Джек Макфол – Первый лорд мафии (страница 67)
Малыш Джонни, возможно, разделял их точку зрения, если выбрал путь преступления. Это был один из тех редких случаев, когда Торрио принял неправильное решение. Он был из числа тех людей с железной волей, которые превратились из выходцев трущоб в бизнесменов и юристов, священников и врачей. Торрио верил в свою судьбу. Вряд ли он когда-нибудь сожалел об упущенных возможностях или выбранном пути. На эту мысль наводит тот факт, что Торрио, в отличие от Костелло, Адониса и Цвильмана, никогда не предпринимал изначально обреченных попыток проникнуть в высшее общество, которое он ранее беззастенчиво спокойно и методично грабил.
При всей любви Торрио к анонимности и незаметности о его зрелых годах нам известно больше, чем о его детстве, которое прошло, не оставив следа в истории. На основании поведения взрослого Торрио мы можем судить, каким он был в молодости.
Скорее всего, Малыша Джонни волновал только заработок, который он мог принести домой. Для парня воровство не было увлекательной игрой в полицейских и грабителей. Когда он вырос, то очень осмотрительно выбирал себе путь в мире преступности. Если бы в детстве Джонни подвернулась честная работа, за которую хорошо платили, и на которой он бы смог развиваться, смышленый мальчик наверняка взялся бы за нее.
Джон с детства хотел стать лидером. Не только по тому, что у него были все качества для этого, но и потому, что на арене военных действий место лидера было самым безопасным. Как бы он ни провел свою юность, известно, что ему удалось не сталкиваться с копами лоб в лоб. Торрио был единственным учредителем Синдиката, фотография которого не висела в полицейском архиве фотоснимков малолетних преступников. В юности Джей Ти наверняка принимал участие в бандитской деятельности. Рассказывая в своей книге «Банда» об обучении юных чикагских преступников, Фредерик М. Трашер, видимо, отзывался о маленьком Джонни: «При равных стартовых возможностях у изобретательного мальчика были все шансы стать лидером гангстеров. Он обладал способностью увлекать других людей. Иногда физически слабому мальчику достаточно иметь мозги и фантазию, чтобы утвердить свое первенство».
Простой образ жизни, который он выбрал став богатым, свидетельствует о его скромных запросах в годы юности. Разыскивая доказательства обмана и мошенничества, Иммиграционная служба и Министерство финансов нашли сведения о преданном сыне, который забрал мать из трущоб и купил ей самый красивый дом в родном городе. Маленький мальчик стал вором, чтобы заработать все необходимое для матери, жены и себя самого. Это предположение соответствует тому образу Торрио, который у нас сложился.
Малыш стал специалистом в своей профессии. Однако он был чужеродной фигурой среди своих коллег по цеху. Страсти и желания, которые терзали его партнеров, не затрагивали его самого.
Жизненные цели гангстеров выразил Лаки Лучано, лежа на койке в психушке. Судья Нью-Йорка Филипп Д. МакКук попытался проникнуть в образ мыслей преступника. Перед вынесением приговора он приказал психиатру обследовать сутенера федерального масштаба. Доктор сообщил суду: «Жизненный идеал Лучано заключается в деньгах, которые можно потратить, красивых женщинах, шелковом белье и мест ах, где можно шикарно кутить и отдыхать».
Эти устремления не имеют никакого отношения к Торрио. Джей Ти не попадает и под описание преступника, которое принадлежит Лучано. Лаки заявил, что преступники по своей природе ленивы: «Человек, который трудится, чтобы заработать себе на жизнь, ничтожество, овца. Я скорее бы умер, чем стал ничтожеством».
Энергичный управляющий пороком в Леви, деятельный дистрибьютор пива в двадцатые годы, активный торговец недвижимостью в возрасте 75 лет, Торрио назвал бы леность первым смертным грехом.
Он одним ударом разорвал свои связи с преступным миром. Это говорит о том, что бизнес представлял для него единственную ценность — деньги. Джей Ти не был одержим манией преступления, как алкоголик одержим спиртным, и не был Фрэнком Нитти.
Нитти, который, работая на Капоне, совершал все важные убийства, страдал от болезни, свойственной, казалось бы, лишь очень чувствительным людям. «Каратель» был подвержен клаустрофобии.
Два года заключения в одиночке Ливенуорта по обвинению в неуплате подоходного налога были для него сущим адом. Выйдя на свободу, он обнаружил, что из-за ареста Капоне место главаря банды пустует. Такому искушению он не мог противостоять, но когда впоследствии его обвинили в вымогательстве 1 000 000 долларов у голливудских магнатов, он моментально вспомнил о всех ужасах заключения. Нитти тренированным пальцем нажал на курок и вышиб себе мозги.
После срока в Ливенуорте самый страшный рубец, который остался на душе у Торрио, был связан с необходимостью подчиняться приказам. Выгода от преступной деятельности больше не имела для него той ценности, которая бы оправдывала риск повторного заключения. Джей Ти повернулся спиной к занятию, которому посвятил большую часть своей жизни.
Может быть, если бы не было Торрио, национальная преступная конфедерация все равно бы появилась на свет. Однако без него она не обладала бы такой силой, динамичностью и влиянием в деловом мире.
Союз основал бы человек, стоящий на втором месте после Торрио. Сотрудники правоохранительных органов признают, что Торрио был лучшим из числа ему подобных. «Гений гангстерского мира», — называл его Бертон Теркус. Историк Герберт Осбери писал, что «Торрио был, возможно, наиболее эффективным организатором криминальных предприятий из тех, которые когда-либо рождались в стране».
Сложно представить, что человек менее крупного масштаба или даже бандитская организация смогли бы построить столь неуязвимую и незыблемую цитадель. Мощь созданной организации признавали даже противники Торрио, стоявшие от пего по другую сторону закона. Прислушаемся к голосам, которые прозвучали в середине шестидесятых годов.
«В борьбе против организованной преступности правительству едва удается держать голову над водой». — Николас Каценбах, Генеральный федеральный прокурор.
«Мы проигрываем войну против организованной преступности», — Уильям А. Коллар, директор разведывательного отдела Федерального управления IRS.
«Все наши достижения — это буквально капля в море». — Генри Е. Петерсон, начальник отдела по борьбе с организованной преступностью Министерства юстиции.
В октябре 1969 года, через два года после того, как прозвучало последнее из вышеуказанных заявлений правительства, большой бизнес забил тревогу перед экспансией грозного врага. Торгово-Промышленная Палата США подготовила брошюру из 72 страниц с описанием уловок и методов работы Центральной Конторы Синдиката. В ней содержалось предупреждение: «Почти каждую отрасль промышленности и бизнеса в Соединенных Штатах разрабатывает проникший зуда чудовищный, могущественный и беспощадный конкурент — федеральный преступный конгломерат».
Откровенные признания представителей закона в своей беспомощности и трезвые заключения рассудительных бизнесменов придают достоверность тем неоправданно высоким цифрам, которые приводят журналисты.
В трехчасовом документальном телефильме репортеры ABC заключили, что Организация является самым большим негосударственным предприятием Америки. Телезрителям сообщили, что ежегодный доход Синдиката, составляющий 47 миллиардов долларов, на 70 миллионов долларов превышает доход «Дженерал Моторс». Журнал «Лайф» процитировал хвастливые слова Мейера Лански, финансового директора филиала Картеля в Лас-Вегасе: «Мы крупнее, чем „Ю.С. Стил“». Учитывая, что в прошлом, 1966, году «Ю.С. Стил» обладала активами в размере 5,5 миллиардов и прибылью 249 миллионов долларов в год, «Лайф» решил, что Лански немного подтасовал цифры в свою пользу[63].
Джон Торрио, «ведущий бизнесмен криминального мира», как назвала его «Чикаго Трибьюн», изменил курс преступной деятельности всей страны. Гармония двойной бухгалтерии и махинации с бухгалтерскими книгами привлекали его больше, чем выстрелы и наркотики. Он решил, что взламывать сейфы более опасно и менее прибыльно, чем грабить финансовые организации Уолл-стрит с помощью подставного лица в председательском кресле.
Все произошло согласно его плану. «Участились случаи криминального контроля над банками, — заявил член палаты представителей Райт Патмен из Техаса, председатель Комитета банкирских домов. — Сфера влияния бандитских группировок простирается оз Нью-Йорка до Майами и Чикаго и даже захватывает небольшие города. Можно утверждать, что десятки банков находятся под влиянием или под непосредственным управлением бандитов».
Ральф Салерно, сержант полицейского управления Нью-Йорка, сделал следующее разоблачение: «Синдикат стал таким большим вкладчиком в одном из банков, что его представитель был избран в Совет Директоров. Он давал подставному лицу из Системы огромные суммы денег по ставке шесть процентов в год. За двадцать четыре часа деньги, которые участвовали в ростовщических махинациях под десять процентов в день, приносили более чем стопроцентную прибыль».
Контора собирала дивиденды и купоны облигаций на получение процентов в большинстве крупных финансовых учреждений. Администрация Уолл-стрит сообщила «Нью-Йорк Таймс», что акции как минимум двадцати транснациональных компаний, контролируемых бандитами, котируются на Бирже Нью-Йорка или Американской Фондовой Бирже, входя в индекс Доу Джонс.