Джек Фэруэдер – Добровольный узник. История человека, отправившегося в Аушвиц (страница 48)
Никаких признаков жизни в крепости не было, но они не стали задерживаться возле нее. Неподалеку от крепости они нашли овраг, засыпанный прошлогодней листвой. Беглецы зарылись в листву, было мокро и холодно. Ян и Эдек уснули, а Витольду нездоровилось. Он лежал и обдумывал их дальнейшие действия. Граница хорошо охраняется. Им нужен проводник, но кому можно довериться? После двух с половиной лет в лагере он не знал, как будут настроены люди, которых он встретит. Большинство его соотечественников по-прежнему против нацистов, но из-за голода, страха или амбиций люди вынуждены договариваться с оккупантами. Нацисты давно покровительствуют полякам, у которых есть хотя бы немного немецкой крови, а сейчас активно стараются привлечь на свою сторону еще больше поляков.
Около четырех часов утра Витольд задремал, но вдруг вспомнил один разговор. В прошлом году кто-то из заключенных рассказывал, что его дядя служит священником прямо на границе. Витольд запомнил имя этого человека и название города — Альверня. Это должно быть где-то недалеко.
Эдек ворочался рядом с ним, во сне он бормотал о хлебе и сахаре, а потом внезапно вскочил и потребовал: «Ну? [Витольд] принес хлеб?»[723]
Витольд улыбнулся и осторожно разбудил его.
«Спокойно, дружище. Посмотри вокруг: лес, крепость, мы спим в листьях. Это сон»[724].
Надо было вставать и идти, пока темно. Мышцы задеревенели. Беглецы медленно спустились по лесистому склону холма. Небо посветлело, и сквозь редеющие деревья они увидели дорогу. Впереди на холме возвышалась церковь, вокруг раскинулся город, на улицах появились первые прохожие. Витольд поручил Яну спросить дорогу: Ян был лучше всех одет и к тому же он был лысым, а не бритым. Витольд и Эдек издалека наблюдали, как Ян дошел до дороги и догнал какого-то человека. Перекинувшись с ним парой слов, Ян вернулся. Он подтвердил, что город на холме — Альверня и до границы осталось меньше полутора километров, а у въезда в город стоит таможенный пост. Они стали рассматривать дорогу, и им показалось, что вдали они заметили пограничника.
Единственный способ незаметно добраться до церкви — идти через лес. Они перебежали дорогу, а затем, прячась за деревьями, двинулись дальше. Беглецы едва держались на ногах, когда подошли к церкви. Обессиленные, они опустились на землю возле старого дуба. Зазвонил церковный колокол.
— Ничего не поделаешь, дорогой [Ян], в церковь придется идти тебе, — сказал Витольд[725].
Ян покорно встал и пошел, а Витольд и Эдек забылись тревожным сном. Вскоре Ян вернулся. Священник, которого он нашел, не поверил в то, что они сбежали из Аушвица, и заподозрил Яна в попытке заманить его в ловушку. Витольд отправил Яна обратно, сообщив ему все, что знал о семье священника, вспомнив даже какие-то подробности из рождественского письма его друга, адресованного родным. На этот раз Ян привел с собой священника. Тот очень волновался, пока не увидел ужасного состояния Витольда и Эдека и не убедился в правдивости их слов. Он ушел, но вскоре возвратился. Священник принес кофе, молоко, пакеты с хлебом, сахаром, маслом, ветчиной, пасхальными яйцами и куличом.
Мужчины открывали пакеты один за другим, радуясь каждому. «Чего только нет в этих свертках!» — воскликнул Эдек[726].
Была даже мазь для втирания в суставы и сигареты. Поев, они закурили.
Оказалось, что это не тот священник, которого они искали, но он был знаком с семьей друга Витольда и обещал помочь беглецам. Он знал проводника, который сможет провести их через границу в генерал-губернаторство, но они должны оставаться в укрытии, пока он не вернется с проводником, ведь повсюду рыщут пограничники.
В обед священник принес новые пакеты с едой, сотню марок, темные береты и рабочую одежду. Он сказал, что придет с проводником, когда стемнеет[727].
Беглецы поели, немного поспали. К десяти часам вечера священник привел проводника и принес еще немного провизии. Витольд и его товарищи уже были готовы двинуться в путь. Ночь стояла ясная. Проводник был пожилым человеком, худощавым и молчаливым. Он вел их по холмам, пока они не достигли труднопроходимой расщелины, заваленной упавшими деревьями и заросшей ежевикой. Проводник сказал, что генерал-губернаторство начинается в ста метрах по другую сторону. Беглецы пробрались через бурелом и оказались на дороге. Они шли по ней до рассвета, а потом до вечера прятались в придорожных кустах. Было настолько влажно и грязно, что они не могли уснуть. С наступлением сумерек Витольд, Ян и Эдек продолжили свой путь.
Вскоре они подошли к полноводной Висле. На противоположном берегу стоял бенедиктинский монастырь и небольшой городок Тынец. Паромщик согласился перевезти их на лодке. Пока они усаживались, он пристально рассматривал их. Паромщик предупредил путников, что приближается комендантский час. Они переправились на другой берег и поспешили в сторону города. Крестьяне гнали с пастбищ скот. В одном из домов открылась дверь, и на пороге появилась хозяйка. Ян хотел попросить у женщины молока и хлеба, но она быстро захлопнула дверь. На другом конце города беглецы еще раз попробовали найти еду и кров. Женщина собиралась прогнать их, но тут подошел ее муж. Несмотря на возражения жены, он предложил им немного свекольного супа[728].
— Вы, наверное, едете с работ в Германии? — спросил хозяин, когда они вошли в дом[729].
— Да, — ответил Ян[730].
— Но ведь там можно быть с волосами, а вы все стриженые, — продолжил мужчина.
Ян сказал, что была эпидемия тифа и им пришлось побрить головы, однако хозяин дома явно им не верил. Он упомянул об Аушвице, но они уклонились от этой темы. Мужчина предложил им переночевать в сарае, и Витольд, который так ни разу и не выспался за двое суток, прошедших с момента побега, согласился. На следующее утро они уже были в пути.
Несколько дней они двигались, обходя деревни стороной, и лишь время от времени стучали в двери в поисках еды и воды, но нигде не задерживались надолго. Они шли вдоль Вислы на восток, обогнули Краков и 1 мая достигли лесного массива под Неполомице. По другую сторону леса находилась Бохня — городок, где они надеялись найти семью Эдмунда.
Стояло теплое весеннее утро. Вокруг никого не было, они шагали по извилистой лесной дороге, пока не наткнулись на побеленный дом лесника. Зеленые ставни были закрыты, никаких признаков жизни. Они миновали двор и вдруг увидели немецкого солдата с винтовкой за плечом. Они продолжали идти, пытаясь сохранять спокойствие, и прошли с десяток шагов, прежде чем немец крикнул: «Хальт!»
Они не остановились[731].
— Хальт! — снова закричал немец и взвел курок.
Витольд повернулся к нему с улыбкой.
— Все хорошо, — сказал он[732].
Из дома вышел второй солдат, а первый, который приготовился стрелять, опустил оружие. Он был метрах в тридцати, второй — метрах в пятидесяти.
Побег Витольда, 1943 год
— Парни, бегите! — заорал Витольд и бросился удирать. Они кинулись врассыпную, вслед раздались выстрелы. Витольд прятался за стволами деревьев и между кустами, вокруг свистели пули. Мгновение спустя он почувствовал короткий резкий удар в правое плечо. «Сволочь», — подумал он, но боли не почувствовал и побежал дальше[733].
Витольд видел Эдека, бегущего левее, и окликнул его, как только они оказались в чаще. Они остановились. Вдали все еще звучали выстрелы. Яна нигде не было. Эдек осмотрел рану: Витольду невероятно повезло — пуля прошла навылет через плечо, не задев кость. Эдек перевязал рану (йод и бинты они прихватили из лагеря). Еще три пули продырявили штаны и куртку Витольда, не причинив ему вреда. Казалось, найти Яна в лесу невозможно. Они решили отправиться в Бохню в надежде, что и Ян тоже туда придет[734].
Когда Витольд с Эдеком вышли из леса, уже темнело. Они добрались до небольшой деревни на реке Рабе и переплыли на противоположный берег на пароме. Вскоре показались огни Бохни — старого городка, где добывали соль. В XIX веке городок, входивший в состав Австро-Венгерской империи, процветал. Теперь в центре города нацисты устроили гетто, но еще не ликвидировали его. Витольд и Эдек шагали молча, думая о Яне.
Юзеф Обора в годы войны.
Они переночевали на чердаке крестьянского дома, а родственников Эдмунда нашли на следующее утро. Тесть Эдмунда, Юзеф Обора, работал на улице в саду. Увидев Витольда и Эдека, он заулыбался, что показалось немного странным. Все прояснилось, когда они вошли в дом: в одной из комнат на кровати, высунув ноги из-под покрывала, крепко спал Ян, целый и невредимый. Они бросились к другу, обняли его, а затем провели несколько счастливых часов: отъедались и знакомились с семьей Обора. Заговорили о лагере, и Витольд забеспокоился. Несмотря на травму и крайнюю усталость, он настаивал на немедленной встрече с кем-нибудь из подполья. Однако местный подпольщик, с которым его свели, сказал, что для этого потребуется время, и Витольду пришлось смириться с обстоятельствами[735].
Через несколько дней подпольщик зашел за Витольдом, и они отправились в соседний город Новы-Виснич, а Эдек и Ян остались в доме семьи Обора. Витольд поинтересовался у своего спутника, как зовут командира, с которым ему предстоит встретиться. «Томаш Серафиньский», — услышал он в ответ. Это был тот самый человек, под именем которого Витольд находился в Аушвице[736].