Джек Кэнфилд – Куриный бульон для души. Не могу поверить, что это сделала моя кошка! 101 история об удивительных выходках любимых питомцев (страница 19)
Мы представляли себе наше путешествие так: собаки едут с нами в машине, а Йода – в автодоме, в удобной деревянной переноске с ковровым покрытием и проволочной сеткой по бокам. Компанию ему составляет еще один наш питомец – канарейка по имени Педро. На всякий случай ветеринар выписал успокоительное для собак и кота.
Накануне отъезда мы заперли животных и переночевали в автодоме. Мы собирались выехать в семь утра, однако Йода каким‐то невероятным образом умудрился сбежать, и мы потратили целых четыре часа на его поиски. Когда он вышел из-за густого куста на краю двора, мы отругали его, обняли и дали ему успокоительное, полученное от ветеринара. Заперев кота в переноске, мы закрыли дверь трейлера.
Я сидела с ним, пока он не уснул, затем запустила в салон собак. И вот, наконец, мы вывели машину и тяжелогруженый прицеп с подъездной дорожки.
Через двадцать минут мы прибыли в соседний маленький городок Рандфонтейн. Люди оборачивались и показывали на автодом пальцами, пока мы медленно ехали по главной улице.
– Что случилось? – встревоженно спросила я.
– Не знаю, но мы не можем остановиться прямо здесь.
Роб затормозил на единственном светофоре, и тут мы услышали пронзительный детский крик.
– О нет. Это Йода! – воскликнула я. – Почему он не спит?
Шеба выпрямилась, подергивая ушами. Кэнди глядела на трейлер через заднее стекло, ее глаза были полны слез.
Наконец Роб затормозил, и я бросилась к трейлеру.
– Йода, все в порядке, – произнесла я.
Но все было не в порядке. Йода лежал на боку, яростно цепляясь за проволочную сетку и пытаясь перегрызть ее зубами. Из его десен текла кровь.
Я вытащила обезумевшее животное из клетки. Кот прижался к моей шее, плача, как новорожденный младенец.
– Что же делать? Мы не можем оставить дверь открытой. Он разнесет фургон. И мы не можем подпустить его к Педро.
Канарейка весело щебетала, раскачиваясь взад-вперед на качелях в своей клетке. По крайней мере, один из нас наслаждался путешествием.
– Давай попробуем усадить его в машине, – предложил Роб. – Когда начнет действовать лекарство, перенесем обратно в автодом.
Собаки радушно встретили Йоду. Шеба вылизала ему мордочку, а Кэнди обнюхивала со всех сторон, проверяя, нет ли у него травм. Йода мяукал и ворчал, жалуясь на то, как мы с ним обошлись.
Едва мы тронулись, Кэнди запрыгнула на свое место у заднего стекла и сразу же задремала. Шеба откинулась на сиденье, вздохнула и закрыла глаза. Йода тоже нашел прохладное местечко под водительским сиденьем, зевнул и позволил лекарству сделать свое дело. Через несколько мгновений все трое крепко спали.
Каждый раз, когда мы останавливались передохнуть, две собаки вскакивали на ноги, а Йода выбирался из своего укрытия. Мы прогуливались по траве, держа всех троих на поводке: возбужденную немецкую овчарку, степенного мальтийского пуделя и торжествующего Йоду. Этот кот боролся за свое право ехать в машине как полноправный член семьи и – победил.
Три дня спустя мы подъехали к новому дому. Три головы одновременно высунулись в окно машины. Внутри трейлера Педро запел свою радостную песню. Мы были готовы начать свою новую жизнь. Вместе.
Охотница
Мне позвонили из местного приюта и спросили, не соглашусь ли я взять двух котят, мать которых погибла под машиной.
Малышам было не больше нескольких дней от роду, они нуждались в круглосуточном тепле и особом кормлении. Пришлось принести в офис коробку, одеяла, бутылки с горячей водой и специальную смесь. В целом мне довольно успешно удалось заменить им маму-кошку. Единственной проблемой оставалось вылизывание, но и здесь выход нашелся в виде окунания в теплую воду и сушки феном.
Когда котята подросли, я нашла для одного из них безопасный дом. Но Мисс Мэннерс осталась жить у нас. Она была буквально приклеена ко мне. Именно так, наверное, выглядит запечатлевание.
Я хотела, чтобы Мисс Мэннерс была домашней кошкой, но она так суетилась, когда я выходила на улицу, и так жалобно мяукала мне вслед с подоконника, что я уступила. Мы живем в малонаселенной местности, за домом у нас есть пруд и гектары полей, лесов и кустарников. Мисс Мэннерс никогда не уходила далеко, и домой мы всегда возвращались вместе.
Однажды мы с другом купались в пруду. Мисс Мэннерс, которой тогда было около полугода, сидела на берегу. Она мяукала и мяукала и все ближе подходила к пруду, пока ее передние лапы не оказались в воде. Но кошка забиралась все дальше, не переставая плакать, и в конце концов начала грести в мою сторону. Я поймала ее и отнесла на берег.
Примерно через месяц Мисс Мэннерс рискнула отправиться в лесистую часть болота в девяноста метрах от дома. Она вернулась с мертвой лаской – коричневым горностаем, у которого было два аккуратных прокола на шее. Друг-натуралист посмотрел на него и попросил сохранить для своей коллекции. Он сказал, что почти не встречал в нашем районе следов маленьких ласок. И добавил, что это, должно быть, была старая или раненая ласка, раз даже такая молодая и неопытная охотница, как Мисс Мэннерс, смогла ее поймать.
Лето шло своим чередом, и однажды я нашла у себя на крыльце мертвую, но абсолютно неповрежденную рыбу-бычка. Это выглядело так, будто глупая рыба случайно выпрыгнула из пруда, а Мисс Мэннерс нашла ее и принесла мне. Но на следующий день на ступеньках появилась еще одна рыба-бычок.
«Что за странное явление», – думала я, сидя с книгой в шезлонге. И тут увидела, как Мисс Мэннерс заходит в пруд по самое брюхо, несколько минут стоит неподвижно, а затем – всплеск! – протыкает когтями маленькую рыбку, вытаскивает ее на берег и относит на крыльцо.
Следующий триумф Мисс Мэннерс состоялся в разгар зимы. И снова я была с ней на улице, на этот раз – счищая снег с машины. Кошка решительно двинулась через болото, скрылась в лесу и через некоторое время появилась снова с очередной лаской в зубах, на этот раз – белой.
Самое удивительное, что на этом все и закончилось. Словно доказав свое мастерство в качестве охотника и рыболова, Мисс Мэннерс прожила следующие восемнадцать лет в тепле и уюте – как и положено приличной кошке.
Под защитой Нормандии
Я принесла эту кошку домой, когда ей было шесть недель, а мне – двадцать один год. Я училась в колледже. Однажды, увидев объявление в местной газете, я позвонила по указанному номеру и попросила оставить мне одного из новорожденных котят. Мне нужен был кот. Я уже подобрала для него имя – Норман.
В назначенный день я приехала за Норманом. Дверь открылась, и в комнату вошла мама-кошка. За ней, буйно резвясь, вкатился тот, кому, согласно моим планам, предстояло стать Норманом. Процессию замыкал еще один котенок – маленькая девочка с дрожащими кривыми лапами и редкой тусклой шерстью. Хозяева небрежно обозвали ее «коротышкой» и больше вниманием не удостаивали. Однако это не мешало ей счастливо держать хвост торчком.
Я приехала сюда за мальчиком, но «коротышка» намного больше нуждалась в моей любви. Наши глаза встретились, и я сразу почувствовала связь. Это была судьба. Я назвала «коротышку» Нормандией.
Эта кошка была такой крошечной, что обычный лоток оказался для нее слишком большим. Тогда я устроила первый кошачий туалет в крышке от обувной коробки. Я кормила ее смесью из детского питания, рисовых хлопьев и молочных консервов, пока она не стала достаточно большой, чтобы перейти на корм для котят. По мере того, как «коротышка» набирала вес, ее мех становился все более мягким и густым, а лапы – крепкими. Она спала рядом со мной на подушке, свернувшись калачиком между моим плечом и шеей. Будила меня, атакуя мои ресницы своими маленькими лапками, и обожала забираться вверх по моей ноге, как по дереву.
Мы с Нормандией взрослели вместе. Она была рядом во время всех главных перемен в моей жизни. Служила утешением, когда скончался мой отец, и помогла мне выбрать мужа. Когда я встретила, наконец, подходящего человека, то предупредила его, что для начала он должен понравиться моей кошке. Нормандия прекрасно разбиралась в людях и тоже влюбилась в него.
Примерно через год после свадьбы мы с мужем купили дом в сельской местности. Теперь у Нормандии был двор, на котором можно играть. Ей нравилось составлять мне компанию, пока я работала в саду. Она каталась в грязи, общалась с птицами и дремала на солнышке.
На нашей улице жили несколько вполне дружелюбных собак. Они свободно бродили по окрестностям. Нормандия не убегала от них, а они, в свою очередь, не преследовали ее.
Однажды днем я выдергивала сорняки с клумбы перед домом, а Нормандия сидела рядом. Вдруг на дорожке показался один из знакомых псов, и в этот момент Нормандия сделала нечто странное: поднялась и встала между мной и собакой. Пес удивился и стал пятиться. Нормандия двинулась за ним.
Не совсем понимая, что делать с агрессивной кошкой, пес отступал все дальше. Я решила не провоцировать ситуацию, собрала садовые инструменты и перешла поближе к дому. Нормандия последовала за мной, время от времени оглядываясь через плечо, чтобы свирепо посмотреть на пса.
В следующий раз, когда я работала во дворе, а пес пришел в гости, кошка набросилась на него, как разъяренный лев. Пес был шокирован, но уходить не торопился, и тогда она, шипя и плюясь, влетела ему в морду.