Джек Фэруэдер – Добровольный узник. История человека, отправившегося в Аушвиц (страница 45)
В конце февраля Наполеона отпустили. Теперь с ним работали представители Министерства внутренних дел Польши. В последующие дни он рассказал все, что знал о массовых убийствах евреев в Аушвице и Биркенау, о газовых камерах, и изложил свои неверные теории об использовании давления воздуха и электрического тока для расправы над людьми. Записей о том, послал ли Сикорский депешу в Варшаву, нигде нет, но стандартная процедура предусматривала подтверждение прибытия курьеров и, как правило, сопровождалась обменом сообщениями. После приезда Наполеона в Лондон поток сведений из Варшавы об Аушвице увеличился. Третьего марта Ровецкий отправил в Лондон радиограмму с данными Витольда о том, что за 1942 год в лагере погибли уже 502 тысячи евреев. Двенадцатого марта Ровецкий доложил, что в Биркенау заработали два новых крематория, каждый из которых способен сжигать по две тысячи тел в день. Эта же информация была повторно передана в Лондон 23 марта. Неделю спустя Ровецкий известил союзников, что Краковское гетто ликвидировано, а четыре тысячи его жителей отправлены в Аушвиц[675].
Польское правительство было шокировано масштабами убийств. Тогда же появились новости о том, что в стране осталось не более двухсот тысяч евреев. Член Национального совета еврей Шмуэль Зигельбойм попросил Министерство внутренних дел Польши перепроверить эти данные (Национальный совет состоял из тридцати одного члена, лишь двое из которых были евреями). Жена Зигельбойма и двое его детей жили в Варшавском гетто — если так можно назвать то, что от него осталось[676].
— Я не знаю, как история будет судить нас, — сказал Зигельбойм на заседании совета в марте, — но я чувствую, что миллионы людей в Польше не могут поверить, не могут понять, что мы здесь не в силах изменить мнение остального мира или сделать хоть что-нибудь, чтобы положить конец этим нечеловеческим страданиям[677].
Зигельбойм призвал союзников выступить с очередным совместным заявлением в свете открывшихся обстоятельств, однако шансов на то, что Великобритания и США отреагируют, было крайне мало. Союзники не желали развивать тему массовых убийств и не собирались предпринимать какие-либо меры по спасению жертв нацистского террора, чтобы не оттягивать силы от основного театра военных действий. Государственный департамент США предложил провести международную конференцию и обсудить тяжелое положение евреев и других вынужденных переселенцев. Это была весьма циничная попытка отложить военную и дипломатическую реакцию, и британцы охотно подыграли. Сикорский продолжал настаивать на атаке лагеря в том или ином виде, и тогда один из чиновников Министерства иностранных дел Великобритании написал: «Мы неоднократно заявляли полякам, что удары возмездия как таковые исключены». Другой дипломат отметил: «Из-за своих требований поляки начинают сильно раздражать»[678].
Несмотря на отсутствие интереса со стороны британцев, Наполеон составил письменный отчет, где изложил свои выводы. Скорее всего, отчет был передан Фрэнку Сейвери, чиновнику из Министерства иностранных дел Великобритании, в прошлом консулу в Варшаве. Сейвери решал, что делать с теми или иными разведданными. Похоже, что Сейвери довел информацию о роли Аушвица до сведения Исполнительного комитета по политическим вопросам при британском правительстве. Этот комитет контролировал все, что попадало в эфир Би-би-си — важнейшего канала коммуникации для политиков и британской общественности. В начале апреля Комитет по политическим вопросам собрался на заседание, чтобы обсудить, стоит ли включать в новостные выпуски сообщения об убийствах евреев в газовых камерах Аушвица. Высокопоставленные британские чиновники впервые открыто признали роль лагеря в массовом уничтожении евреев. Однако они решили не транслировать сообщений об этом внутри страны и ограничиться репортажами польской службы радиостанции[679].
Одиннадцатого апреля польская служба Би-би-си подготовила к трансляции новости об Аушвице. Студию устроили в подвале штаб-квартиры Би-би-си, пострадавшей от немецких бомбардировок. Стены и потолок студии были покрыты брезентом для улучшения акустики, а у двери стояла масляная лампа на случай, если во время авианалета отключится электричество. В комнате обычно было шумно — редакторы носились туда-сюда с текстами на разных языках (все трансляции велись из одной студии). Британские чиновники тщательно проверяли тексты для польских дикторов. Во время каждой радиопередачи рядом с диктором находился один из чиновников, готовый выключить рубильник при малейшем отклонении от написанного сценария или если кто-то «вдруг выкрикнет „хайль Гитлер“», вспоминал бывший сотрудник Би-би-си[680].
На этот раз трансляция прошла достаточно гладко, хотя в текст закрались кое-какие ошибки — возможно, из-за того, что он успел побывать в нескольких руках. В начале репортажа сообщалось, что в марте немцы ликвидировали пятнадцатитысячное Краковское гетто. Затем объяснялось, что жителей гетто вывезли в «лагеря смерти» и убили. Далее следовал вывод, что «оставшиеся отправлены грузовиками в концлагерь Аушвиц, где, как известно, имеются специальные приспособления для массовых убийств — газовые камеры и железные полы, пропускающие электрический ток». Последнее утверждение, вероятно, основывалось на неверных догадках Наполеона о предназначении сооружений в Биркенау[681].
Однако эти передачи не вызвали широкого общественного резонанса. Вероятно, Ровецкий слушал трансляции Би-би-си или, по крайней мере, как и немцы, знал о них. В это же время из Берлина пришли шокирующие новости: в лесу под Катынью на западе Советского Союза обнаружена братская могила. Немцы утверждали, что в могиле находятся тела трех тысяч польских офицеров, расстрелянных советскими властями в 1940 году (на самом деле тогда по приказу Сталина было убито и захоронено в братских могилах около двадцати двух тысяч человек). Это известие потрясло поляков, и судьбы тех, кто умер или был близок к смерти в Аушвице, снова отошли на второй план[682].
Аушвиц оставался в тени новых событий. Девятнадцатого апреля подразделения СС и полиции развернули операцию по ликвидации шестидесяти тысяч евреев, находившихся в Варшавском гетто. На этот раз еврейское подполье решило сопротивляться, и началась неравная схватка: у еврейских бойцов было несколько пулеметов, пистолеты и самодельные гранаты. Немцы же подогнали танки и тяжелое вооружение и принялись методично разрушать гетто, квартал за кварталом.
С помощью подпольного радиопередатчика о событиях в Варшаве доложили в Лондон. Польское правительство и еврейские организации были практически бессильны, хотя и продолжали призывать к активным действиям. Зигельбойм в отчаянии умолял союзников разбомбить подразделения СС в Варшавском гетто и Аушвиц. Упоминание лагеря в связи с массовыми убийствами евреев наконец поставило его в один ряд с другими объектами для атаки. Зигельбойм уже знал, что рассчитывать на помощь британцев бессмысленно, поэтому он обратился с просьбой к американцам через своего друга из американской разведки. Судя по всему, военные США пришли к тому же выводу относительно целесообразности и эффективности бомбардировки Аушвица, что и Королевские ВВС Великобритании, и Зигельбойм получил отказ[683].
Одиннадцатого мая, после разгрома гетто, Зигельбойм принял смертельную дозу снотворного в своей лондонской квартире. Рядом с его телом была найдена записка: «Своей смертью я хочу выразить глубочайший протест против равнодушия, с которым мир наблюдает, как уничтожают еврейский народ». Его жена и сын погибли в гетто[684].
Шмуэль Зигельбойм. Ок. 1941 года.
О смерти Зигельбойма почти никто не говорил, и международная общественность начала забывать о бедственном положении евреев. В середине апреля 1943 года Великобритания и США организовали на Бермудских островах конференцию для обсуждения кризиса, вызванного притоком беженцев, однако она закрылась без подписания резолюции. Внимание союзников было приковано к предстоящему вторжению в Италию. На Восточном фронте немецкие и советские войска вели под Курском величайшее танковое сражение. Между тем в Аушвиц один за другим шли составы с заключенными: из Югославии, Италии, Греции, Франции, Нидерландов. К маю 1943 года лагерь смерти в Хелмно был ликвидирован, а другие лагеря готовились к закрытию{14}. Аушвиц стал эпицентром геноцида. Всего в лагере будет уничтожено более миллиона человек. Весной 1943 года две трети из них были еще живы.
Наполеон хотел вернуться в оккупированную Европу, но Павел Сюдак, сотрудник министерства внутренних дел польского правительства в изгнании, не увидел в этом особого смысла. «[Наполеон] скормил нам невероятные слухи после своего возвращения, — передал Сюдак по радио в Варшаву в июне 1943 года. — Нам не нужна его болтовня. Он больше не будет курьером»[685].
После такого сурового вердикта Наполеону не давали заданий. Его отправили в отставку, а к дипломатической миссии в США готовили другого курьера по имени Ян Карский. Он прибыл из Польши в ноябре 1942 года с показаниями свидетелей о ликвидации Варшавского гетто и информацией о транзитной станции возле лагеря смерти Белжец. Об Аушвице Ян Карский сказать ничего не мог. Лагерь попал в серую зону: о нем было известно всем, но никто не признавал его роли[686].