Джек Кетчам – Мертвая река (страница 120)

Потому что, как я уже сказал, я не видел остального, самих убийств.

Она мне о них рассказала. Причем самым будничным тоном. Я чувствителен к голосам, к нюансам речи. Я ведь режиссер.

Она словно описывала события не очень интересного дня.

Они начали с Линды. Арт был в отключке, я - в нокауте, а Сэм истекал кровью на песке. Так что естественно было начать с Линды. Даже с ножом в спине она, скорее всего, будет сопротивляться.

Я постараюсь запомнить все, что рассказала Пег, каждую чертову деталь, если смогу. Просто чтобы вы знали. И я умоляю вас не прекращать чтение, каким бы грубым оно ни было, потому что я считаю, что вам важно это знать.

Думаю, вам важно узнать Линду поближе.

Она была нашей ведущей актрисой, нашей инженю. Веселая, симпатичная и умная. И к тому же жесткая. Родом из Массачусетса. Получила строгое воспитание в католической школе. Настолько строгое, что обучалась в монастыре, чтобы стать монахиней - единственная актриса, которую я когда-либо встречал или хотя бы слышал, которая выбрала такой странный путь к своей профессии.

Актрисы, как правило, не слишком благородны, не слишком открытые или религиозные. Они склонны ругаться, пить и трахаться, как моряки. Они готовы раздеться догола в переполненной гримерке, и часто вынуждены занимать зрителей кощунственными, пугающими, радикальными, развратными, непристойными и свободолюбивыми высказываниями, придуманными теми, кто их написал.

Вот что я подразумеваю под словом «жесткая». Линда делала все это со всей жизнерадостностью, какая только есть в мире. В то время, как ее семья снова и снова посылала ее благочестивого брата - даже однажды в наш актерский дом - попытаться убедить ее вернуться в лоно церкви. В женский монастырь.

Она бы не стала этого делать. Она была прирожденной актрисой.

Она также занималась спортом четыре раза в неделю.

Женщина вытащила из нее нож и вернула Пег. Затем перевернула ее на спину. Она уже наклонилась, чтобы перерезать ей горло, когда Линда, приподняв плечи, сложила ноги вместе и сильно ударила промокшими кроссовками «Адидас» Женщину по голове, и пока Женщина пыталась восстановить равновесие, перевернулась, вскочила и побежала по пляжу.

Пег бросилась в погоню. Но даже раненая, Линда удалялась от нее, когда Женщина понеслась за ней, как олимпийский спринтер, и на этот раз, когда нож попал Линде в спину, он аккуратно пронзил, а затем перерезал позвоночник. Женщина перевернула ее во второй раз.

К тому времени Линда была парализована, и я не знаю, что она чувствовала. Чувствовала ли она, как с нее стаскивают одежду и обувь, чувствовала ли соленые брызги и морской бриз на своем обнаженном теле. Видела ли она, как они бросают ее одежду в море. Пег думает, что нет. Сказала, что ее глаза уже остекленели и смотрели в одну точку. Не знаю. Но, наверное, в тот момент они решили проявить милосердие. Я могу только радоваться, что они так поступили.

- Maraigh ise, - сказала Женщина. На каком-то ублюдочном гэльском. В переводе убей ее.

Пег так и сделала. Опустилась на колени на песок рядом с ней. Поставила нож между ее грудей и обеими руками надавила.

Они подняли ее и перекинули через плечо Женщины, а затем настала очередь Арта.

Позвольте мне рассказать вам об Арте. Об Арте и Сэме.

Они прошли прослушивание в один и тот же день, и мы в тот же день приняли их на работу, Сэма из Бостона, и Арта из Нью-Йорка. Оказывается, они подружились, еще играя в школьных спектаклях, и нет, они не геи, спасибо вам большое, хотя в театральной среде это не имеет значения, - и им было приятно снова работать вместе после стольких лет. Даже если до сих пор они в основном играли в пьесах Нила Саймона.

Как пара они определенно были Мэттом и Джеффом. Как я уже говорил, Сэм был крупным парнем, серьезным и симпатичным, обладавшим мощным баритоном - идеальный премьер. Но он также был универсален. Он играл любые роли, от рассказчика Эль Галло в мюзикле «Фантастикс» до помешанного на сексе Дюперре в пьесе «Марат/Сад». Он играл заносчивого Пола Брэттера в пьесе «Босиком в парке» и собирался сыграть Ленни с манерами сутенера в «Возвращении домой».

Арт был похож на молодого Берджеса Мередита. Всегда озорной блеск в глазах. Всегда понимал смысл хорошей шутки. Он был маленького роста, с уже редеющими волосами, но мог перевоплотиться практически во что угодно, лишь бы это было смешно. Он перевоплощался в Санчо Пансу в «Ламанче», в мужа в «Кровати под балдахином», в Пака в комедии «Сон в летнюю ночь».

Но их души терзала общая боль.

Арт рассказал мне об этом как-то поздно вечером, когда мы сидели вдвоем на крыльце репетиционного зала под звездами, а между нами на половицах покоилась недопитая бутылка виски "Cutty Sark".

- Это обыденное происшествие, если только оно случилось не с тобой, - сказал он. - Четыре студентки колледжа едут на вечеринку - они еще даже не успели выпить, черт возьми, - а дорога скользкая, усеяна мокрыми листьями, впереди крутой поворот, а они едут слишком быстро. И врезаются в дерево. Ты знаешь, что вяз - официальное дерево штата Массачусетс? Я узнал об этом, только когда моя сестра в него влетела.

- Конечно же, это я познакомил сестру с Сэмом. Они были любовниками все предыдущее лето. Страстно увлеклись друг другом и были счастливы вместе. Она неоднократно рассказывала мне, как он смотрел на нее голую по скайпу, когда ее соседка по комнате ложилась спать. Она приехала домой из Амхерста на весенние каникулы на день раньше него - они учились на втором курсе. Он забыл зарядить мобильный телефон, поэтому не было никакой возможности дозвониться до него, когда он ехал из Филадельфии, так что для него это была страшная неожиданность. Мы услышали, как его машина подъехала к дому, он вошел, ухмыляясь, а тут его родители, и я, и мы говорим ему, что она мертва, Сьюзи, моя сестра и его возлюбленная мертва. Мертва, мертва, мертва.

Я помню, как Арт потянулся за бутылкой.

- Вяз очень устойчив к расщеплению, - сказал он. - У него волокна крепко сцеплены между собой. Из него часто делают колеса. И гробы.

Кто может судить и измерять уровень человеческих страданий? Что хуже: чтобы ваш сын погиб на войне за границей или чтобы ваша дочь однажды просто исчезла и никогда не вернулась? Что хуже -умереть истощенным от голода или в больнице от рака? Агорафобия или ипохондрия? Что хуже? Петля вешателя или топор палача?

Кто вообще может выбирать между быстрой и долгой смертью?

Вы знаете, что бы я выбрал. Вероятно, вы бы тоже сделали такой выбор.

Думаю, Арту было умирать тяжелее всех.

Оказывается, у Женщины есть то, что в ее мире считается чувством юмора. Я впервые это понял, когда Пег сказала мне, что та назвала собаковидную тварь soiceid. Перевод? Розетка.

Эта тварь - сестра Пег. Ей около одиннадцати лет, она родилась без глаз. Одни пустые глазницы. Живет в вечной темноте. Позор семьи Пег. Провела почти десять лет в клетке с енотовидными собаками. Она и ведет себя как собака. Мыслит, как собака.

И поэтому я считаю, что Арту досталась наихудшая участь.

Потому что эта собака была злобной.

Я уже рассказывал вам, как она протянула руку и впилась в глаза Арту, может, теперь вы сможете понять природу этого жеста. Я рассказывал вам, как она вцепилась в его гениталии, укусила за конечности, за щеку. Но, по словам Пег, когда они до него добрались, он был еще вполне жив. Он тряс головой, и то, что осталось от его губ, пыталось выговорить слово нет, но губ у него почти не осталось.

Розетка выцеловала их.

- Поцелуй - это скрытый укус, - сказала Пег. - Так говорил мой отец.

У него не было щек, не было носа. А Розетка грызла длинную петлю его кишечника.

Женщина положила тело Линды рядом с ним, и левая рука Линды плюхнулась в полость его живота. Затем Женщина вложила нож между его окровавленными зубами. Должно быть, он каким-то образом осознал, что это значит для него, потому что перестал трясти головой и прекратил попытки заговорить. Она направила нож под углом вверх и вонзила его через мягкое небо в мозг.

Для них, как я понял, это милосердие.

- Почему я? - спросил я у Пег.

Это было гораздо позже. Уже после того, как я увидел, что они сделали с телами.

- Почему они, а не я?

Пег лишь улыбнулась.

- Скоро узнаешь, - сказала она.

Когда слезы хлещут из глаз, когда горло жжет от кислоты, когда желудок сжимается и разжимается, не поддаваясь контролю, когда собаки лают, кружась вокруг твоей блевотины, перебегая от одной окровавленной туши к другой по поверхности утеса, ты не замечаешь некоторых вещей.

Но вот что я увидел.

Я увидел, как они привязали Линду за лодыжки к смолистой сосне, широко расставив ноги и пригвоздив руки к земле, - обнаженная Х-образная Линда, вырванная из мира, непристойно распятая - Линда, чей рот был открыт, а глаза, казалось, смотрели прямо на меня через разведенный ими костер, обвиняя меня в том, что я жив.

Я увидел, как Женщина приставила нож к правому углу челюсти и сделала глубокий надрез от уха до уха, через шею и гортань, как кровь хлынула потоком, а затем медленно полилась в ведро под головой Линды, которое маленькая голая Дарлин принесла из пещеры позади меня, а Розетка неуверенно причмокивала, как будто уставившись на Пег и словно спрашивая разрешения, и вот тогда меня начало рвать, привлекая внимание трех больших собак - я даже не мог вытереть подбородок, потому что мне связали руки за спиной. И не мог отойти от этой вони, потому что мои лодыжки тоже были связаны.