Джек Кетчам – Старая любовь (страница 5)

- Нет, - ответила она. - Я уже давно никого не любила. Да и то это был кот.

- Кот?

Он не сказал "Ты шутишь".

- Лоуренс. Его звали Лоуренс - в честь Д.Г. Лоуренса[7]. Я тогда жила в четырехквартирном доме в Лос-Анджелесе, вернулась в аспирантуру, это было сразу после того, как я ушла от своего нелепого мужа. Но у меня все это время был Лоуренс и даже раньше, когда я еще училась на последнем курсе. Ему было около шести лет, и он был моим лучшим другом. Обычный беспородный полосатый кот. Я взяла ее из приюта. Он любил кататься у меня на колене. Бывало, сижу в кресле, смотрю телевизор, и если он видел, что я закинула ногу на ногу, это был для него сигнал - он запрыгивал и вытягивался во всю длину от бедра до коленной чашечки, и тоже смотрел. Правда-правда. А если звучала музыка, скажем, мюзикл или саундтрек к фильму, я брала его под передние лапы и танцевала с ним. Он это обожал. Мурлыкал как сумасшедший. Думаю, его любимым фильмом был "Поющие под дождем"[8].

- Как-то раз я спала, и вдруг услышала его вой. Я тогда немного перебрала, а может, и сильно, так что, наверное, просто отключилась. Поэтому понятия не имела, как долго он уже выл. Но Лоуренс никогда не выл, почти никогда вообще не подавал голос. А тут он выл очень громко. Я просыпаюсь, а спальня вся в дыму. Я его почти не вижу, а он прямо передо мной, у изножья кровати. Я встаю, он спрыгивает, и мы вдвоем направляемся к двери. По крайней мере, я так думаю, что мы оба идем к двери. Моя квартира на втором этаже. И я уже спускаюсь на лестничную площадку первого этажа, когда понимаю, что Лоуренса со мной нет. Оборачиваюсь, а он там, наверху, прямо у двери, просто стоит, а из квартиры валит дым. Я боюсь подниматься обратно, поэтому пытаюсь уговорить его спуститься, но он не идет, он просто снова начинает выть.

- Наконец я кричу ему: Лоуренс, иди сюда! - и он понимает. Спускается по лестнице. Я беру его на руки и выношу на лужайку, у нас во дворе огороженная лужайка, где, как я знаю, он будет в безопасности, и вдруг я думаю: Господи, а как же другие жильцы? Здесь никого, кроме нас двоих. Поэтому я бегу наверх, хоть и не хочу, и начинаю стучать в двери. Пойми, я все еще почти ничего не вижу, глаза безумно слезятся, я задыхаюсь от кашля, чувствую головокружение и жуткую слабость. Но мы все выбираемся оттуда. Мы все на лужайке, когда приезжают пожарные, и я иду искать своего кота.

- Я не могу его найти. Черт, я его нигде не вижу. Я ползаю по траве, зову его, ощупываю траву руками. Ему некуда деться, но я, черт возьми, не могу его найти. Затем бригада скорой помощи начинает настаивать, чтобы я поехала в больницу. Пожар возник из-за короткого замыкания, и Бог знает, что я вдохнула. Я говорю им, что должна найти своего гребаного кота, но они пугают меня отравлением токсичными веществами, и в конце концов я соглашаюсь.

- В больнице меня держат около пяти часов. Проверяют легкие, сердце, зрение. Даже намекают о повреждении мозга, черт бы их побрал! Когда меня отпускают, я в панике, потому что пробыла там так долго, поэтому беру такси и еду домой, а второй этаж - это промокший, обгоревший каркас, но дом все еще стоит, и я выхожу на лужайку и сразу же вижу Лоуренса. Он лежит в траве, под кустом.

- Черт. Что случилось? Он что, сгорел?

- Нет. На нем не было ни единой царапины. Но он был мертв. Я не могла этого понять. Как он мог умереть? Я ведь вытащила его оттуда. Он был в порядке, когда я его оставила. Как, черт возьми, это могло произойти? Я отвезла его к ветеринару. Заплатила за вскрытие. Я должнa была узнать. Мне сказали, что он надышался дымом. И что он мертв уже довольно долго. Теперь я думаю, что он, вероятно, залез под куст и умер, пока я наверху стучала в двери. Невозможно было точно узнать, как долго он вдыхал эту гадость, прежде чем ему удалось разбудить меня. Но если бы он не разбудил меня, я бы погибла. Мы бы, наверное, все погибли. Все в том проклятом доме.

В ее глазах стояли слезы. Но она даже не заметила их, чтобы вытереть.

- В любом случае, - сказала она, - я его очень любила. С тех пор я никого так не любила.

Несколько мгновений он не знал, что думать или сказать. В доме было так тихо, что было слышно тиканье часов.

- Мне очень жаль, - наконец сказал он. - Ты не заводила другого кота?

- Другого? Нет. Никогда. Зачем?

Они выкурили по сигарете, а через некоторое время снова занялись любовью, еще покурили, и он взглянул на часы, которые подсказывали ему, что это последний раз, когда они лежат вот так рядом, спокойно глядя в потолок.

- Боже, - сказала она, - Нью-Йорк...

- Я бы хотел когда-нибудь его увидеть, - сказал он.

Звучало ли это для нее так же, как для него? Как будто он ждал, что его туда пригласят? Он догадался, что, вероятно, так и было. И, вероятно, он просил об этом.

- Возьми детей, - сказала она. - Когда у тебя будут дети. Своди их в музей естественной истории, к Статуе Свободы и в зоопарк в Центральном парке. Выпей с женой в "Таверне на Лужайке".

Он обнял ее и уткнулся лицом в ее волосы. Хотел еще немного насладиться ее запахом.

- Знаешь, - сказала она, - иногда я готова скорее убить мужчину, чем его покинуть.

Он улыбнулся.

- Надеюсь, не меня.

Она повернулась, поцеловала его долго и крепко, а потом тоже улыбнулась.

- О да, - сказала она. - Определенно тебя.

Он стоял в дверях, засунув руки в карманы, и слушал, как оживает "Лексус". Смотрел, как она сдала назад, развернулась, двинулась вперед и посмотрела на него через лобовое стекло. Он не мог разглядеть выражение ее лица в лучах послеполуденного солнца, отражавшихся на стекле, но знал, что его собственная улыбка была грустной. Он помахал ей рукой и смотрел, как она уезжает.

Глава 5

Дора

Она не стала распаковать вещи, а просто открыла чемодан на кровати с балдахином и оставила его там. Пошла на кухню, нашла в холодильнике пакет молока и понюхала его. Решила, что оно достаточно свежее и выпила прямо из пакета. Может, молоко теперь дольше храниться? Похоже на то. Хорошо это или плохо? Она прошла с пакетом мимо серванта в прихожей, книжных полок, секретера и шкафа для пирогов в гостиной к панорамному окну, из которого с двадцать второго этажа открывался вид на огни и движущийся по Бродвею транспорт. Эти огни всегда напоминали ей огни подвесного моста, поднимающегося по пологому склону.

Она вернулась в спальню, поставила пакет на столик рядом с кроватью и сняла туфли и жакет. Аккуратно сложила жакет и повесила его поверх одеяла в изножье кровати. Села за комод XVIII века и посмотрела на свое отражение в зеркале в подвижной раме. Смотревшая на нее женщина выглядела уставшей. Из-за поездки или занятий сексом? Решила, что из-за поездки. В квартире было тепло и душно. Она расстегнула блузку, высвободила ее из юбки и оставила висеть там.

Неужели она действительно собирается это сделать? Она думала об этом практически всю дорогу из Массачусетса. Отбрасывала эту мысль, но через несколько миль та снова возвращалась. Вероятно, это вина Уилла, - подумала она. Он был слишком добр к ней и слишком мягок.

Она встала и вернулась в гостиную к книжным полкам в раннеамериканском стиле, которые она заказала много лет назад, достаточно дорогим, чтобы обмануть неискушенный глаз. Она знала, что альбом где-то здесь. Но в течение несколько минут он ускользал от нее, как будто не хотел, чтобы его нашли, пока, наконец, ее пальцы не узнали обложку из искусственной кожи. Она сняла альбом с полки и открыла.

Он сразу же открылся на нужной ей странице, корешок был сломан именно там. И оттуда он улыбался ей. Мальчик из прошлого, свежий, чистый и красивый, мальчик, запертый в янтаре. Рядом с фотографией красными чернилами было нарисовано сердце, в котором слово "ВСЕГДА" было написано заглавными буквами, как на мультяшном воздушном шарике, а рядом с сердцем были написаны слова: "С любовью, Джим".

- Господи, Дора, - сказала она вслух. - Боже милостивый.

Она подумала о том, что произошло между ними, и как давно это было, и некоторое время сидела, вспоминая.

Глава 6

Дора

Этот лифт, наверное, был одним из самых медленных на Манхэттене. Когда двустворчатые двери разъехались, она оказалась перед другой дверью с надписью: "РОЗЫСК БЫВШИХ" - ПОДРАЗДЕЛЕНИЕ ДЕТЕКТИВНОГО АГЕНТСТВА ПИТЕРСА", выгравированной на матовом стекле.

Офис, пожалуй, нельзя было назвать дорогим нигде, кроме как в Верхнем Вест-Сайде, где все было дорогим, но и обшарпанным его тоже не назовешь. Ресепшионистка за столом была типичной девушкой из провинции, но она мило улыбнулась и спросила:

- Могу ли я вам помочь?

- У меня назначена встреча с Джозефом Лидо на два часа, сказала она, и девушка спросила ее имя. - Дора Уэллс.

Девушка сняла трубку и набрала его добавочный номер.

- К вам Дора Уэллс, - сказала она, положила трубку и снова улыбнулась. - Позвольте вас проводить.

Она с самого начала чувствовала себя неуверенно, но один взгляд на Лидо в рубашке с закатанными рукавами и галстуке почти полностью выбил ее из колеи. Он был на удивление молод - ей показалось, что ему едва исполнилось двадцать пять - и к тому же весьма привлекателен. Он встал из-за компьютера в тесной кабинке с полным спокойствием и уверенностью, улыбаясь и протягивая руку.