Джек Фэруэдер – Добровольный узник. История человека, отправившегося в Аушвиц (страница 47)
Ян продолжал следить за парочкой, волнуясь все сильнее.
Эдек лежал в коридоре и отсчитывал минуты. Партии хлеба вносили и выносили, а шансы на побег таяли. Эдек даже обрадовался, когда охранник приказал ему сделать несколько приседаний и принести уголь для котла.
Дождь прекратился около полуночи, и влюбленные ушли. К тому времени осталось выпечь только одну партию хлеба, и темп работы замедлился. Рыжий охранник жарил сосиску в печи котла. Второй немец, сидя за столом, писал письмо. Пекари сделали небольшой перерыв. Витольд понял: сейчас или никогда.
Витольд и Ян сказали пекарям, что идут за топливом на склад. Эдек последовал за ними с тачкой. Ян уже переоделся. Он вытащил ключ, заранее спрятанный на угольном складе. Витольд принялся шумно рубить дрова, а Ян проскользнул к входной двери.
Сначала нужно было открутить гайку, которая крепила засов к двери. Не без труда Яну удалось отвернуть гайку и протолкнуть болт наружу. Затем он занялся двумя другими болтами. Сдвинуть их было сложнее. Витольд и Эдек старались как можно сильнее шуметь, чтобы заглушить звуки, которые производил Ян.
В этот момент на склад заглянул рыжеволосый охранник.
— Где третий? — спросил он[707].
Витольд и Эдек замерли.
Немец направился к выходу. Казалось, теперь Яна точно поймают, но он успел забежать в туалет и спустить штаны. Там его и нашел эсэсовец.
— А, вот ты где, — сказал охранник, все еще подозрительно глядя на Яна. Немец подошел к двери и включил фонарик, чтобы осмотреть ее. К счастью, он не заметил, что болты и гайка задвижки отсутствуют. Охранник вернулся к приготовлению сосиски.
Следующий шаг — отключить телефон в коридоре. Было почти два часа ночи. Охранники должны отметиться в штабе. Витольд протянул Эдеку карманный ножик. Тот взял тачку и повез ее к печи. Рыжий охранник смотрел в сторону коридора, где находился телефон, но, казалось, был поглощен своей сосиской и созерцанием огня. Второй охранник спал на кровати. Эдек как можно тише опустил тачку, встал на мешок, вытянул руку и обрезал телефонный провод в двух местах. Он поймал падающий кусок провода, поспешил к печи, бросил улику в огонь и сразу понял свою ошибку, когда запах горящей резины наполнил комнату.
Подбежал рыжий охранник и спросил у Эдека, что тот бросил в огонь. Ничего не увидев, он обругал Эдека и вернулся к котлу. Эдек уже направился к выходу, когда один из пекарей приказал ему принести воды для теста. Эдек знал, что охранники могут в любой момент позвонить в штаб и обнаружить, что телефон не работает. Однако выбора не было. Он принялся носить ведра с водой из котельной, но тут появился раздраженный Витольд.
— Мы немедленно уходим из пекарни, — прошипел он. — Важна каждая секунда[708].
Эдек поставил ведро и вслед за Витольдом проскользнул мимо охранников в раздевалку. Витольд и Эдек схватили свертки со своей одеждой — переодеваться было некогда — и подошли к двери. Ян уже вставил дубликат ключа в замок. Ключ не сдвинулся с места. Ян попробовал еще раз, навалился на дверь всем телом. Витольд и Эдек помогали. Дверь прогнулась, а затем внезапно распахнулась, и внутрь ворвался холодный воздух. Витольд увидел звезды, Ян уже бежал к реке. Витольд и Эдек рванули за Яном[709].
Раздались выстрелы. Беглецы не оглядывались — через двести метров их скроет ночная мгла. Витольд крикнул Яну, чтобы тот остановился. Витольд планировал пересечь Солу по городскому мосту, а затем по противоположному берегу пойти в обратном направлении, в сторону лагеря, и дальше на восток, к Кракову, — он надеялся, что эсэсовцы никогда не догадаются о таком маршруте. Однако Ян побежал в противоположном от лагеря направлении.
— Ты же говорил, что знаешь, куда идти, — сказал Ян, наклонившись и тяжело дыша, когда Витольд и Эдек наконец догнали его[710].
Мост через реку Солу
— Да, — ответил Витольд, но возвращаться было уже поздно. Им придется пересечь реку в другом месте. Они побежали друг за другом вдоль берега реки прочь от города, одновременно натягивая на себя гражданскую одежду. Приготовленный мешок с табаком порвался. Впереди они услышали грохот поезда, а затем увидели освещенные вагоны, двигавшиеся по мосту через реку. Это был основной путь в Краков[711].
Мост наверняка под охраной.
— У нас нет выхода, — сказал Витольд, направляясь к мосту. — Мы пойдем самой короткой дорогой[712].
Увидев будку часового на железнодорожной насыпи, они упали на мокрую землю, затаились. Вокруг было тихо. Через несколько минут они приблизились к будке и обнаружили, что в ней никого нет.
Витольд ступил на мост первым, Ян и Эдек последовали за ним. Справа угадывались очертания Освенцимского замка, слева расстилалось открытое поле, через которое бежала река. Железнодорожная линия исчезала в черной пустоте. Сколько заключенных проехало по этому мосту, чтобы никогда больше не вернуться?[713]
Они достигли противоположного берега, спустились с насыпи на мокрое поле. Сола удалялась от железной дороги и примерно через три километра впадала в Вислу. И Висла, и железнодорожные пути тянулись на восток — туда, куда направлялся Витольд со спутниками. Беглецы планировали пересечь Вислу, чтобы к рассвету добраться до лесистого северного берега. Они шли вдоль берега, густо поросшего камышом и крапивой. Пахло диким чесноком, в воздухе витал восхитительный миндальный аромат цветущей черемухи. По другую сторону путей прожекторы метались вокруг дымоходов огромного завода синтетического каучука IG Farben. Тысячи людей погибли при возведении этой фабрики, а она все еще не была достроена. Почти час они обходили рвы и канавы[714].
К тому времени беглецы находились километрах в пятнадцати от лагеря. Начинало светать. Вдалеке на противоположном берегу реки виднелись деревья, обещавшие укрытие. Река здесь была шире, утренний туман клубился над поверхностью воды и постепенно таял.
— Хорошо бы переплыть реку на лодке, — сказал Ян.
Им повезло: вскоре они наткнулись на заполненную водой лодку, прикованную к колышку у берега. За деревьями, чуть в стороне, темнели хозяйственные постройки. Цепь держал навесной замо́к с простым болтом. Ян достал гаечный ключ. Ключ подошел, и они отвязали лодку. Витольд нашел пустую консервную банку, чтобы вычерпывать воду. Они прыгнули в лодку, оттолкнулись от берега и поплыли. Достигнув песчаной отмели, они оставили лодку и последние несколько метров до берега брели в ледяной воде[715].
Витольд поднялся на берег и увидел, как под лучами солнца тает утренний туман. До леса полтора километра открытой местности. Год назад в окрестных деревнях прошли этнические чистки, и теперь там проживали немецкие поселенцы. Витольд понимал, что бритые головы и грязная одежда сразу выдадут в них сбежавших заключенных. Ян вытащил из кармана цветной шарф, обернул его вокруг головы Эдека и пошутил, что Эдек похож на очень уставшую женщину[716].
Они ковыляли на онемевших ногах, вдруг послышался вой лагерной сирены и рев мотоциклов вдалеке. Ощутив всплеск адреналина, Ян помчался в сторону леса, а Витольд с Эдеком едва поспевали за ним. До леса Ян добрался первым[717].
Висла на рассвете
Посаженные местным землевладельцем сосны росли аккуратными рядами. Витольд и Эдек потеряли Яна из виду и пошли по одному из рядов, пока не оказались в тенистом лесном полумраке. Внезапно из-за дерева вышел Ян. Он раскинул руки и широко улыбнулся[718].
— Позвольте поприветствовать вас в редколесье! — объявил он[719].
Друзья обняли его и расцеловали. Витольд упал на спину на ковер из мха и сухой сосновой хвои и устремил взгляд вверх, на сужавшиеся стволы деревьев.
«Сосны перешептывались, покачивая огромными верхушками, — вспоминал он. — Между стволами деревьев виднелось голубое небо. Роса искрилась на кустах и траве, как маленькие драгоценные камни… Местами сквозь ветви деревьев пробивались солнечные лучи»[720].
Менткув лес, где Витольд, Ян и Эдек остановились для отдыха
Ранним утром лес был наполнен голосами птиц — трелями жаворонков и карканьем ворон. Витольда же больше всего поразила стоявшая тишина: «…тишина, далекая от людского шума… от людских интриг… тишина, в которой не было ни единой живой души… невероятный контраст с лагерем, где, как мне казалось, я провел тысячу лет»[721].
Он нащупал в кармане баночку с медом и чайную ложечку и предложил Яну и Эдеку подкрепиться. «Мы были очарованы всем, — писал Витольд. — Мы были влюблены в этот мир… но только не в его людей»[722].
Чувство умиротворения постепенно ушло, вернулась настороженность, и они снова приготовились бежать. Что-то подсказывало Витольду, что граница между рейхом и генерал-губернаторством должна быть недалеко. Каким-то образом им нужно ее перейти, а затем добраться до дома надежных людей в Бохне, в 160 километрах отсюда. У них не было ни еды, ни денег, ни документов, а лагерное гестапо, несомненно, уже разослало ориентировки на них во все полицейские управления этого района.
Они продолжили путь во второй половине дня и вскоре встретили лесника, который попытался вступить с ними в разговор. Беглецы скрылись от него в густой поросли молодых сосен. В сгущавшихся сумерках они перешли главную дорогу. Рельеф местности поменялся, и они поднимались по склону в лиственный лес из бука и граба. На вершине холма они увидели известняковые стены полуразрушенной крепости и направились туда.