Джек Швагер – Таинственные маги рынка. Лучшие трейдеры, о которых вы никогда не слышали (страница 42)

– Как бы вы определили ожидаемую ценность?

– Для меня это противоположный взгляд на рынки, которые утратили популярность. Например, ранее в этом [2019] году кукуруза торговалась очень плохо. Цены на нее были на самом низком уровне за целые десятилетия, а период спекулятивной короткой позиции по ней превысил продолжительность самого длительного периода короткой позиции по кукурузе за всю историю. Ситуация такого типа предполагает высокую ожидаемую ценность пребывания на другой стороне рынка при условии, что существует достаточный фундаментальный сдвиг для поддержки этой позиции.

– Вы могли что-нибудь съесть за этим обедом?

– [Смеется.] Далио говорил: «Эй, попробуй вот это, ты оценишь». Я понял, что к тому моменту я еще ничего не съел.

– Были ли еще другие люди, которые оказали влияние на разработку вашей торговой методологии?

– Да, Питер Брандт. [Интервью с Брандтом помещено в главе 1.] В течение длительного времени я был подписчиком торгового сервиса Брандта «Фактор». Я слышал, что он едет в Польшу, и мне очень хотелось с ним встретиться. Я написал его помощнику по электронной почте и договорился о встрече. В итоге я провел с ним время за обедом и завтраком. Питер мало говорит о своей торговле. Он из тех людей, кто понимает то, что знает, и придерживается своего мнения. Питер сказал мне, что ему потребовалось восемь – десять лет, прежде чем он понял, что у него есть определенное преимущество. Меня поразил тот факт, что ему потребовалось для этого столько времени. Я понял, что мне нужно сделать гораздо больше, прежде чем я пойму, в чем на самом деле мое преимущество. После нашей встречи я решил, что мне нужно изучить характерные особенности моих крупных прибыльных сделок, потому что в них имела место выраженная асимметрия. Я посмотрел на все, что было связано с этими сделками: мои ощущения в то время, преобладающие характеристики рынка и мой анализ. Я искал общие знаменатели в тех сделках, где я преуспел.

– Была ли у вас вся эта информация?

– Я веду ежедневный торговый журнал с 2011 года.

– И Питер вдохновил вас просмотреть записи, чтобы изучить характеристики крупных прибыльных сделок?

– Да. Питер пишет отчеты о том, что он называет своими «элегантными сделками», которые представляют собой яркие примеры классических графических паттернов, которые приводят к ценовым движениям.

– Итак, вы хотели узнать, как выглядели самые прибыльные сделки.

– Да, именно.

– Что вы обнаружили?

– Я обнаружил, что каждая моя крупная прибыльная сделка основывалась на неожиданном событии, которое шло вразрез с потоком новостей. Еще одной особенностью этих сделок было то, что причина моего входа была очень очевидной и я не смешивал свои краткосрочные и долгосрочные взгляды. Эти сделки никогда не испытывали сильной просадки и обычно приносили прибыль почти сразу же, тогда как сделки, которые не срабатывали, как правило, быстро переходили в офсайд и оставались вне игры.

– Вы упомянули, что записываете свои ощущения в ежедневный торговый журнал. Можете ли вы привести конкретный пример того, как наличие такой информации помогло вам улучшить торговлю?

– Думаю, что поведенческая сторона трейдинга до сих пор является малоизученной областью для повышения эффективности. Определенные чувства здесь могут являться симптомами проблем. Например, был короткий период, когда я постоянно записывал в свой журнал чувство разочарования и страх упустить выгоду. Когда я углубился в это, то обнаружил, что основной причиной этой эмоциональной дисгармонии был конфликт между моими краткосрочными и долгосрочными взглядами. Происходило следующее: у меня была открыта долгосрочная сделка, но затем я видел возможность заработать на противоположной, более краткосрочной ставке на том же рынке. Как результат, ни одна из концепций не приносила ожидаемого эффекта. И что еще хуже – я отдавал назад в рынок значительную часть своей прибыли. Я понял, что этот конфликт происходил, потому что в то время я менял свой подход к заключению более долгосрочных сделок. Когда я объективно увидел причину этой проблемы, то смог найти правильное решение.

– Интересно, какое?

– Я предвидел возможные краткосрочные сделки, которые противоречат моим долгосрочным взглядам на конкретный рынок, и, если бы они развивались так, как ожидалось, я бы открыл их, но при этом оставил бы открытой и свою долгосрочную сделку.

– Было ли нечто еще, что вы узнали от Брандта?

– Да, он часто говорит об «утечке», то есть о деньгах, которые вы теряете на сделках, не полностью соответствующих вашему процессу. Я начал отслеживать эти виды сделок у себя и увидел, что они мешают мне достичь более высоких уровней прибыли. В 2017 году лишь 10 % торгового времени (в днях) приносили мне прибыль. Очень важно избегать сомнительных сделок, потому что они опустошают ваш денежный и психологический капитал.

– Торговый подход Питера целиком основывается на графиках, тогда как ваш основывается на фундаментальных данных. Является ли его влияние исключительно вопросом общих торговых принципов, не зависящих от методологии, таких как знание своего преимущества, избегание малоэффективных сделок и управление рисками, или же какой-то из его методов применим и к вашему торговому подходу?

– Я использую его принципы построения графиков, потому что считаю, что его взгляд на рынки неподвластен времени. Он не использует индикаторы и смотрит только на графики, и эта концепция перекликается с моим взглядом на рынки.

– Я так понимаю, что общая картина цен может повлиять на вашу торговлю.

– Да, может. Долгосрочные графические паттерны действительно важны, особенно длительные консолидации. Вы не можете сказать, когда они пробьются, но как только это произойдет, это может привести к серьезным ценовым движениям.

– Можете ли вы привести мне пример сделки, в которой ценовое движение на графике было важным элементом?

– На ум сразу же приходит одна сделка, потому что это прямо классический пример. Впрочем, это было давно.

– Давность не имеет никакого значения – расскажите, пожалуйста, об этом примере.

– В начале мая 2013 года австралийский доллар долгое время находился в консолидации. Этот день [он указывает на 9 мая 2013 года на ценовом графике] был одним из тех, когда случилось расхождение между экономическими данными (вышел очень сильный отчет о занятости) и рыночным движением (рынок пробил нижнюю границу продолжительного диапазона). Отчет о занятости был не только оптимистичным, но и действительно «бычьим». Рынок ожидал цифру в 11 000, а показатель вышел в 50 000. Кроме того, снизился уровень безработицы и вырос уровень экономической активности. Отчет был оптимистичным во всех отношениях. Данные вышли в 2:30 утра по европейскому времени. Следом за этой новостью на рынке произошел первоначальный взлет, однако к тому времени, когда я пришел в офис в 7 часов утра, рынок уже продавался и цены торговались ниже долгосрочного паттерна консолидации, который я наблюдал. Я увидел вышедшие данные и последующее ценовое движение и сразу же начал продавать. Я не пытался найти объяснения – я сразу же открыл короткую позицию.

– Предпринимаете ли вы какие-либо противоположные действия, когда находитесь в убыточном периоде?

– Когда я испытываю просадку, я применяю систематический процесс сокращения своего размера. Я считаю любую потерю менее 5 % естественным колебанием, необходимым в моем случае для получения прибыли. Но как только просадка превышает 5 %, я вдвое уменьшаю размер позиции.

– Есть ли такие моменты, когда вы можете еще больше сократить свой размер?

– Если просадка превышает 8 %, я снова вдвое уменьшаю свой размер, а если она достигает 15 %, то прекращаю торговлю и делаю перерыв.

– Случалось ли такое когда-либо?

– Помимо того дня с ошибочной новостью в Financial Times, был еще один такой случай. После этого я приходил на работу, делал анализ рынков, но не торговал.

– Как долго это длилось?

– Не так уж и долго – около недели или двух.

– Мы говорили об уроках, которые вы извлекли из опыта Рэя Далио и Питера Брандта. Что вы скажете о других трейдерах?

– Я узнал от моих бывших руководителей, что трейдинг – это не та среда, где вы должны отстаивать свою правоту, это среда, где зарабатывают деньги. Люди часто озабочены тем, чтобы быть интеллектуально правыми, и это может служить препятствием для зарабатывания денег. В начале своей торговой карьеры я считал, что ничего не знаю. Таким образом, согласно моему личному мнению, я всегда работал с некоторым опозданием от рыночных движений, а не с опережением их. Я бы не рассуждал, скажем, в таком ключе: «Раз я знаю, в каком русле Греция будет вести переговоры с Европой, то и рынок будет двигаться в том же направлении». Вместо этого я бы смотрел на рыночные движения, а затем, глядя на историю, объяснял, почему он двигался именно туда. Например, если чиновники ЕС сделали некое заявление и рынок на него отреагировал, я бы интерпретировал это так: «Ну они же сказали вот это – именно поэтому рынок и совершил такое движение».