Джек Кетчам – Старая любовь (страница 3)

Эста оглянулась через плечо и, как по сигналу, к ним через толпу у стойки пробирался именно такой лысеющий и бородатый мужчина, как она описала. Он был улыбчивый, крепкий, как медведь, в хорошем темном костюме с едва намечающимся животиком. Он смотрел на них и просто лучился от счастья.

- Привет, Дора.

- Будь я проклята. Ральфи!

- Я вышел покурить и кого же я увидел, когда вернулся? Эй, иди сюда. Обними меня.

Его объятия тоже были медвежьими. После того, что она сегодня пережила, это было почти чудесно.

- Как дела? Ты выглядишь... потрясающе.

- Спасибо. Я в порядке. Но я...

- Знаю, - сказал Эста. - Ты в замешательстве. Его не было на встрече выпускников, верно? Именно так. Так что, черт возьми, я просто взяла и нашла его!

Бармен спросил, не хочет ли она еще. Два мартини - это был ее предел. А она допивала третий.

- Конечно, - сказала она.

Ральфи заказал "Бад Лайт".

- Наверное, я просто по нему соскучилась, - сказала Эста. - Понимаешь? По всем тем людям из прошлого? И вот я вспомнила, что когда-то давно читала про это агенство, то ли в журнале, то ли еще где. Но название мне в память врезалось, и я решила к ним обратиться. "Розыск бывших". Что-то вроде специализированного отдела при большом детективном агентстве. Они находятся здесь, в городе. Платишь семьсот пятьдесят долларов или около того, и они найдут кого угодно, если его вообще можно найти, в любой точке мира.

- И я ужасно рад, что они меня нашли, - сказал он.

- Слушай, тебе тоже стоит к ним обратиться! - сказала она. - Узнай, чем сейчас занимается старина Джимми.

Она наклонилась так, чтобы Ральфи не мог ее слышать.

- Я тебе кое-что скажу, - сказала она. - Только между нами. .

Глава 3

Дора и Уилл

Спасибо Богу за Барбару. Именно у нее была голова, способная разбираться в цифрах, и талант обращаться с компьютерами. Сейчас она как раз этим и занималась - клавиши быстро щелкали под ее пальцами, в то время как Дора, напротив, доводила до совершенства расстановку викторианского серебра после последней распродажи. Каждый раз, когда ей приходилось садиться за электронную таблицу, она вспоминала, как учитель алгебры согласился поставить ей проходную оценку только при условии, что она не будет продолжать обучение на следующем уровне.

Барбара выглядела как ухоженная дама с Парк-авеню, только без полудюжины подтяжек лица, но сердце и ум у нее были из настоящей янки-стали. Она не принадлежала к тем "дамам, что ходят на ланчи", о которых писал Сондхайм[4]. На самом деле она искренне презирала этот тип, хотя их деньги были вполне приемлемы. Это чувство и гордость за антикварный магазин "Уэллс" были у них общими.

Она закрыла ящик и повернула ключ в замке.

- Я уезжаю, Барб. Надеюсь, это того стоит.

Барбара улыбнулась, но даже не подняла глаз от компьютера.

- Ты всегда что-нибудь привозишь, - сказала она.

- Да. В прошлый раз простуду и насморк. Потрясающе с точки зрения продаж.

- И стул из орехового дерева за семь тысяч долларов. Хороших выходных. Удачной охоты.

Поездка по ночному шоссе оказалась именно такой, как она и надеялась. После Хартфорда дорога была совершенно свободной, впереди и позади почти не было машин. Она то и дело ехала с дальним светом, разрезая тонкую пелену ночи. До места она добралась меньше чем за четыре часа. Заселилась в мотель, распаковала вещи и почувствовала такое расслабление, что спала почти без сновидений.

Утром она проснулась свежей и готовой к действию.

На аукционе были только стоячие места, собралось человек сто двадцать, но Доре удалось занять складной стул в третьем ряду по центру. Среди местных жителей и частных коллекционеров она узнала нескольких дилеров, в основном из Бостона и Коннектикута, но, подобно им, она приехала сюда не для общения. Только покупать.

- Тысяча двести. Тысячи триста?

Аукционист с южно-бостонским акцентом, - подумала она. - Интересно.

На тысяче четырехстах она сделала свою ставку, а после тысячи шестьсот сразу перешла к двум тысячам. Аукционист выдержал паузу, чтобы все осознали сумму.

- Две тысячи долларов, кто-нибудь даст две сто? Две тысячи - раз. Две тысячи - два. Продано.

Она улыбнулась под стук молотка. Сейчас этот высокий комод выглядел довольно потрепанным, но как только ее реставратор с ним поработает, он, вероятно, принесет им тысяч двадцать. Учитывая еще и обеденный стол на козлах XIX века, и угловой шкаф в стиле федерализма, выкрашенный в синий цвет, она отлично поработала этим вечером, хотя день, проведенный в придорожных лавках, оказался безрезультатным - там все было либо слишком дорого, либо совсем запущено. Больше ее здесь ничего не интересовало. Было почти девять часов. Пока она расплатится и договорится о доставке, будет уже десять. Самое время выпить.

Хотя бар первого класса и примыкал к какому-то яркому мотелю у шоссе, обстановка в нем была в духе сельской глубинки Массачусетса. На стенах висели фотографии бейсбольной команды "Ред Сокс" 1950-х годов в изящных рамках ручной работы, спортивные вымпелы и старые пивные кружки. Также здесь можно было полюбоваться несколькими искусно сделанными охотничьими манками и красивой старой шахматной доской в красно-черную клетку, и хотя на яблочный мартини здесь рассчитывать не приходилось, обычный вполне можно было заказать. Она выпила свои привычные две порции. Посетителями были в основном семейные пары из обычного среднего класса и среднего класса низкого уровня[5], за исключением трех мальчишек лет двадцати в простых белых футболках, сидевших со своими девушками слева от нее. Напротив, за подковообразной барной стойкой, сидел одинокий симпатичный парень, на вид лет тридцати пяти, в джинсовой рубашке с укороченными рукавами, который пару раз взглянул на нее поверх бокала с пивом.

Она подумала о покупке шахматной доски, но решила этого не делать. Не стоит жадничать. Доска должна оставаться на своем месте.

Она расплатилась с барменом, допила свой напиток и оставила хорошие нью-йоркские чаевые. Вэйлон и Вилли[6] предостерегали мам, чтобы те не позволяли своим детям становиться ковбоями, и она решила, что это вовсе не плохая идея, выходя на улицу во влажную летнюю ночь. На стоянке были одни пикапы и недорогие автомобили, а также несколько мотоциклов, поэтому она без труда нашла свой взятый напрокат "Лексус" LS.

В одной руке она держала сумку, а в другой - ключи от машины, открывая замок водительской двери, когда он ее ударил.

Уилл проводил взглядом женщину, соскользнувшую с барного стула и направившуюся к выходу, и подумал: Ты расплатился, она прекрасна, убирайся отсюда. Он подхватил свои вещи.

Он понятия не имел, что ей скажет, если вообще сможет хоть что-то произнести, но иногда лучше быть дураком, чем не рисковать им стать. Ему показалось, что когда он смотрел на нее через весь бар, она посмотрела в ответ. Он решил, что этого достаточно, чтобы действовать.

"Лексус" не стал сюрпризом. Она словно принесла этот чертов "Лексус" с собой в бар. Если уж быть дураком, - подумал он, - то лучше дураком королевы, а не голодранки.

Он врезался ей в ребра прямо под плечом. От этого удара и столкновения с машиной у нее вышибло дух, и она рухнула на колени на асфальт. Она даже не сразу поняла, что ее сумочка пропала, а когда поняла, то подняла глаза и увидела, как он убегает через парковку. Один из тех мальчишек из бара, и мальчишка он или не мальчишка, но она догонит его, мелкого ублюдка.

Она бросилась в машину, услышала, как его мотоцикл затарахтел справа от нее, повернула ключ в замке зажигания, включила передачу, нажала на газ и включила фары. Он уже собирался выезжать с парковки, ожидая, пока впереди него выедет медленно едущий пикап, когда она осветила его фарами. Ее сумочка болталась на руле. Она полезла в бардачок, достала пистолет 22-го калибра и положила его на колени.

Он оглянулся через плечо и увидел, что она приближается к нему, и она догадалась, что он подумал: Вот блядь! - и вместо того, чтобы дождаться, пока выедет пикап, повернул налево, прибавил газу и перелетел через бордюр на улицу. Она сделала то же самое, только его приземление было неустойчивым, а "Лексуса" - нет. Она резко затормозила перед ним, и на этот раз он ударился о дверь, только с пассажирской стороны. Он скатился по капоту, а мотоцикл с визгом перелетел через улицу, разбрасывая искры по кустарнику вдоль дороги.

Она вышла, сняла сумочку с руля и подошла к нему.

Направила пистолет на его окровавленное лицо.

- Ты повредил мою машину, - сказала она. - А она прокатная.

Он попытался отползти в сторону. Она сняла пистолет с предохранителя.

- Оставайся на месте, мелкий засранец. Ты повредил мою машину, ты причинил боль мне, и ты пытался украсть мою сумочку. Ты знаешь, что в этой сумочке у меня фотографии? Фотографии, которые мне дороги? Я этого не понимаю. Почему кто-то может так поступить с другим человеком? Ты что, так сильно голоден? Ты же только что пил в баре, черт возьми!

- Пожалуйста, леди...

Ладони у него тоже были в крови. Хорошо.

- Думаю, тебе следует немного погрызть ствол этого пистолета. И подумать. О том, почему ты так поступил. Сделай это для меня.

Мальчишка только покачал головой. Он хрипел, как будто у него был заложен нос.