Джек Кетчам – Мертвая река (страница 122)

Но они никогда не искали еду, а это было именно то, в чем я нуждался. Море было совсем рядом. Я слышал его весь день. Оно не давало мне покоя. Море изобиловало едой - такой, которую я мог есть. Я умолял Пег о рыбе, морском еже, водорослях. О чем угодно.

- Ты будешь это есть, когда проголодаешься, - сказала она.

И, в конце концов, утром четвертого дня, я это сделал.

Съел одну полоску копченого мяса. А потом еще одну. И еще.

И удержался от рвоты.

Я думал о кораблекрушениях и баркасах, брошенных на произвол судьбы, о группе Доннера и выживших в авиакатастрофе в Андах. Я делал это, чтобы выжить. Я не хотел умирать. В тот вечер, когда жарили стейки из соленой вырезки, я съел и их. Они были жесткими и жилистыми.

Я их проглотил, не разжевывая. А потом облизал пальцы.

Я сделал обоснованное предположение. И мысленно поблагодарил Сэма.

Было понятно, что они меня сломали. На следующий день они вернулись в пещеру с плетеной корзинкой, полной моллюсков, и картонной коробкой, на дне которой копошилось около дюжины крупных крабов с синими клешнями. Они сварили все это на ужин.

Освободили мне руки, и мы устроили старый добрый пир из морепродуктов Новой Англии.

Правда, без топленого масла.

Но после этого снова перешли на соленое или копченое мясо.

- Почему я?- спросил я ее. Почему они, а не я?

Пег лишь улыбнулась.

- Скоро узнаешь, - сказала она.

Вы должны понять, что я постоянно чувствовал на себе их взгляды. Не только Женщины и Пег, но и Дарлин с маленьким Адамом. Я даже чувствовал, как Розетка наблюдает за мной - нюхает воздух вокруг меня, наклоняет голову, прислушиваясь, не сделаю ли я хоть малейшее движение.

И, наблюдая, как истощаются наши запасы продовольствия, я начал задумываться. Серьезно задумываться.

Был ли я их резервным запасом? Или просто запасом?

Почему меня оставили в живых?

Это пугало меня до чертиков и делало параноиком. Каждый раз, когда кто-то из них приближался ко мне, я думал: «Вот оно, вот оно, вот он, нож». Это также заставляло меня злиться. Страх и гнев, как мне кажется, - родные братья. Но я не собирался этого показывать. Если они намеревались убить меня, любое проявление гнева лишь ускорит неизбежное. Тем временем я все еще был жив. А раз жив, - значит, есть шанс на свободу.

Но я должен был знать или хотя бы получить хоть какой-то намек. Что-нибудь, что я мог бы правильно истолковать.

Пег ничего не ответила. Поэтому я решил пойти к главе клана. Я спрошу у Женщины.

Привлечь ее внимание было совсем не сложно. Я уже завладел ее вниманием. Она не упускала из виду ничего, что происходило в пещере. Она была похожа на какое-то постоянно готовое к неожиданностям животное, ее глаза метались повсюду, чувства у нее были обострены, думаю, даже когда она спала.

Слушая, как говорят Пег и Дарлин, я решил, что знаю, как ее называть.

- Be-an, - сказал я. - Женщина.

Я показал жестом и изобразил на лице просьбу. Подойдите, пожалуйста.

Она сидела на камне возле круга для костра и заостряла тонкий восьмидюймовый кусок кости. Кости в пещере были повсюду, сложенные по длине и размеру. Можно было подумать, что они жили здесь месяцами, а не, как сказала мне Пег, всего пару недель. Некоторые из костей были человеческими, это я знал не понаслышке. Большинство - нет.

Но здесь были не только кости моих друзей.

Она встала, положила нож рядом с собой и медленно подошла. Ей стало любопытно. Она присела на корточки рядом со мной и покатала осколок кости между большим и указательным пальцами.

С тех пор, как я начал есть, они стали связывать мне руки спереди, а не сзади, и поднимали их надо мной, привязывая к головке кирки, которую они вбивали в скалу, когда выходили из пещеры или ложились спать. Но теперь они покоились у меня на коленях. Так что я указал на свою грудь и сказал: Я.

Она кивнула.

- Я. Да.

Это был первые английские слова, которые я от нее услышал.

Я вонзил невидимый нож себе в живот и потянул его вверх. Имитация потрошения.

- Убить меня? Да?

Она улыбнулась. У Пег была приятная улыбка. А у Женщины - нет.

- Нет, - сказала она.

Я вздохнул от облегчения. Я ей поверил. Поверил бы, даже если бы Пег не сказала мне, что она не умеет лгать. Но я все равно не мог понять.

- Тогда что? - спросил я.

Женщина встала и пожала плечами. На мгновение оглядела меня с ног до головы. Мою грязную одежду. Мои немытые руки в черных пятнах.

А затем вернулась к своему занятию.

- Что ты читаешь? - спросил я.

Было поздно, огонь костра едва мерцал, и мы с Пег были единственными, кто не спал.

Она держала в руках старую грязную книгу с оторванной обложкой.

- Роман «Сиддхартха», - сказала она. - Германа Гессе. Ты его читал?

- Да. Еще в колледже.

- Мне нравится. «Я могу думать. Я могу поститься. Я могу ждать». Мне это нравится. Мне это очень нравится.

Утром седьмого дня я проснулся от разговора на повышенных тонах. Они спорили. Пег и Женщина. Кружили вокруг потухшего костра, как пара борцов, собирающихся сойтись в схватке, показывали пальцами друг на друга и трясли головами, дико жестикулируя. В то время как собаки и Розетка забились в угол, а Дарлин наблюдала за происходящим с безмятежным интересом.

Сначала я не понимал, о чем, черт возьми, идет речь. Не считая редких нет, нет, нет! от Пег, они говорили на языке Женщины. Но Пег вела себя очень странно, насколько я мог судить, совершенно не характерно для нее.

Она была... раздражительной. Говорила с недовольной гримасой на лице. В какой-то момент даже топнула ногой, как подросток, кем, как я догадываюсь, она и была. Хотя об этом трудно было догадаться. Со мной, по крайней мере, она всегда вела себя по-взрослому, совсем не по годам.

Но сейчас это была девчонка, закатившая небольшую истерику.

Ее голос повысился на октаву.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы понять, что спор идет обо мне. Несмотря на взгляды в мою сторону. И это совершенно сбило меня с толку. Я не мог понять, почему так происходит. Какое я имею к этому отношение? Я здесь всего лишь пленник.

Но когда Женщина указала на меня и прокричала - tu dheanamh! - сомнений не осталось. Речь действительно шла обо мне.

Пег выглядела совершенно убитой. Как будто Женщина вонзила в нее нож. Ее лицо исказилось. На мгновение мне показалось, что она вот-вот заплачет. Затем она повернулась и выбежала из пещеры.

Женщина - теперь она была спокойна, буря прошла так же быстро, как порыв ветра, - просто посмотрела на меня и кивнула.

Мы спускались по удаленной от моря стороне утеса. По тропинке, проходящей через невысокий кустарник.

- Tu dheanamh, - спросил я. - Что это значит?

- Сделай это сама, - сказала она. - Это был приказ.

К ней полностью вернулось самообладание.

- Что сделай?

- Скоро ты об этом узнаешь.

Примерно через час, когда Пег вернулась, ссоры как будто и не было. Между Пег, Женщиной и Дарлин состоялся короткий разговор, а затем все они стали надевать одежду, которую собрали на свалке или стащили с бельевых веревок, и делали они это в полном молчании, а Розетка и собаки сидели в нетерпении и ждали.

Затем Пег подошла ко мне.

- Пойдем, - сказала она. - Тебе надо вымыться.