Джек Хан – Книга Соль (страница 12)

Как будто её нужно было не читать – а заслужить.

Первая страница – жёлтая, смятая.

Почерк – крупный, резкий, как если бы писали в лихорадке.

Бурые чернила. На полях – зарубки. Счёт.

В центре – пятно.

Слеза.

Ты хочешь исцелять других, не прожив своё?

Не вопрос.

Приговор.

Исповедь.

Книга не учила.

Она не просила.

Она присягала.

Она ждала.

Она говорила:

Ты готова?

Алиса не знала.

Но уже слушала.

Глава 5

Марета умирала.

Не сразу. Не тихо. И не как положено.

Это было не похоже на книжный уход – без света, без прощаний, без того, что называют «миром».

Она не гладила по волосам, не шептала напоследок.

Она боролась.

Как зверь в ловушке, которому никто не обещал справедливости.

Судороги приходили волнами, ломали спину, крутили шею.

Пальцы сжимались в кулаки, как будто от этого зависело что-то большее, чем просто боль.

На губах – ни стона. Ни проклятия. Только крепкий, внутренний зажим.

Во рту – всего четыре зуба. Но этого хватало, чтобы удержать крик внутри.

И в этих глазах, воспалённых, тусклых, всё ещё жила одна последняя слеза,

которая не вытекала,

потому что некому было видеть.

Вены – тугие, проколотые.

Кожа – пылающая, натянутая, как холст, по которому больше нельзя писать.

Обезболивающее сгоралось в ней так же быстро,

как снег, брошенный в горящий уголь.

Врачи приходили без слов.

Смотрели, записывали, делали вид, что всё ещё борются,

но глаза у них уже были пустыми.

Запах спирта оставался в комнате дольше, чем они сами.

И вместе с ним – тишина.

Глухая.

Окончательная.

Та, после которой не спрашивают: «ну, как она?»

Алиса не плакала.

Она делала.

Как могла.

Скользила по дому босиком, в одной рубашке,

от шкафа к шкафу, от банки к ступке,

перевирая старые рецепты,

путая названия трав,

вспоминая мамины слова так, будто они были заклинаниями.

Руки – в порезах. Плечи – в огне.

Но она всё ещё надеялась, что что-то поможет.

Что не всё потеряно.

И когда стало ясно, что дом – это уже не место спасения,

а только оболочка,

она пошла в город.

Улицы были тихими, как перед обрушением.

Под подошвами – не снег.

Пепел.

Пепел чьих-то слов.

Чьих-то обещаний.

Алиса шла мимо домов,

в каждом из которых кто-то когда-то пил настой её матери,