Джек Швагер – Таинственные маги рынка. Лучшие трейдеры, о которых вы никогда не слышали (страница 65)
– Почему вы уволились оттуда?
– Компания Cortex делала программное обеспечение для мини-компьютеров DEC VAX, а я хотел больше работать с ПК, поэтому я устроился на работу в компанию Softbridge, где работали 100 сотрудников и которая была больше ориентирована на ПК. Там я оставался три года. Когда в 1991-м мы узнали, что всю нашу группу собираются уволить, ее руководитель позвонил в молодую компанию под названием Segue Software, у которой был контракт с Lotus, по поводу переноса их программного обеспечения для работы с электронными таблицами на Unix. Четверо из нас создали группу под названием «Управление по обеспечению качества программного обеспечения». Мы были субподрядчиками компании Segue, которая была подрядчиком компании Lotus. Они наняли нас как группу по обеспечению качества проекта.
В то время большая часть тестирования программного обеспечения проводилась вручную, что было очень трудоемким процессом, не свободным от ошибок. С помощью запатентованной методологии мы разработали программное обеспечение для автоматизации тестирования. В конечном итоге Segue согласилась купить нашу технологию в обмен на акции, и наша группа вошла в компанию Segue. Интересно отметить, что Джим Саймонс из компании Renaissance был основным инвестором Segue и участвовал в переговорах о слиянии, в результате которых мы приобрели акции Segue в обмен на нашу технологию.
– Знали ли вы в то время, кем был Саймонс?
– Кто-то рассказал мне, что он был богатым парнем и трейдером товарного рынка. Тогда я даже не имел представления, что такое трейдер товарного рынка. Помню, у нас был строгий запрет курения, и Саймонс был единственным исключением.
– Как вы перешли от программирования к трейдингу?
– В 1995 году был короткий промежуток времени, когда у нас было ведущее программное обеспечение по контролю качества, и это совпало с периодом, когда практически любая технологическая компания могла стать публичной. В 1996 году компания Segue осуществила первичное размещение акций (тикер SEGU). Акция открылась на уровне $23, а затем через месяц выросла до максимума, превысив $40. В конечном итоге моя доля в Segue составила около $6 млн. Однако я не мог продать ни одной акции, потому что мы все еще находились в шестимесячном периоде блокировки, когда сотрудникам не разрешалось продавать свои акции. Вскоре после этого в акциях NASDAQ произошла коррекция, и некоторые крупные клиенты отложили свои ордера на покупку, вынудив нас опубликовать отчет о доходах. В течение двух месяцев акции компании Segue упали со своего пика до $10. В конце концов я продал свои акции в 1997 и 1998 годах по средней цене около $13. Я ушел из компании Segue в конце 1997 года, чтобы заняться трейдингом.
– Вы ушли, чтобы заняться трейдингом. Почему вас это заинтересовало?
– Я заинтересовался рынком после того, как моя компания стала публичной. У меня было около 150 000 акций, так что я был очень мотивирован следить за их курсом.
– Неудивительно, что, когда практически все ваше состояние связано с акциями, вы будете следить за их ценой. Но как вы пришли к идее, что трейдингом можно зарабатывать на жизнь?
– Далеко не сразу. Один из членов совета местного оркестра, в котором я играл, был дипломированным общественным бухгалтером. Первым делом я обратился за советом к нему. Он направил меня к специалисту по финансовому планированию, который рассказал мне, что фондовый рынок растет на 11 % в год и будет делать это всегда. Он объяснил, что я мог бы ему платить 2 % в год, чтобы вкладывать свои деньги в паевые инвестиционные фонды, которые также взимают 2 % в год, но мне это было невыгодно. Я начал ходить в книжный магазин, просматривать раздел инвестиций и покупать книги по трейдингу. Одна из первых купленных мною книг была
– Увольняясь с работы, вы понимали, как будете заниматься трейдингом?
– Я вел себя как невежда. У меня не было никакого плана, только смутная интуиция, что я могу научиться торговать, потому что мне это интересно. Я даже думал, что это будет весело. Мне нравилась идея проводить больше времени с семьей и играть на скрипке. Это был просто эксперимент. Я считал, что всегда смогу найти другую работу.
Еще я начал вести переписку с Гэри Б. Смитом, который вел колонку под названием «Точка зрения технического трейдера» для TheStreet.com. Его метод был адаптацией метода CANSLIM Уильяма О’Нила за вычетом всех фундаментальных факторов и с использованием более близких целей по прибыли.
[Читатели могут найти описание метода CANSLIM О’Нила в книге: Уильям Дж. О’Нил.
Гэри описал эту стратегию в нескольких своих статьях. Я впервые наткнулся на подробное описание системного подхода к торговле, и он мне понравился. Я написал ему на электронную почту и вскоре стал его торговым партнером.
В феврале 1998 года я решил начать торговать, используя его метод, который был частично дискреционным, а частично механическим. Выходы из позиций были полностью определены. Как только вы открывали позицию, вы размещали ордер на выход с целью на 5 % выше и стопом на 7 % ниже (в длинной позиции). Эта стратегия позволяла как длинные, так и короткие позиции, и главным критерием был объем. Мы оба подписались на газету
– Что можно было считать высоким коэффициентом?
– Объем, который был в два и более раза выше среднего за последнее время. Мы смотрели на все акции в этой таблице, игнорируя те, чья относительная сила была менее 80 [то есть акции, которые не превзошли по крайней мере 80 % других акций в течение последних 52 недель]. Так мы находили акции с высокими доходами, которые имели необычно высокий объем в предыдущий день. Соблюдение наших условий снижало список акций, рассматриваемых для сделки, примерно до 20 или 30. Вот тут-то и приходила на помощь дискреционная часть. Мы просматривали графики этих акций в поисках тех из них, которые недавно совершили пробои к новым максимумам по сравнению с предыдущими периодами консолидации.
– Вы упомянули, что открывали как длинные, так и короткие позиции. Были у вас условия для сигналов на продажу противоположными сигналам на покупку?
– Нет. Предварительные условия были такими же, как и для длинных позиций, – мы по-прежнему исследовали только хорошо работающие акции с аномальным объемом. Разница заключалась лишь в том, что для коротких позиций мы искали акции, у которых произошел резкий пробой от недавних максимумов к новым минимумам.
– Я предполагаю, что то, что вы только что описали, было методом Гэри Смита. Каков был ваш вклад в этот метод?
– Вначале я мало что внес. В основном я следовал за его сделками. Но после того, как мы в течение месяца поторговали вместе, я сказал: «Почему бы нам не протестировать этот метод в историческом контексте?» Дело в том, что процесс просмотра графиков и принятия решения о том, какую сделку следует совершать, казался мне слишком произвольным. Я хотел протестировать его: мне было некомфортно просто надеяться, что какой-то паттерн сработает только потому, что кто-то так сказал. Я хотел дать этому количественную оценку.
– Как отреагировал Гэри, когда вы предложили протестировать эту методологию?
– Ему понравилась эта идея. Моя идея с тестированием, наверное, появилась в период просадки. Это то, что всегда мотивирует людей проводить тестирование [смеется]. Первым делом я протестировал разные точки выхода по тейк-профиту и стоп-лоссу. Это тестирование было первым моим шагом на пути к разработке наивной, чрезмерно оптимизированной системы. Было очень интересно провести тестирование на исторических данных и выяснить, что бы сработало лучше всего. В тот момент я не имел ни малейшего представления об опасностях аппроксимации кривой и поиска скрытых закономерностей в данных. Я наивно полагал, что то, что лучше всего работало в прошлом, продолжит лучше всего работать и в будущем.
– Получилось ли нечто полезное из этого первоначального тестирования?
– Я понял, что использование стопов было пагубным для этой системы.
– В таком случае как же вы закрывали позицию, если ваша цель по прибыли не была достигнута?
– Я использовал стоп, но он активировался только по цене закрытия сессии.
– То есть вы не отказывались от стопов в целом – вы не устанавливали внутридневных стопов.
– Именно так. Я обнаружил, что размещение внутридневных стопов приводило к их частому срабатыванию по причине случайной внутридневной волатильности.