Джек Фэруэдер – Добровольный узник. История человека, отправившегося в Аушвиц (страница 42)
Глава 16. Упадок
В Аушвице выпал первый снег. В тот вечер Витольд стоял на плацу с несколькими другими узниками. Вдруг его кто-то окликнул. Витольд обернулся и увидел, что через серые лужи к ним идет Станислав Вежбицкий, один из офицеров Ровецкого. С того момента, как Витольд попал в лагерь, это был его первый контакт с человеком из ближайшего окружения Ровецкого. Возможно, этот человек привез новости из Варшавы. Станислав крепко обнял Витольда и сказал, что прибыл в лагерь совсем недавно. Он отметил, что Витольд находится в добром здравии. В Варшаве думают, добавил Вежбицкий, что все заключенные — «ходячие скелеты»[632].
Витольд поморщился. Он трудился на сыромятне и занимался обработкой волос, которые состригали с трупов еврейских женщин, убитых в Биркенау. Человеческими волосами нацисты набивали матрасы и подкладки немецкой военной формы. Витольд хотел узнать, как были встречены его донесения. Как мир отреагировал на сообщения о массовых отравлениях людей в газовых камерах, об инъекциях фенола и о том, что нацисты безжалостно грабят евреев, отбирая у них вещи и ценности? Могут ли подпольщики рассчитывать на поддержку восстания извне?[633]
Станислав подтвердил, что отправленный Витольдом курьер Стефан Белецкий добрался до Варшавы — Вежбицкий лично отвез его в штаб-квартиру варшавского подполья. Однако никакой реакции не последовало. Дело в том, пояснил Станислав, что происходящее в Аушвице практически никого не заботит. Варшаву интересует положение на Восточном фронте. Гитлер заявлял, что разгром Советского Союза уже близок, но бои продолжались. Польша должна быть готова заявить о своей независимости прежде всего в крупных городах, таких как Варшава и Краков, поэтому про Аушвиц никто и не думает[634].
Витольд был настолько ошарашен, что едва не зашелся истерическим смехом. Люди, которые стояли рядом с Витольдом и слышали слова Станислава, замерли, как громом пораженные. Работа подпольщиков, рисковавших своими жизнями, донесения, отправленные в Варшаву, немыслимые зверства нацистов — от всего этого просто отмахнулись. Станислав попрощался с Витольдом и удалился. Витольд не сдвинулся с места. Он пытался осмыслить произошедшее и понять, что делать дальше. Без поддержки Варшавы бесполезно убеждать людей в том, что восстание вполне осуществимо, и просить их пожертвовать собой. Моральный дух людей и без того был крайне низок. Витольд боялся, что, лишившись общей цели, подполье распадется[635].
Опасения Витольда подтвердились через несколько дней, когда один из подпольщиков, Фред Штоссель, подчинился приказу эсэсовцев и начал вводить заключенным фенол. Кон, узнав об этом, сразу же потребовал от Фреда объяснений[636].
— Зачем ты делаешь за них эту грязную работу? — возмущенно спросил Кон[637].
Фред пожал плечами и сказал, что ввел фенол нескольким евреям, которых привезли в госпиталь. Нацисты уже приговорили этих людей к смерти.
— Как бы ты предпочел умереть — быстро или чтобы тебя жестоко избивали в течение нескольких дней? — добавил Фред[638].
— Ты заблуждаешься, — возразил Кон. — Ты, видимо, забыл, что немцы создали эти лагеря для уничтожения поляков, евреев и людей других национальностей. Почему мы, поляки, которые сражаются с немцами даже здесь, в Аушвице, должны помогать им осуществлять этот жуткий план?
Кона не покидало ощущение, что Фред получает удовольствие от осознания собственной власти над жизнями других людей, но он не знал, как поступить. Несколько дней спустя Витольда потрясла новость: Чеслав Совул, член социалистической ячейки Стащека, взял инициативу в свои руки и оставил в ящике для доносов записку с именем Фреда — это был абсолютно необдуманный шаг, поставивший под угрозу всех подпольщиков лагеря[639].
На следующий день Фреда вызвали в штаб гестапо, допросили и отправили в штрафной блок. Несколько дней подряд его водили на допросы. В ту зиму обершарфюрер СС Вильгельм Богер практиковал особый вид пыток: заключенных подвешивали за руки и за ноги и били по половым органам до тех пор, пока человек не признавался во всех обвинениях. С каждым днем Фреда избивали все сильнее, и с каждым днем он выглядел все более отчаявшимся. Казалось, еще немного — и он окончательно сломается[640].
Примерно через неделю Фред передал через уборщиков штрафного блока записку, в которой сообщал, что не раскрыл подполье, но его силы на исходе и он просит дозу цианида. Однако доставить таблетку с ядом было не так-то просто: обыскивали даже его еду. Решено было подбросить в камеру Фреда зараженных тифом вшей — диверсию совершил один из уборщиков. Вскоре Фред заболел. Под конвоем его сопроводили в госпиталь, где за ним присматривали люди Витольда. Как только Фред вылечился от тифа, эсэсовцы, потеряв к нему интерес, расстреляли его[641].
Тем не менее опасность дальнейшего раскола и разоблачения подполья сохранялась. Члены социалистической ячейки пригрозили доносами на любого из санитаров, кого заподозрят в излишней лояльности к немцам. Некоторые прямо указывали на Деринга[642].
Осенью 1942 года новый главный врач лагеря, штурмбаннфюрер СС Эдуард Виртс, предложил своим подчиненным воспользоваться изобилием человеческого материала, доступного для исследований. Пациентам давали экспериментальные препараты для лечения таких заболеваний, как трахома, тиф, туберкулез и дифтерия. Очень часто заключенных заражали умышленно и беспорядочно накачивали непроверенными лекарствами, после чего оставляли умирать в страшной агонии. Один из врачей-эсэсовцев изучал то, как на пациентов влияет голод. Сначала он беседовал с жертвой и выяснял, чем и как человек питается, затем фотографировал жертву, делал инъекцию фенола и производил вскрытие. Извлеченные из тела жертвы внутренние органы — печень, селезенку и поджелудочную железу — он хранил в банках[643].
Заключенные работают на строительстве нового крематория и газовых камер в Биркенау. Ок. 1943 года.
Деринг отличался от других заключенных: во-первых, он занимал важную должность в госпитале, а во-вторых, не боялся компрометировать себя — делился с капо лекарствами, которые контрабандой проносили в лагерь, и демонстративно выполнял приказы нацистов о ненужных операциях. Однако нельзя забывать и о том, что многие санитары незаметно старались облегчить страдания пациентов и давали им лекарства и еду. В условиях существования в концлагере, когда от соучастия в убийстве зависела твоя собственная жизнь, никто не мог с уверенностью сказать, какие действия следует расценивать как сотрудничество с врагом, а какой поступок с этической точки зрения является допустимым. В конечном счете большинство заключенных лагеря прямо или косвенно были вовлечены в функционирование смертоносного механизма Аушвица.
Деринга всё чаще обвиняли в сотрудничестве с нацистами, и Витольд осознавал, что тоже в какой-то степени причастен к гибели множества людей. Он удвоил усилия по сбору сведений о преступлениях нацистов, несмотря на то что знал: его сообщения, скорее всего, никого не заинтересуют. Один из подпольщиков, Бернард Щверчина, работал на складах. Он составил список всех погибших заключенных главного лагеря с указанием вероятной причины смерти — 16 тысяч имен. В это же время появились первые результаты операции по сбору разведданных о масштабах массовых убийств заключенных в Биркенау. Людей, отравленных газом, в Биркенау не регистрировали, поэтому подпольщики, оценивая количество жертв нацистского террора, исходили из того, сколько составов с заключенными прибыло в лагерь. Полученная цифра — 502 тысячи отравленных газом евреев — существенно отличалась от реального показателя примерно в 200 тысяч человек.
Бернард Щверчина. Ок. 1939 года.
Вскоре стало известно, что пропали копии чертежей новых крематориев, которые строились в Биркенау, — чертежи выкрали подпольщики из отряда землеустроителей. Нацисты планировали, что после постройки новых крематориев производительность фабрики смерти в Биркенау многократно увеличится. Архитектор СС Вальтер Деяко внес существенное изменение в разработанный ранее проект. Нацисты решили превратить морги новых крематориев в газовые камеры. Вместо желобов, которые предназначались для сбрасывания тел в подвальный морг, архитектор добавил ступеньки, чтобы жертвы могли самостоятельно входить в газовые камеры. Новые объекты, строительство которых нацисты рассчитывали завершить в 1943 году, позволили бы ежедневно уничтожать минимум четыре с половиной тысячи человек. Когда о пропаже секретных чертежей узнал главный архитектор СС Карл Бишофф, весь строительный отдел на два дня погрузился в тихий хаос. В конце концов Бишофф заказал еще одну «оригинальную» копию чертежа и скрыл утечку данных от вышестоящего руководства.
Чертеж крематория, украденный землемерами. На чертеже нанесены ступеньки, по которым заключенные должны были спускаться в морг, приспособленный под газовую камеру.
В конце декабря 1942 года Витольд помог организовать дерзкий побег из лагеря. Курьером Витольда стал двадцатичетырехлетний офицер военно-морского флота Мечислав Янушевский, работавший в отделе трудовых назначений. Витольд поручил Янушевскому доставить в Варшаву документы. Вместе с Мечиславом из лагеря бежал Отто, немец-капо, который помогал подпольщикам переходить из одних трудовых отрядов в другие, а также работник сыромятни Ян Комский и лагерный дантист Болеслав Кучбара. Все произошло 29 декабря. Болеслав надел заранее украденную эсэсовскую форму, они с Отто взяли повозку, нагруженную мебелью из столярной мастерской, — якобы для доставки в расположенный неподалеку дом одного из эсэсовцев. По пути они подобрали Мечислава и Яна, которые спрятались в шкафах, и покинули лагерь[644]. Немцы нашли только брошенную телегу и полосатые тюремные робы. В одной из рубах лежала записка, в которой в побеге обвинялся главный капо Бруно Бродневич[645].