Джек Хан – Книга Соль (страница 5)
Она шла домой по улицам, чёрным, как обсидиан —
скользким, коварным, будто сами камни ждали,
когда ты оступишься.
Под ногами гремело —
сухо, как гадальные кости в старом мешке.
Хруст, от которого внутри сжимается всё живое.
Весна не толкала —
она подставляла ногу.
Не обязательно физически.
Достаточно – в мысли.
Дом стоял в отдалённом квартале —
тихом, как недосказанная молитва.
У ворот уже разворачивался человек.
Худой, как кипарис на склоне.
Глаза уставшие – от слишком многих «попробуем ещё».
Перчатки белели на его руках.
Натянуты неловко,
будто сами руки пытались отказаться от прикосновений.
Глава 3
– Алиса, – сказал, врач не поднимая взгляда. – Я… недолго.
Обезболивающее почти не действует.
Она не ест.
Я… боюсь. Скоро. Очень скоро.
Ты… просто будь рядом. Не жди чуда.
Он ушёл быстро, будто опоздал на что-то.
А в воздухе осталась тень.
Слово «боюсь» – не звук, а трещина. Лёгкая, тонкая, но неизлечимая.
Алиса осталась на пороге.
Рука долго шарила по карманам, ключ будто ускользал – не хотел участвовать.
Когда она открыла дверь, иней треснул, как лёд под ногами ребёнка.
В доме было тепло, но это не был уют.
Это было застывшее тепло – как в комнате, где давно никто не смеялся.
Запахи – чабрец, смола, воск.
И что-то ещё – как слабый след чужого сна. Или прошлого, которое не ушло до конца.
Алиса молча сняла плащ. Повесила у зеркала, не глядя в отражение —
будто опасалась, что увидит не себя, а что-то другое.
Прошла на кухню. Увидела сумку с баночками
Он опустошалась, как сосуд:
одна склянка, вторая, третья – щёлк, клац, всплеск воды.
Пальцы красные, опухшие – как будто жили своей жизнью, и она была им в тягость.
Она включила воду. Тёплая струя наполнила раковину.
Руки – в воду.
Тишина.
В голове – тонкий, едва слышный напев.
Словно кто-то поёт сквозь закрытую дверь, сквозь годы.
Мелодия матери. Та самая, что звучала, пока ступка стучала в ладонях.
Голос Алисы – неуверенный, хрипловатый. Словно старое письмо, найденное под половицей.
Тот, кто сорвёт крапиву у старой стены —
тому ночью приснится зелёный огонь…
Вода мутнеет.
Пальцы погружаются – будто пытаются ухватиться за прошлое.
Пусть обжигает. Главное – держать.
Тот, кто найдёт корень в тени болот —
услышит, как дышит спящая смерть…
Над плитой – связка укропа, потрескивает, как хрупкий голос.
На подоконнике подрагивают занавески.
Вьюга за окном словно бьёт в ставни не ветром – просьбой.
Пусти. Дай войти.
А если сорвёшь цветок на рассвете…
будь готов, дитя…
Голос обрывается.
Всплеск ветра. Стекло дрожит.
Алиса вздрагивает.
Песня рвётся, как нитка.
И в доме снова тишина.