Джек Кэнфилд – Куриный бульон для души. Выход есть! 101 история о том, как преодолеть любые трудности (страница 47)
Я внезапно осознала, что, как и в игрушечном грузовике, все «детали», из которых состоял Сэмми, идеально составляли одно целое. Вместе эти мелкие частички были моим братом, который смотрит на мир не так, как остальные. Его действия в четырехлетнем возрасте помогли мне понять, что все мы состоим из своих деталей и имеем собственное предназначение. Теперь я вижу красоту в этих особенностях.
Сэмми может рассказывать мне о чем угодно: о математике, числах, президентах – или как угодно демонстрировать свою невероятную память. Множество особых качеств, которыми наделен мой брат, дарят мне вдохновение. Я больше не плачу из-за его диагноза – я улыбаюсь. Я не вижу страшную вещь, которую называют аутизмом. А вижу своего гениального брата Сэмми, который озаряет светом даже самые темные дни. И каждый день открывает мне что-то новое.
Вы совершенно здоровы
– Поезжай без меня!
Вот что я ответила своему мужу Робу, когда он сказал, что компания, в которой мы оба работали, хочет перевести его в Цинциннати, штат Огайо.
Я не желала и думать о переезде из Рима в Соединенные Штаты: мне совсем не хотелось оставлять родных и друзей. Мне казалось, что, если достаточно долго сопротивляться и говорить «Я не поеду», можно будет все отменить. Мужу была важна карьера, но он не стал бы жертвовать ради нее нашим браком, по крайней мере, нарочно.
Я подумала, что вынесла ультиматум и решение остаться в Европе уже принято и не обсуждается. Но Роб продолжил поднимать эту тему. Он пытался убедить меня, что переезд станет прекрасной возможностью для нас обоих.
– Только представь: мы сможем посетить все американские достопримечательности. У тебя не будет времени тосковать по дому. А если заскучаешь, самолеты из Цинциннати в Европу летают каждый день.
Наша компания обещала подыскать мне работу в филиале мужа, но даже это не могло меня убедить. Я всеми силами пыталась отговорить его от переезда. Я тянула за все струны. Я дулась. Я уговаривала. Я угрожала уйти от него. Но все было бесполезно. Такой беспомощной я не чувствовала себя никогда. Конечно, мне не хотелось, чтобы муж ехал один. Несмотря на мои непрестанные угрозы, на самом деле я не собиралась его бросать.
Через несколько месяцев руководство Роба подтвердило, что переезд, которого я так боялась, состоится. К тому времени страх перед жизнью на другом континенте практически парализовал меня. Еще я очень переживала о том, что скажут мои родители. Они ведь придут в ужас, если узнают, что их единственная дочь будет жить на другом конце света.
В безвыходных ситуациях мой организм всегда реагировал одинаково: я заболевала. В этот раз у меня развился тяжелый колит. Поначалу просто побаливал низ живота, потом спазмы участились, и через несколько недель я постоянно мучилась от боли. Обезболивающие не помогали. Семейный врач обеспокоился тяжестью моих симптомов и заставил меня сдать длинный список анализов. Но все было чисто. У моего состояния не было никаких физиологических причин. Тем не менее боль с каждым днем все усиливалась. Доктор развел руками и выдал направление к специалисту. Меня приняла добродушная женщина средних лет, которой я сразу же доверилась. Она посадила меня на строгую диету с низким количеством клетчатки, чтобы мой организм отдохнул, и назначила очередную серию анализов. Все они показали, что мой кишечник здоров, не считая постоянных спазмов. К счастью, мудрый доктор помогла мне увидеть то, что я игнорировала.
– Вы совершенно здоровы, – сказала она. – Может быть, вы из-за чего-то сильно переживаете?
– Моего мужа переводят по работе в Соединенные Штаты, а я туда не хочу, – поделилась я. – И не хочу, чтобы он ехал без меня. Мне очень страшно.
Некоторое время доктор тихо смотрела на меня, а затем подытожила:
– Ну что ж, вам придется определиться, ехать или нет. Только не тяните с решением. Нельзя и дальше прятать голову в песок. Ваше тело давно пытается вам об этом сказать. Прислушайтесь к нему.
Я кивнула. Это был очевидный и понятный ответ.
– Я выпишу вам обезболивающие уколы. Их легко ставить самой себе. Каждое утро…
Но я не стала слушать. Включилась моя практичная сторона. Зачем ставить уколы от боли, которая вызвана переживаниями? Какой в этом смысл? Мои тревоги о переезде выражались в виде невыносимой боли в животе. Мне нужно было снова взять под контроль свою жизнь. Я должна была сама принять это трудное решение, взять ответственность за него и жить с последствиями.
Выйдя из кабинета доктора, я разорвала рецепт на уколы и пустила клочки бумаги по ветру. Он мне больше не требовался. Мне нужна была хорошая книга про Соединенные Штаты для подготовки к новой жизни за рубежом. Как только я решила дать Цинциннати шанс, боль ушла и больше не возвращалась.
Через несколько месяцев мы переехали. Весь полет я проплакала, сомневаясь в том, что приняла правильное решение. Наш самолет приземлился в разгар грозы.
– Куда ты меня привез! – воскликнула я с укором.
Ну зачем же я послушалась?
Такси доставило нас к нашему временному жилью в центре Цинциннати. Квартира была светлой и просторной. Из огромных окон открывался великолепный вид на реку Огайо. Я почувствовала себя немного лучше. На следующее утро мы пошли гулять и изучать город. Я вытягивала шею, чтобы посмотреть на небоскребы. Повсюду царила чистота.
Кругом стояли огромные разноцветные горшки с цветами. Люди улыбались и приветствовали нас. Все это были хорошие знаки: солнце, улыбки, голубое небо, цветы, прекрасная архитектура. Может быть, мне здесь все-таки понравится?
Это произошло двадцать лет назад. А ведь сначала мы приехали всего на два года. Но потом решили остаться еще на год, и еще, и еще… К моему удивлению, мы оба влюбились в Штаты. Когда срок наших виз истек, мы подали заявки на постоянное проживание и отпраздновали получение вида на жительство. Несколько раз в год мы продолжали ездить в Европу, чтобы не терять связи с семьей и друзьями. Но в Цинциннати у нас появилось еще больше друзей. Теперь я скучала по этому городу, когда уезжала. Четыре года назад мы вышли на пенсию, зная, что Соединенные Штаты стали нашим домом, где нам хочется состариться. Мы получили американское гражданство, переехали из Огайо во Флориду и купили дом.
А я до сих пор упрекаю Роба, что он мог уехать в Америку без меня. Хотя, конечно, он всегда знал, что когда-нибудь я бы к нему приехала. И он прав.
Красный конверт
– Да ладно! Эта девчонка – ваш учитель?
Подходя к своему классу, я сразу же поняла, что что-то не так. Мои ученики кучкой собрались вокруг двери кабинета, в котором проводились вечерние начальные курсы грамматики. Незнакомый высокий мужчина средних лет стоял в центре и смотрел на одну из учениц, которая указывала пальцем в мою сторону.
Я постаралась скрыть смущение. Мне было тридцать два года, но даже с волосами, забранными в пучок, я выглядела гораздо младше – даже младше своих учеников. При виде меня мужчина ехидно усмехнулся. Я вздохнула.
После аспирантуры я работала в некоммерческой организации редактором, но зарплаты не хватало на то, чтобы платить по счетам. Поэтому я решила устроиться на вечернюю подработку на факультет английского в местный общественный колледж. В детстве я всегда мечтала стать учителем. Но тогда на месте учеников я представляла себе детишек с горящими глазами, а не вот это. Я понятия не имела, как вести себя со взрослыми.
Мой подготовительный курс предназначался для первокурсников, которые не добрали баллов на вступительном экзамене по английскому. Половина моих студентов считала, что попала сюда незаслуженно. А второй половине было в принципе наплевать. Преподавать было и так нелегко, а мне еще нужно было работать с другими педагогами, которым я годилась в дочери!
Подходя к двери своего класса, я потерялась в лесу студентов. Прямо надо мной возвышался мужчина как минимум лет на десять меня старше и на целую голову выше.
– Вы что-то перепутали?
Он хотел занять наш кабинет.
– Пройдите в другой класс, мисс…
– Беннетт. Я преподаватель, – хоть я и растерялась, но старалась не подавать вида. – Извините, сэр, но по вторникам этот кабинет занят нашим классом. Это вам придется найти другое помещение.
Мужчина уступил, и я принялась готовиться к занятию, но моя уверенность в себе пострадала. Мне казалось, что у меня не осталось сил на целый класс студентов, которым не хотелось быть на занятии. Я выдавила из себя улыбку и начала урок.
В такие дни мне не хотелось там работать. Я была уставшей и перегруженной, мне казалось, что я никого ничему не могу научить. К концу года больше половины моих студентов бросили ходить на занятия. А из оставшейся горстки половина занималась из рук вон плохо.
Я чувствовала себя неудачницей. И о чем только я думала? Я – писатель. Мне лучше работается в одиночестве, когда никто не спорит и не огрызается. С чего я взяла, что могу преподавать? Отзывы студентов о моем курсе были ужасными.
Однажды вечером мне позвонил заведующий кафедрой, чтобы утешить:
– Не переживай. Ты все делаешь как надо. Всем студентам не угодишь. Это норма.
Но мне это не казалось нормой. Я не хотела оставаться на следующий семестр. Перед рождественскими каникулами я в последний раз зашла в учительскую, чтобы оставить заявление об уходе и забрать свою почту. Под программой весеннего курса обнаружился красный конверт.