Джек Холбрук Вэнс – Золото и железо. Кларджес (ЛП) (страница 71)
Вернувшись в Трианвуд, Кудеяр направился прямо в апартаменты канцлера. Аймиш спал на диване. Кудеяр опустился в кресло.
Канцлер проснулся и сел, протирая глаза: «А, Гэйвин! Сегодня, кажется, праздник? Как идут дела в городе?»
Кудеяр ответил не сразу: «Я сказал бы, что дела идут из рук вон плохо».
«Почему?»
«В воздухе висит напряжение. Все волнуются. Текущий поток растрачивает энергию, но, когда потоку преграждает путь плотина, масса накопившейся воды становится опасной».
Аймиш почесал в затылке и зевнул.
«Город перенаселен, — продолжал Кудеяр. — Сегодня типичный горожанин не знает, куда себя деть, и бродит по улицам. Он не знает, зачем он это делает, но, тем не менее, бродит и бродит».
Аймиш нахмурился: «Вы изображаете типичного горожанина помрачневшей и усталой личностью».
«Таково мое намерение».
«Какая ерунда! — без обиняков выпалил Аймиш. — Кларджес не могли бы построить такие люди».
«Согласен. Но эпоха нашего величия прошла».
«О чем вы говорите? — воскликнул канцлер. — Наши организации никогда еще не работали так эффективно, мы никогда раньше не производили больше продукции с меньшими затратами, мы потребляем больше, чем когда-либо, но при этом создаем меньше отходов».
«И никогда еще паллиатории не были так переполнены», — напомнил Кудеяр.
«Я вижу, сегодня вы просто излучаете оптимизм».
Кудеяр заметил: «Иногда я не понимаю — зачем вообще стремиться к подъему? Зачем карабкаться вверх и становиться амарантом, если мир рушится перед нашими глазами?»
Аймиша такие рассуждения отчасти забавляли, но и тревожили тоже: «Просто у вас сегодня отвратительное настроение».
«Великий человек — талантливый канцлер — мог бы изменить будущее. Мог бы спасти Кларджес».
Аймиш тяжело поднялся на ноги и побрел к столу: «У вас в голове копошатся самые странные идеи. Наконец, — он улыбнулся, — я начинаю понимать, почему о вас ходят такие слухи».
Кудеяр поднял брови: «Слухи? Обо мне?»
«Да, о вас, — канцлер стоял у стола и смотрел на Кудеяра сверху вниз. — Мне приходилось слышать самые достопримечательные вещи».
«Что вы имеете в виду?»
«Говорят, за вами тянется черная тень. Говорят, что, где бы вы ни появились, происходят самые ужасные вещи».
Кудеяр крякнул: «Кому охота придумывать такую чепуху?»
«Ну, например, Каспару Джарвису, генеральному директору Коллегии Палачей».
«Генеральный директор занимается праздным распространением сплетен. А тем временем извращенцы и авгуры нависли, как топор палача, над всей нашей культурой».
Аймиш снова улыбнулся: «Помилуйте! На самом деле все это не так уж серьезно, не правда ли?»
Кудеяр поднял вопрос об авгурах в качестве страшилища, только для того, чтобы получить доступ к гардеробу канцлера — но теперь ему приходилось оправдывать эту шараду и защищать свои доводы.
Канцлер продолжал: «Извращенцы — неорганизованные хулиганы, психически неуравновешенные люди. Авгуры и пифии — блуждающие мыслями выше облака ходящего фантазеры, романтические идеалисты. По-настоящему опасные отбросы общества гнездятся в квартале Тысячи Воров на окраине Карневала».
Кудеяр покачал головой: «Этих мы хорошо знаем, они изолированы. Другие — рядом с нами: там, здесь, повсюду. Например, авгуры подкапываются незаметно, тихой сапой. Если им удастся заразить других своей основной идеей — убедить других в том, что Кларджес болен, что Кларджес нуждается в срочном исцелении — только тогда они будут довольны. Их цель состоит в постоянном приумножении числа авгуров».
Аймиш в замешательстве растирал лоб ладонью: «Но эта основная идея — именно то, о чем вы говорили пять минут тому назад! Получается, что вы сами — авгур из авгуров!»
«Может быть, это так, — согласился Кудеяр, — но мое решение проблемы носит не столь революционный характер, как многие предложения авгуров».
Аймиш не сдавался: «Всем и каждому известно, что мы живем в эпоху Золотого Века! Генеральный директор говорит, что…»
«Завтра вечером, — прервал его Кудеяр, — состоится собрание авгуров. Если вы придете на это собрание вместе со мной, вы своими глазами убедитесь в том, что происходит».
«Где они собираются?»
«В Карневале, во Дворце Откровений».
«В этом бедламе? И вы принимаете их всерьез?»
Кудеяр улыбнулся: «Приходите, сами увидите». 3
Карневал кишел людьми; бульвары и проспекты растекались плотными потоками разноцветных костюмов. Лица в масках и полумасках проплывали мимо, мгновенно растворяясь в толпе, мимолетные, как гаснущие искры металла в кузнице.
Кудеяр надел новый костюм, изготовленный из светящихся оранжевых язычков и струек, имитировавших пламя. Лицо его закрывала блестящая маска из пунцового металла, отражавшая сполохи и мерцание искусственного огня — он выглядел, как шагающий факел.
Аймиш выбрал не менее впечатляющий костюм: церемониальное одеяние матаганского воина. Он звенел колокольчиками и сверкал многогранными выпуклостями, опушенный дрожащими зелеными перьями и черной бахромой. Головным убором ему служило величественное сооружение из прозрачного красного, зеленого и синего стекла, переплетенного светящимися белыми лентами.
Аймиш и Кудеяр заразились всеобщим возбуждением; они смеялись и оживленно болтали. Аймиш, по всей видимости, предпочитал не вспоминать о цели, которая привела их в Карневал, но Кудеяр упрямо вел его мимо разнообразных развлекательных заведений. Они прошли под эмалированным Мостом Шепотов с напоминающим пагоду навершием и створными окнами в форме сердец. Перед ними уже возвышался Дворец Откровений. Синие колонны поддерживали темно-зеленый архитрав с надписью на имитирующем развернутый свиток фоне: «
Их приветствовала суматоха звуков и образов. Вдоль стен держали в руках пылающие факелы архаические статуи античных богинь со слепыми белыми глазами; высокий потолок скрывался в тени. Перед каждым факелом было устроено возвышение; на каждом возвышении стоял более или менее возбужденный оратор, мужчина или женщина, громко или не очень громко разглагольствуя перед слушателями. На одной из платформ два оратора соревновались, привлекая внимание толпы, но в конце концов, окончательно раздраженные друг другом, начали драться, стараясь столкнуть друг друга кулаками и коленями.
«Кто отправится со мной в плавание? — вопрошал человек на другом возвышении. — Баржа у меня есть, но требуются дополнительные средства. Уверяю вас, мой остров существует, и на нем видимо-невидимо плодоносных фруктовых деревьев!»
«Это Киссим-Примитивист, — объяснил Аймишу Кудеяр. — Он уже десять лет пытается организовать колонию на своем острове».
«Мы будем купаться в теплой воде и спать на пляже — такова естественная жизнь, простая и свободная…» — призывал Киссим.
«А как насчет варваров-каннибалов? — выкрикнул один из слушателей. — Кто кого съест первый — мы их или они нас?» Толпа рассмеялась.
Киссим яростно протестовал: «Варвары совершенно безопасны, они воюют только друг с другом! Так или иначе, остров — мой: варварам придется его покинуть».
«Ага, с сотней новых трофеев-черепов!»
Слушатели веселились почти неприлично; Аймиш с отвращением поморщился. Кудеяр подвел его к следующей платформе.
«Союз заходящего Солнца, — пояснил своему спутнику Кудеяр, — главным образом гларки».
«…А затем, когда наступит конец — о братья и сестры, не отвращайте взоры свои, ибо воистину говорю я вам: конец станет началом! Мы возвращаемся в лоно великого Друга, мы будем жить вечно в ореоле славы, превосходящем меркнущую славу амарантов! Но мы должны укрепляться верой, мы должны отречься от мирской гордыни, мы должны верить!»
«…Десять тысяч непобедимых бойцов — все, что нам нужно, это все, к чему мы призываем! — доносился голос с другого возвышения. — Незачем проливать пот и кровь, продлевая остаток жизни здесь, в Кларджесе. Я поведу вас, я встану во главе Легиона Прозрения! Нас будет десять тысяч, десять тысяч в серебряных доспехах, с оружием в руках! Мы пройдем победным маршем через Таппани, мы освободим Мерцию, Ливернь и Эскобар! А потом мы сделаем себя амарантами. Всего лишь десять тысяч бойцов, Легион Прозрения…»
На противоположной платформе стояла хрупкая женщина с лицом белым, как мел. Ее пушистые черные волосы трепетали при каждом движении головы. Ее глаза, нежные и диковатые, смотрели куда-то вдаль, в пространство за пределами представлений стоявших под ней слушателей: «…Страх и зависть, они все еще живут среди нас, но в чем их смысл, в чем их оправдание? Ни в чем, им нет оправдания. Бессмертие доступно гларку так же, как амаранту: никто не умрет! Как продлевает жизнь амарант? Он эмпатически синхронизируется с суррогатами, он полностью отождествляется с ними. Как будет продлеваться жизнь гларка? Почти таким же образом. Но гларк отождествляется не с суррогатами, а с человечеством, его суррогаты — все люди будущего. Он отождествляется с человечеством, и, когда снисходит завершение бытия, наступает преображение — он вмещается в новую жизнь. Он живет вечно!»
«А это кто такая?» — спросил Аймиш.