консультационного характера под названием «Гартман» и ежедневно давал торговые рекомендации. Таким образом, оставаясь на связи, каждый из нас пошел своей дорогой.

– Вы разработали какую-то конкретную систему, по которой торговали?

– Я не совершал резкого и полного перехода к механической торговле. На протяжении большей части 1999 года я разрабатывал программное обеспечение и постоянно оптимизировал свои торговые правила, сохраняя при этом некоторую свободу действий. К концу ноября мой счет вырос примерно на 20 %, и вся прибыль была получена от коротких сделок. Я стал самоуверенным, и в декабре, как раз в то время, когда надо было ловить всплеск роста акций, я открывал короткие позиции очень больших размеров и с большой частотой. В итоге за месяц я потерял почти всю полученную за год прибыль. Между тем мои длинные сделки в 1999 году фактически принесли убытки, что было даже необычно. Этот опыт навсегда разочаровал меня в дискреционном трейдинге, и с этого момента я решил торговать на 100 % механически.

– Была ли ваша система по-прежнему основана на методе торговли, которому вы научились у Гэри?

– В общем-то да. Мое первое открытие независимого тестирования на истории, которое я успешно использовал, показало, что чем сильнее акция падала в первый день, тем более вероятно, что она продолжит свое падение. Я не хотел верить в это открытие, потому что инстинктивно думал, что чем больше было первоначальное падение, тем больше акций будут перепроданы. Сначала я даже не тестировал большие падения в первый день. Я ограничил свой тест диапазоном падений от 2 до 6 %. Потом я подумал: «Почему бы мне не пройти весь путь?» Я обнаружил, что если в первый день было падение на 20 %, то была очень высокая вероятность того, что цена продолжит снижаться.

– Любопытно, актуальна ли эта гипотеза сейчас?

– Нет, хотя изначально эта схема работала очень хорошо. С 2000 по 2012 год, используя эту стратегию, я получал более половины своей прибыли на коротких позициях. Но затем в 2013 году она перестала работать.

– Давайте поговорим об этом позже. Было ли количество коротких позиций в вашей системе равно количеству длинных?

– Нет. Поскольку системе требовалось более значительное количество нисходящих движений для открытия коротких позиций, чем восходящих движений для открытия длинных позиций, коротких позиций получалось примерно вдвое меньше.

Моя методология, какой она была тогда (теперь я понимаю, что она была не вполне корректна), заключалась в том, чтобы использовать систему до тех пор, пока не возникнет просадка, затем протестировать ее на исторических данных и найти другие параметры, для которых не было бы этой просадки, и переключиться на эти параметры. [Параметром здесь называется некое значение, которое может быть свободно установлено в торговой системе для корректировок сигналов. Например, если система основана на процентном снижении цены в определенный день для генерации сигнала на продажу, то это процентное значение и будет значением параметра. Одна и та же система будет генерировать разные сигналы для разных значений параметров.]

– Помимо торговли с фиксированным набором параметров до момента значительной просадки, какую систему вы использовали для торговли в 2000 году, когда впервые применили полностью систематический подход?

– Я сохранил все системы, с помощью которых когда-либо торговал. [Паркер выполняет поиск на своем компьютере, чтобы найти систему, с помощью которой он торговал в 2000 году.] В 2000 году вся прибыль по этой системе пришла от коротких позиций. Вот полный свод правил получения сигналов для открытия коротких позиций в системе, которую я использовал в течение 2000 года.

Средний дневной объем должен составлять не менее 250 000 акций.

Цена за акцию должна быть не менее $10 и не более $150.

Объем в день пробоя должен быть как минимум на 15 % больше, чем самый высокий объем за последние 20 дней.

Цена должна упасть как минимум на 5 % после того, как она была в пределах 5 % от 20-дневного максимума, или на 10 % после того, как была в пределах 10 % от 20-дневного максимума.

Разница в цене должна быть не менее $1,50 за акцию.

Выходом из сделки является либо цель по прибыли в 12 %, либо стоп-лосс в $3 – о, это очень произвольный стоп [последние слова он произносит удивленным тоном, впервые за много лет вспомнив про то правило].

Дополнительное правило для закрытия позиции: в любой день с восходящей ценой и более высоким объемом, чем в предыдущий день.

– Как долго вы торговали по этой системе, прежде чем внесли в нее существенные корректировки?

– Буквально год. Эта система очень хорошо работала в 2000 году – по сути, то был мой лучший календарный год за всю карьеру. Но в начале 2001 года она дала около 20 % просадки, и я подумал: «Больше она не работает, придется ее бросить». Я перестал торговать на целый месяц. [Он указывает на график кривой капитала на своем экране, который в марте 2001 года был на флэте.] Я открывал сделки на открытии следующего дня. Самой существенной корректировкой, которую я внедрил, был запуск системы примерно за 20 минут до закрытия сессии, чтобы я мог входить в сделки на закрытии того же дня, в рамках которого генерировался сигнал. Я понял, что рынок ускоряет свой темп.

Эту базовую систему исполнения сделок на закрытии торговой сессии я использовал с марта 2001 по 2004 год. Затем в начале 2005 года у меня случилась еще одна просадка, и я не смог найти никаких корректировок, которые позволили бы избежать этого убытка. Я понял, что даже вход в рынок на закрытии сессии был недостаточно быстрым, и мне приходилось искать сигналы для входа еще раньше в течение дня. Тогда мне пришла в голову идея отслеживать объем акции в течение каждой минуты торгового дня для прогнозирования ее внутридневного объема. Для тех акций, которые на протяжении дня имели аномально высокий объем, я использовал ту же формулу, что и для генерации торговых сигналов. Таким образом, начиная с 9:35 утра (и каждую минуту после этого), если акция удовлетворяла условиям сделки, исходя из прогнозируемого дневного объема, то я покупал или продавал ее.

– Помогла ли вам эта корректировка?

– Я внес эту корректировку в мае 2005 года. Пересмотренная система стала приносить прибыль немедленно, а 24-месячный период с октября 2005 года по октябрь 2007 года был самым прибыльным периодом за всю мою торговую карьеру.

– Что случилось с версией системы, которую вы запускали на закрытии торговой сессии?

– Она так и не восстановилась. В 2014 году я построил для презентации график капитала исходной системы с исполнениями сделок на момент закрытия торговой сессии с середины 1990-х годов до текущего года. Похоже, что в начале 2005 года система, которую я запускал на закрытии сессии, зашла в тупик. На протяжении десяти лет до этого она стабильно приносила прибыль, но после начала 2005 года она стала чисто убыточной. За всю свою историю тестирования торговых систем я никогда не видел такого резкого разворота. Дело было вовсе не в неправильных параметрах – система, которую я запускал на закрытии торговой сессии, просто перестала работать.

– То есть вы говорите, что в тот период, когда вы достигли наилучших торговых результатов, старая система, которую вы запускали на закрытии сессии, приносила одни убытки. Была ли причиной этого разница в количестве внутридневных сделок?

– Да. Обычно я совершал более тысячи сделок в году, поэтому ожидаемая прибыль на сделку была довольно низкой. Такие мелочи имеют большое значение.

– Значит, вся прибыльность системы зависела от исполнения сделок внутри дня, а не от ожидания их закрытия. Вызывал ли у вас какие-либо сомнения тот факт, что система была настолько хрупкой, что, если бы вы исполняли ее несколько часов спустя, стратегия была бы убыточной?

– Нет, потому что я пытаюсь понять, почему система работает и в чем ее преимущество. Я заметил, что торговля на рынке ускоряет свой темп. На рынок вышел высокочастотный трейдинг. Паевые инвестиционные фонды в основном перешли от человеческого исполнения к алгоритмическому исполнению сделок в течение дня. Совершенно очевидно, что более быстрое исполнение здесь играет важную роль. В те дни я бы сказал: «Единственное преимущество – это как можно раньше открыть сделку».

– Как долго проработала эта базовая система с внутридневным исполнением?

– В августе 2011 года на фондовом рынке произошел резкий обвал. Хотя у меня был значительный убыток по длинным позициям, он компенсировался прибылью по коротким позициям. Именно так должна работать эта стратегия – то есть если рынок испытывает сильное движение, то одна его сторона должна компенсировать другую. Однако в 2012 году я заметил, что короткие позиции не отрабатывают должным образом. У меня не было серьезной просадки, но короткие позиции не защищали от убытка по длинным позициям так, как должны были это делать. Конец 2012 года ознаменовал начало продолжительной просадки по моим коротким позициям. По сути, это был конец моей стратегии по их открытию.