Джек Макфол – Первый лорд мафии (страница 45)

Как только улеглась суматоха, поднятая их протестами, он занялся бизнесом. Он выбрал место для хранения своего законного имущества и остатков товара, которые перешли к нему после распада картеля.

Фирма по импорту и оптовым продажам спиртного под названием «Прендергаст энд Дэйвис» была основана тремя бизнесменами. Вскоре их деятельность сошла к постоянным дискуссиям. Торрио решил их проблемы, купив у них предприятие за 62 000 долларов.

Старые и новые друзья, в преданности которых можно было не сомневаться, получили фиктивные места служащих, директоров и акционеров в новой фирме.

Уильям Слокбауэр был назначен президентом «Прендергаст энд Дэйвис». В момент женитьбы на сводной сестре Торрио он работал экспедитором на железной дороге, зарабатывая 30 долларов в неделю. В качестве свадебного подарка своему новому родственнику Торрио назначил его управляющим многоквартирного дома на Митчелл Плейс Стрит, 40, Уайт Плэйнс с окладом 100 долларов в неделю. Заняв пост президента компании по производству алкогольных напитков, Слокбауэр получил прибавку в 50 долларов. Среди других служащих были Луис ЛаКава, который работал на Торрио в Цицеро, Джон Д’Агостино, опытный бутлегер из Филадельфии, и Джимми ЛаПенна.

Последний успешно работал на балтиморском заводе ио переработке спиртного вплоть до известного нам обыска, после которого он пустился в бега. С отменой сухого закона ЛаПенна выбрался из своего укрытия, рассудив, что отдел Министерства финансов уже вычеркнул его из списка разыскиваемых лиц.

Работники «Пи энд Ди» знали Торрио как мистера Джей Ти МакКарти. Торрио использовал старый псевдоним, под которым он работал с боксерами. Это имя устраивало сто, поскольку его высокопоставленные друзья привыкли называть его Джей Ти. Он работал в кабинете, рядом с офисом Слокбауэра. Подразумевалось, что он был финансовым советником президента. Торрио попал в новую среду. Двери его офиса были открыты для публики. Его окружали стенографистки и служащие, которые знали о гангстерах только по фильмам или газетам.

Он, говоря на жаргоне преступников, вышел из подполья.

Впрочем, законность предприятия его мало волновала. При оценке бизнеса он не использовал социальные понятия добра и зла. Его интересовали только два вопроса: является ли предприятие конкурентоспособным и доходным; есть ли у него лучшая охрана, какую только можно найти? Другие вопросы его не интересовали. Он рассматривал алкогольный бизнес как способ реализации своих талантов лидера. Этого для него было достаточно.

Скорее всего, он никогда не задумывался над парадоксом, почему сто первое легальное предприятие превратилось в венец его криминальных созданий.

События, которые привели к образованию Синдиката, начались с того, что Торрио обнаружил: никто не продаст его товар лучше, чем он сам, В то время как его служащие занимались законопослушными клиентами, Торрио звонил торговцам, которые знали его лично или были знакомы с его репутацией. Он обнаружил, что контрабандная торговля была отличной подготовкой к законной деятельности. Самоучки из числа бывших владельцев спикизи и более респектабельных подпольных заведений процветали при обстоятельствах, в которых гибли их добропорядочные конкуренты. Эта тенденция, которую обнаружил Торрио, стала очевидной 15 лет спустя. Тогда, произведя осмотр 100 винокуренных заводов и 240 пивоварен, Комитет Кефауэра выяснил, что главными дистрибьюторами всех крупных винокуренных заводов и отдельных ведущих пивоварен являются гангстеры.

Большая ниша на рынке, которую удалось захватить Торрио, а также его политические и торговые связи позволили компании «Пи энд Ди» выдвинуться на ведущие позиции в оптовой торговле спиртным.

С человеком, который легко находит со всеми общий язык, можно обо всем договориться. Не нужно тратить время на раздумья, пытается ли твой собеседник тебя кинуть. Ты знаешь его, он знает тебя; вы сразу переходите к сути дела.

Он решил, что бизнесмены его круга недооценивают пользу хороших связей. Ему постоянно приходилось выискивать нужных людей самому — иначе он бы упустил много выгодных сделок. Иногда его заказы приносили выгоду партнерам. Иногда, не сумев найти общий язык, они обкрадывали сами себя. Убытки любого рода раздражали его предприимчивую натуру. Совершая деловые звонки по всей стране, Торрио завел привычку собирать информацию о деловых предприятиях бандитов.

Ситуация на чикагском рынке складывалась особенно благоприятно. На нем процветали некоторые из его бывших служащих. Смутные идеи, которые витали у Торрио в голове, приобрели ясные очертания в разговоре с Алексом Луисом Гринбергом. Когда Торрио впервые встретил его, Гринберг был владельцем небольшого ссудно-кредитного общества в Чикаго, Торрио принял его на работу бухгалтером банды.

Алекс Луис был рад поговорить с боссом своей старой команды. Он подробно рассказал ему о своем новом и успешном бизнесе. Гринберг владел контрольным пакетом акций в пивоварне с годовым доходом в 10 000 000 долларов. Торрио с удовольствием отметил, что тактика Гринберга соответствовала его собственному стилю. Заняв теневую должность председателя совета директоров. Гринберг назначил президентом компании и управляющим по связям с общественностью известного жителя Чикаго с хорошей репутацией. Фред С. Людер был начальником федеральной почтовой службы города[44] и кандидатом на пост мэра города от республиканцев.

Одобрив ловкий ход Гринберга, который сделал золотую вывеску для своего предприятия, Торрио с большим интересом выслушал его рассказ о решении других проблем управления.

«У меня работают ребята, которых ты знаешь, Джеи Ти», — сказал он.

Его главным дистрибьютором в Чикаго был Ральф Бальо, парень из старой команды Джей Ти. Тони Гиццо работал в Канзас-Сити, штат Миссури, где Торрио в свое время был самым крупным бутлегером, торговавшим спиртным извне. Лью Фаррелу[45], подлинное имя которого было Луиджи Фрэтто, мастеру на все руки, прославившемуся на закате карьеры Капоне, принадлежала франшиза в Де Мойне.

— Удачная расстановка сил, клянусь богом. — задумчиво пробормотал Торрио.

— Отличная. Это было моим самым искусным ходом. Эти ребята могут действовать даже вслепую. У них куча связей. Я даже не знаю, — бросил Алекс Луис, — сколько точно людей вовлечено в их операции.

— Недостаточно много, — с нажимом сказал Джей Ти.

Напряженно размышляя, он вспомнил имя Джо Фуско. Фуско когда-то работал охранником Торрио на грузовиках с пивом. Теперь ему принадлежала оптовая фирма по продаже крепких напитков, которая обещала стать самой крупной в городе.

— Алекс Луис, что тебе известно о Фуско?

— Только то, что он не бедствует.

— Ты с ним общаешься?

— Только через знакомых, — ответил Гринберг с некоторым удивлением. — У нас разные интересы, ты же понимаешь.

— Конечно. Рад был поговорить с тобой, Алекс Луис. В следующий раз, когда встретишь Джо Фуско, передавай ему от меня привет.

Он не собирался удовлетворять любопытство, которое прозвучало в голосе Гринберга. Может быть, он сделает это позже. Может быть, никогда. Он еще не решил.

В последующие дни, сидя у телефона в своем офисе, проводя вечера дома, он постоянно обдумывал возникшую идею до тех пор, пока она не приобрела четкие очертания. Он прокручивал ее в мыслях, как глобус, рассматривал со всех сторон, взвешивал, анализировал.

Он подумал, что у Алекса Луиса были передовые идеи, но и ему предстоял еще долгий путь. Следовало уничтожить пропасть, существовавшую между ним и Фуско. Естественно, Торрио мог найти примеры подобной недальновидности не только в Чикаго. Они были у него под рукой. Например, ситуация с Долговязым Цвильманом и Мейером Лански.

Цвильман и Лански были партнерами по Картелю. Он улыбнулся, предаваясь воспоминаниям. Обычно он не отвлекался, но ему было приятно думать о Картеле — это было его любимое детище. В Чикаго он управлял командой простаков, в Картеле — руководил деятельностью магнатов.

Вспоминая о своей прошлой славе, он задался вопросом, почему их успешное сотрудничество в контрабандной торговле не перешло в законный бизнес. Долговязый стал компаньоном в фирме, работающей со сталью и черным металлом. Также он обладал настолько крупным пакетом акции в сталелитейном заводе в Питсбурге, что его голос решил на общем собрании исход борьбы за контроль над заводом. Лански принадлежала строительная фирма. Независимые расспросы показали, что несмотря на очевидную выгоду совместной работы они предпочитали каждый идти своим путем.

Между бандами существовала некоторая связь. Иначе планы Торрио относились бы к области пустых фантазий. Однако эти связи развивались в основном в области спорта, развлечений и рэкета. Промышленные интересы при этом не затрагивались.

Собачьи бега в Майами организовывали представители Семей Нью-Порка и Чикаго. За внимание клиентов боролись Фрэнк Эриксон, партнер Фрэнка Костелло, и команда Пола Рикка и Тони Аккардо, наследников Капоне. Теперь, когда Капоне сошел со сцены, даже у чикагцев, считавшихся в стране отморозками, хватило ума следовать благоразумной тактике.

Джонни Паттон наконец оставил пост председателя поселка Бернгэм, который стал для него трамплином в будущее. Он был партнером в компании «Бродвей Оуни Мэдден», которая организовывала лошадиные скачки во Флориде. Аб Бернштайн и два его компаньона из Пурпурной Банды в Детройте делили выручку игорных притонов Майами с Джо Адонисом и Мейером Лански, бандитами с востока. Ростовщиков из Пурпурной банды и их коллег из Бруклина связывало джентльменское соглашение. При чрезвычайных обстоятельствах одни могли попросить партнеров быстро подкинуть им наличности.