Джек Кетчам – Пассажир (страница 9)

- Ты здесь работаешь?

- Иногда.

- Ты что, писательница или что-то в этом роде?

- Я пишу.

Она подошла и, выключив свет и закрыв перед ним дверь, увидела на столике забытые Аланом заметки по делу.

Они понадобятся ему завтра.

Предполагается, что он останется в городе на ночь.

- Пожалуйста, - сказала она. - Это личная комната.

Он пожал плечами и улыбнулся.

- Конечно. Хорошо. Ты напишешь обо мне?

- А ты бы этого хотел?

Она посмотрела на Билли, который сидел в кресле, открывая и закрывая большой острый на вид складной нож, нахмурив брови, словно в глубокой задумчивости. У Билли есть нож, - подумала она. - Ты, черт возьми, должна об этом помнить.

- Конечно же, я бы хотел. Простой парень преуспел, верно? Знаешь, я седьмой сын седьмого сына. Говорят, это дает магические или духовные способности, очень сильные. А Билли - сын священника. Сам по себе очень духовная личность. И Рэй...

Он повернулся к Рэю, который пил виски прямо из бутылки.

Ну вот, для меня второй порции не будет, - подумала она.

- Эй, Рэй, а какова твоя история?

- Нет у меня никакой истории, Эмиль.

Тот рассмеялся.

- Я так и думал.

Затем дверь в спальню открылась, и появилась Мэрион, и ее недовольство этой четверкой превратилось в яростный гнев. На Мэрион была черная ночная рубашка от "Версаче", та самая, на которую Алан потратил приличную сумму на Манхэттене на прошлое Рождество, и которую она надевала всего четыре раза - в ту ночь, на его день рождения, на свой день рождения и на следующее Рождество, и пояс с подвязками тоже был ее, и трусики, и черные шелковые чулки.

- Я тут позаимствовала у тебя кое-какие вещи, - сказала она. - Надеюсь, ты не возражаешь.

О, я возражаю, - подумала она. - Ты мерзкая сука. Уверена, ты очень хорошо знаешь, что я возражаю.

- Господи, Мария! Вы только посмотрите!

Эмиль подошел к ней, и Джанет невольно задумалась о том, как сильно эти парни ревновали друг друга, потому что Рэй тоже двинулся к ним из кухни с непроницаемым выражением лица, Билли стоял и таращился, а Эмиль проводил по ней руками, выпендриваясь перед ними и перед Джанет. Мэрион смеялась и обнимала его, когда он тащил ее обратно в спальню и валил на себя поперек кровати, двигая бедрами.

Она увидела, как Мэрион прервала поцелуй, как его большие руки обхватили ее груди, как та повернулась и уставилась на нее, и поняла, что Мэрион в этот момент что-то показывает ей. Это было что-то о силе и злобе, о том, что девочка с чужого двора уже выросла и с ней нужно считаться. Она четко уловила это послание. Не отрывая взгляда, она целеустремленно и спокойно подошла к спальне и закрыла дверь.

Билли опустился в кресло и снова принялся возиться со своим зловещего вида ножом. Она подошла к стоящему рядом дивану и села. Он ее не испугает. Будь он проклят. Было слышно, как на кухне Рэй прикладывается к бутылке. В спальне она слышала их. Все их слышали. У нее было ощущение, что это так или иначе беспокоило каждого из них. Она полезла в сумочку.

- Не возражаешь, если я закурю?

- Не-а. Это твой дом.

Она закурила, скрестила ноги и попыталась расслабиться.

- Телевизор работает? - спросил Билли.

- Пульт вон там.

Он взял пульт со стола и включил телевизор. На экране появилась какая-то безобидная семейная комедия, и звуки из спальни исчезли под раскатами хохота. Он начал переключать каналы. Его концентрация внимания, похоже, была такой, как она и ожидала: нулевой.

Cinemax? HBO? Showtime?

- Нет.

Она видела, как он разглядывает обстановку - бостонское кресло-качалку, ряды расписных фигурок ручной работы, письменный стол в деревенском стиле, шкаф для пирогов, стулья и стол, образцы детской вышивки 1821 года, столетнюю карту реки Гудзон, массивные полки из резного дуба, лампы в стиле Тиффани.

- Никогда бы не подумал, что ты такая скупая, - сказал он.

- Ты это о чем?

- Никогда бы не подумал, что ты такая скупая. То есть, что у тебя только минимальное количество каналов. У тебя, тут столько всего.

И действительно, так оно и было.

Казалось, прошла вечность, пока Билли одной рукой открывал и закрывал свой проклятый нож, а другой переключал каналы, но прошло, наверное, не больше пятнадцати минут, потому что она курила всего вторую сигарету, когда дверь спальни открылась и появилась Мэрион, на этот раз завернутая в простыню. Ее простыню.

- Джанет? Зайди на минутку, ладно?

Теперь спальня казалась ей грязной. Чужой. Вражеской территорией. Ей не хотелось туда заходить.

- Зачем?

- Хочу тебя кое о чем спросить.

- Спрашивай здесь.

- Это девчачьи разговоры, милая.

Она затушила сигарету. Проходя мимо, увидела, что Рэй сидит на кухне, перед ним бутылка, он достает из бумажника карточки и снова запихивает их обратно, расстроенный. Все еще ищет ту семейную фотографию. Ей стало интересно, существует ли она вообще.

В дверях Мэрион взяла ее за руку и провела в комнату, где на кровати лежал Эмиль. Мэрион закрыла за собой дверь и осталась стоять, а Эмиль улыбнулся.

- Следующая, - сказал он.

Это был удар под дых, который мгновенно сменился яростью и страхом.

- Ах ты, гребаная сука! - сказала она и, повернувшись, увидела, что Мэрион преграждает ей путь.

Она не стала медлить ни секунды - старшие братья научили ее драться давным-давно, и она ничего не забыла. Она нанесла удар правой в челюсть, и Мэрион рухнула на сосновую дверь, как кусок сырого мяса. Оттолкнула ее с дороги, и ее рука уже взялась за дверную ручку, когда голый Эмиль вскочил с кровати, и она почувствовала теплый пот его рук на своей талии сквозь одежду. Он потянул ее на себя, и она повернулась в его руках, брыкаясь и извиваясь, пытаясь вырваться, но он был слишком силен. Он толкнул и перекатил ее так, что оказался сверху, оседлав ее бедра, а его руки прижали ее к матрасу у изножья кровати. Затем она почувствовала на запястьях другие руки, не такие сильные, но достаточно крепкие, услышала, как Мэрион выплюнула слово "сука" и посмотрела на обнаженную девушку, нависшую над ней и удерживающую ее, на Билли и Рэя, стоявших в дверях, и поняла, что ни от кого из них помощи не дождется.

- Не делайте этого. Пожалуйста, Мэрион!

Мэрион улыбнулась. И в этой улыбке было так много неправильного, что она знала: ей никогда в жизни этого не понять.

- О, милая, - сказала она. - Ничего страшного. У меня были парни, которые постоянно делали это в грубой форме. Лежи, смотри в потолок. Привыкнешь.

Пальцы Эмиля потянулись к блузке, к пуговицам. Билли держал перочинный нож в одной руке и тыкал его кончиком в большой палец другой руки, словно проверяя его, пока они с Рэем двигались к кровати, наблюдая за ними, за невозможным дрейфом бездушных движений, и впервые она действительно испугалась за свою жизнь, знала, что это может стать ее концом прямо здесь, на этой кровати, не просто знала, а была глубоко в этом уверена, поэтому, когда юбка задралась, а трусики спустились, и она почувствовала его член, прижатый к ее бедру, твердый и все еще покрытый слизью Мэрион, комната закружилась и она чуть не потеряла сознание от осознания этого, но не потеряла, тут ей не повезло. Она просто отвернулась от них, от всего этого, услышала, как он поплевал себе на руку, почувствовала, как он вытирает член, а потом яркую боль, когда он вошел в нее, словно тысяча иголок разом вонзились в ее плоть, и она вскрикнула, услышав сверху гулкий голос Мэрион:

- Ну, ну, дорогая. Тебе следовало это знать. Для нас, девочек, жизнь - это лишь дорожка из слез. Тебе следовало это знать.

А потом, позже, Билли не решился, но не Рэй. Рэй, семейный человек, торжественно снял с себя одежду. Она снова отвернулась.

И снова этот голос над ней. Мечтательный и злобно воркующий.

- Ты никогда не видела того, что видела я. Есть столько всего, от чего тебя просто защищали. Однажды у меня был парень, который бил меня утром, днем и вечером, регулярно, практически каждый день. Меня спрашивали: Почему ты остаешься с ним? Он же тебя бьет! А я отвечала, что люблю его. Он мой. И я его любила, и он меня любил. Он может быть безумно пьяным по ночам, но днем он мой, - отвечала я. Чего женщине ожидать от мужчины? Так что не переживай, дорогая. Женщина может выдержать практически все. И я тому живое доказательство.

Когда все закончилось, они оставили ее одну, но не закрыли дверь полностью, и она знала, что они слышат ее рыдания, поэтому она перестала плакать, вытерла сопли и слезы, встала, пошла в ванную, вытерлась влажными салфетками и смыла кровь с лица и волос, затем оставила включенной воду и вернулась в спальню. Открыв прикроватную тумбочку, она как можно тише достала ручку и блокнот, задумалась и начала писать.

Эмиль заглянул в комнату как раз в тот момент, когда она застегивала молнию на юбке, и спросил, готова ли она. Она ответила, что готова. Она догадалась, что они пока не собираются ее убивать. Он выглядел странно нерешительным для мужчины, который только что закончил ее насиловать.

- С тобой вроде все в порядке, верно?

- Я... (тебя, блядь, достану) ...да. (Я еще увижу тебя мертвым за это.) Со мной все в порядке.

- Хорошо. Это хорошо.