Дверь сарая с грохотом распахивается, и сначала он не верит своим глазам. Его разум сыграл с ним злую шутку. Она стоит в лучах заходящего солнца. Кровь размазана по ее лицу, шее, рукам и испачкала голубое платье. Она держит в руках что-то длиной в полтора фута, широкое и плоское.
– Ни хрена себе, – только и выходит сказать у него.
Пег смотрит в окно. Видит, как женщина идет через двор к сараю, не торопясь, совсем не спеша. Двигается прочь от дома, что очень хорошо. Спина у женщины прямая. Ее бедра почти чувственно покачиваются. Пег приходит на ум походка кошки.
Большой золотистой кошки.
Она держит одной рукой Дарлин за руку, а другой ищет в открытом ящике запасной комплект ключей от кадиллака, но находит только запасные ключи от «тойоты» – они ей совершенно ни к чему, так как «тойота» на парковке в супермаркете. У отца, конечно же, лежат в кармане ключи от этой блядской машины, а вот в ящике стола запасных ключей нет.
– Мама! – говорит Дарлин. – Я хочу к маме!
«Увы, – думает Пег, – мамы больше нет. Ты хочешь ко мне».
Женщина наблюдает, как мужчина непроизвольно делает шаг назад и падает, спотыкаясь о летящие во все стороны грабли и лопаты. Мальчик застыл. Держась за капающий шланг, он уставился на нее с разинутым ртом. Он выглядит как глупый теленок, каковым и является.
Мужчина упал, так что сначала – мальчик.
Она подходит к нему тремя длинными шагами и вонзает оружие в мягкую плоть нижней части живота, чуть выше бедра и чуть ниже ребра. Это отработанный прием. Мальчик кричит, роняет шланг и инстинктивно прижимает руки к ране, пытаясь унять боль и перехватить поток крови, а она перебрасывает лезвие в другую руку – и протыкает им живот с другой стороны. Теперь у парня две заботы вместо одной.
Она снова меняет руку и наносит новый удар.
Меняет руку в четвертый раз и снова ударяет.
Рубит его, точно дерево.
Только деревья не визжат.
Мужчина пытается встать, поэтому она пинком отправляет его обратно на грабли и лопаты. Внутри клетки собаки неистовствуют. В воздухе разлит запах свежей крови.
Она тоже чувствует этот запах. Как внутри клетки, так и снаружи.
Это запах победы, еды, жизни.
Еще дважды она наносит жестокие удары, и вторым из них перерубает мальчику позвоночник. Дерево свалено – оно распадается на две части.
И ни одна из частей не знает, что она уже мертва. Ноги дергаются и дрожат. Рот и глаза открываются и закрываются. Руки хватают пустой воздух.
Позже, возможно, она его съест. Может, его пенис, нос. Может, его сальные глаза, шпионившие за ней. Но еще есть мужчина – он стоит на коленях и тянется к чему-то вверху.
Пег роется в сумочке мисс Ратон в поисках ключей от машины. Она все еще держит Дорогушу за руку, но Дорогуша хнычет и плачет, и дергает ее, мешая сосредоточиться. Она высыпает содержимое сумочки на пол в гостиной.
– Черт побери, черт побери, черт побери! – повторяет она, как заведенная.
Ключи либо у нее в кармане, либо в замке зажигания. В любом случае она не может рискнуть выйти наружу, чтобы это проверить. Она также не может допустить, чтобы Дарлин увидела свою мертвую мать на крыльце.
Им придется уйти отсюда пешком.
Женщина рычит, подходит к мужчине и разрывает на плече платье, которое он ее заставил носить. Оно падает к ее ногам. Она свободна от всех атрибутов мужчины.
Крис Клик в панике, но его рука шарит по полке – и находит короткоствольное ружье двенадцатого калибра с бумажным полотенцем, засунутым в конец ствола от пыли. Оружие для крупной, хищной дичи. Он хватает его. Наступает момент триумфа, когда он наставляет ружье на нее, крича: «Блядская сука!»
Как раз тогда женщина ударяет его лезвием по голове, но он уже нажал на спусковой крючок. Ошметки полотенца разлетаются вокруг него хлопьями снега, а он чувствует себя так, словно кто-то воткнул ему в ухо ледоруб.
Он снова падает на колени и роняет дробовик, прижимая обе руки к разорванному уху и посеченной картечью голове – и смотрит на улыбающуюся женщину.
Пег и Дорогуша слышали выстрел, и Пег подумала: «Неужели отец застрелил ее? Прикончил? Может ли он каким-то образом узнать, что это она ее освободила, и будет ли она следующей? Или смерть ждет их обеих?» Ее отец способен на все, теперь она это знает. Дорогуша плачет так сильно, что едва дышит. Бедняжка в ужасе. Ей нужно отвлечься. Чем угодно. Пег торопит ее обратно на кухню. На полке – упаковка из шести литровых бутылок воды «Дир Парк». Она хватает одну и сует ее в руки Дорогуше.
– Вот, не урони, – говорит она. – Что бы ни случилась, не роняй ее. Пошли!
Это срабатывает. Теперь Дорогуше есть чем себя занять. Не уронить бутылку с водой. По крайней мере, теперь она не захлебывается слезами. Она бежит по коридору к входной двери.
– Погоди! СТОЙ! – кричит в ужасе Пег. Там лежит их мертвая мать.
Дорогуша останавливается на полпути и поворачивается к ней.
– Выходим через заднюю дверь, – говорит Пег. – Ну, живее!
Мужчина воет от боли.
Он поднимает окровавленную руку, умоляя о пощаде.
«Пожалуйста!» – говорит он.
Она понимает это слово. Она слышала его уже много раз. Она ударяет по запястью мужчины; рука не оказывает достаточного сопротивления, а лезвие не настолько острое, чтобы срубить его за один удар подчистую, поэтому запястье повисает на струпьях кости и сухожилий, фонтанируя кровью. Мужчина поднимает вторую руку, хватаясь ею за первую. Она ударяет и по этому запястью, и на этот раз результат куда лучше. Рука кувыркается в воздухе и ударяется о клетку, в которой лают собаки.
– Нет, нет, нет, – причитает он, – и она тоже понимает это слово.
Он кричит, как ребенок, когда она опускает лезвие. Она разрезает его от грудины до промежности. Для такой мягкой плоти лезвие достаточно острое.
Мужчина выглядит озадаченным – так быстро это произошло. Но он не понимает, что именно с ним только что произошло. Она ему показывает. Бросает лезвие, садится на корточки рядом с ним, тянется к каждой стороне длинной раны и раздвигает ее, как будто мужчина – это высокий камыш; она широко раскрывает его и погружает голову внутрь. Сквозь жар и сырость она слышит его крики.
Она вытаскивает зубами жгут кишок и тут же его выплевывает. Кишки воняют.
Мужчина все еще в сознании, машет руками, в его глазах удивление и ужас. Вторая рука отпала и лежит рядом с ним. Она снова погружает в него голову, впивается зубами в печень, вытаскивает ее и начинает жевать. Печень тоже воняет. Она выплевывает и ее.
На этот раз она протягивает руку внутрь и вырывает сердце.
Его она ест с удовольствием. Сердце нормальное.
Она встает. Собаки сходят с ума, лают и скребут клетку когтями, хотят добраться до свежего мяса. Внутри клетки – какое-то странное существо. Но оно не скребет стенку, а хватается за нее. У него нет глаз, и оно такое же окровавленное, как и собаки.
Но это – человек. Человеческое дитя.
Она помнит голос, доносившийся из погреба. Теперь она слышит его снова. Что-то среднее между лаем и криком.
Она подходит к клетке и открывает дверь. Собаки рвутся наружу и набрасываются на тела. Она видит, что собаки не голодны – они уже поели, а в клетке лежит третье тело, почти полностью съеденное.
Собаки не голодны, они злы.
Ребенок тоже выбегает, но Женщина хватает его сзади за шею и берет на руки. Видит, что ребенок женского пола. Девочка вырывается и пытается ее укусить.
– Чихо, – говорит она, – чихо. – В смысле – «тихо», «успокойся».
Но девочка не успокаивается. Она воет и огрызается. Женщина сильно ее шлепает, а затем начинает гладить. Поглаживает голову, спину, плечи и бедра. Дитя мало-помалу затихает. Женщина подводит ребенка к телу мужчины, наклоняется, достает наполовину съеденное сердце и предлагает ребенку. Тот сначала нюхает его, а затем цепко хватает – и начинает грызть.
Она снова наклоняется, вырывает у мальчика правый глаз, бросает в рот и жует. Пусть остальное достанется собакам. В доме есть маленькая девочка. Зрячая, не то, что эта, и младше ее. Она видела ее в погребе вместе с остальными.
Девочка явно вкусная.
Она поднимает оружие с окровавленного грязного пола и выходит в надвигающуюся ночь.
Глава 35
Дорогуша снова очень напугана.
Темно, а у них только один фонарик, да и тот постоянно мигает и норовит погаснуть, так что Пегги приходится трясти его, чтобы он снова включился, и она совсем не знает леса – ей не разрешают здесь играть. А где мама? Почему мама не с ними? И почему у Пегги такая потная рука? И что они вообще делают в лесу ночью?
Она крепко держит бутылку с водой под другой рукой, потому что Пегги сказала: «Не урони ее, что бы ни случилось», но потом свет снова гаснет, и старшая сестра встряхивает фонарик, чтобы заставить его работать, и она внезапно падает, потому что падает старшая сестра, и она падает вместе с ней, и бутылка ускользают от нее, и Пегги говорит: «А-а-а! Блядь!» – чего она говорить не должна.
В доме никого нет. Она понимает это, как только туда входит.
Женщину это забавляет. Безглазый ребенок последовал за ней и бегает вокруг нее на четвереньках, пыхтя, как собачка, пока они пробираются по дому. Ребенок очень похож на нее. Он не может видеть, но ощущает запахи. Это чувство у него сильно развито.
Женщина чувствует запах девушки и ее младшей сестры. Их страх витает в воздухе, как запах илистого берега у ручья. Они вышли через заднюю дверь. Когда она пересекала двор, то заметила, что за домом сплошной лес.
