Джек Фэруэдер – Добровольный узник. История человека, отправившегося в Аушвиц (страница 36)
Гиммлер пребывал в прекрасном настроении. В июне немецкие войска начали новое крупное наступление в СССР. Они планировали прорвать оборону русских на юге и захватить нефтяные месторождения Кавказа. Сначала все шло хорошо, и Гиммлер опять мечтал о немецких колониях, простирающихся до самого Крыма. Однако вопрос избавления Европы от евреев еще не был решен окончательно. Гиммлер пожелал собственными глазами увидеть, как в Биркенау уничтожают евреев. Специально для визита Гиммлера эсэсовцы держали состав с евреями из Голландии. Гиммлер наблюдал, как еврейские семьи вывели из вагонов, как у них отняли вещи и как их убили. Для отравления в маленьком белом доме отобрали 449 мужчин, женщин и детей. Евреев раздели, запечатали двери, Гиммлер слышал, как люди кричали, а потом все стихло[544].
Генрих Гиммлер во время визита в Аушвиц 17–18 июля 1942 года.
«Он остался очень доволен», — вспоминал комендант Хëсс. Гиммлера пригласили в Катовице — местный гауляйтер организовал обед. Там, в кругу избранных, за сигарой и бокалом вина Гиммлер раскрыл план Гитлера — убить всех европейских евреев. Он был абсолютно уверен, что тайна лагеря — возможно, величайшая из тайн нацистского государства — надежно защищена. Через несколько дней подпольщики передали из лагеря пакет документов[545].
Глава 13. Бюрократия
Заключенные пронесли записки под полосатой тюремной одеждой и спрятали в поле. Ночью эти сообщения с подробной информацией о начале массовых убийств евреев в лагере попали в дом в Ощеке, где Наполеон Сегеда ждал доказательств преступлений нацистов. В течение двух недель Наполеон предпринимал попытки обследовать окрестности лагеря, но немцы усилили охрану и ему не удалось добиться успеха. Тем не менее он увидел достаточно, чтобы получить представление о творившихся в лагере ужасах. Рядом с железнодорожной станцией он оказался свидетелем страшной сцены: мимо проходил отряд заключенных, один узник, изможденный и истощенный, споткнулся и упал. Охранник-эсэсовец ногой перевернул этого человека на спину, наступил ему на шею и давил, пока тот не перестал шевелиться. А отряд не останавливаясь шел дальше и пел, и звуки доносились «будто из преисподней»[546].
Наполеон не мог даже вообразить того кошмара, о котором рассказывал в своем письме Витольд и который подтверждали собранные Стащеком данные по смертности в лагере. Очевидно, в Аушвице существовала целая программа убийств в промышленных масштабах, намного более жестокая, чем он предполагал. Некоторые из фраз в переданных Наполеону сообщениях понять было крайне сложно. Стащек упоминал метод убийства «хаммерлюфт», или «воздушный молот»: речь шла о пневматическом ружье с продольно-скользящим затвором, которое нацисты использовали для казни заключенных. Однако Наполеон истолковал «хаммерлюфт» как некую герметичную камеру, где людей убивали с помощью резкого скачка давления{12}. Непонятно, почему он так подумал. Возможно, увидев чертежи нового крематория в Биркенау, которые передали подпольщики, Наполеон решил, что замысловатая система вентиляции предназначена для того, чтобы убивать людей давлением. Кроме того, Наполеон, вероятно, полагал, что в некоторые камеры подведено электричество и заключенных убивают электрическим током[547].
Несмотря на эти ошибки, Наполеон сделал верный вывод: у него в руках главная тайна нацистов. Аушвиц стал одним из центров массового убийства евреев, но если в других газовых камерах в основном погибали польские евреи, то здесь убивали евреев со всего континента[548].
Знак, запрещающий проход на территорию лагеря.
Теперь Наполеону предстояло отправиться в Лондон и рассказать о том, что ему известно о преступлениях нацистов. Войчех подготовил ему новые документы. Агенты, которых забрасывали в Польшу, имели поддельные удостоверения личности, но иногда из соображений благоразумия требовалось сменить псевдоним. Войчех нашел идеальный вариант — документы на имя Густава Молина, польского пастора, который жил в соседнем городке Цешине. Нацисты заставили Молина записаться в специальный реестр жителей немецкого происхождения и призвали на военную службу. Молин согласился предоставить подполью свои документы, чтобы курьер мог перемещаться между Польшей и подразделением, где служил Молин, на территории оккупированной Франции. Если Наполеону удастся выдать себя за немецкого солдата, его почти не будут проверять по дороге[549].
Удостоверение личности Густава Молина
Наполеон с пакетом отчетов 6 августа 1942 года отправился в Варшаву — Ровецкий должен был окончательно утвердить документы. Прибыв в столицу, Наполеон узнал о новой беде. Руководство Германии 22 июля объявило, что четыреста тысяч жителей гетто будут вывезены на фабрики, расположенные на востоке страны. Когда глава Еврейского совета гетто Адам Черняков обсуждал с представителями СС вопрос выделения транспорта для перевозки детей-сирот, открылась жуткая правда: все до единого евреи Варшавы были отмечены как подлежащие истреблению. Незадолго до начала ликвидации гетто, 23 июля, Черняков принял таблетку цианида. «Они требуют, чтобы я собственными руками убил детей своей нации, — сообщалось в его предсмертной записке. — Мне ничего не остается, кроме как умереть»[550].
Немецкие офицеры и их помощники-украинцы опечатали входы в гетто и под угрозой депортации заставили еврейскую полицию ходить от квартиры к квартире и вытаскивать людей на улицу. Мужчин, женщин и детей погнали к железной дороге на окраине гетто, там их собрали на открытом дворе и погрузили в вагоны для скота. В первый день депортировали шесть тысяч евреев и ежедневно отправляли примерно такое же количество человек.
Никто не знал, куда идут составы с евреями. На следующий день еврейская организация Бунд поручила своему шпиону из гетто Залману Фридриху проследить маршрут поездов. От польских железнодорожников Фридрих узнал, что заключенных выгружают в лагере близ Треблинки, в 80 километрах к северо-востоку от Варшавы. Затерянная в лесу территория, огороженная колючей проволокой, была слишком маленькой, чтобы вместить тысячи прибывающих людей. Оттуда никто не выходил. Скорее всего, там совершались массовые убийства евреев. Из собственных источников Ровецкий получал аналогичные данные о беспрецедентных масштабах уничтожения варшавских евреев[551].
«Немцы устроили бойню в Варшавском гетто, — сообщалось в первом донесении подполья о ликвидации гетто, переданном в Лондон 26 июля. — Уже отправлены два состава с людьми — разумеется, их ждет смерть».
Ходили слухи, что в лагерях смерти разместили фабрики по переработке жира из тел убитых евреев в мыло, — эхо антигерманской пропаганды времен Первой мировой. Эта версия позволяла хоть как-то рационально объяснить зверства нацистов, ибо то, что они методично истребляют целый народ, казалось просто немыслимым[552].
В этой запутанной и нервозной обстановке Наполеон представил свои выводы об Аушвице. Скорее всего, в тот момент Ровецкий не встречался с Наполеоном лично. Однако можно предположить, что лидер варшавского подполья одобрил срочный отъезд Наполеона в Лондон и напомнил курьеру об осторожности: всех встревожили массовые аресты польских агентов, работавших во Франции[553].
На следующий день, 9 августа, Наполеон покинул Варшаву. Он должен был рассказать в Лондоне о самоубийстве Чернякова и об убийствах евреев из гетто — за первые 18 дней операции было уничтожено сто тысяч человек. Кроме того, Наполеон вез микропленки с сообщениями от варшавских политических партий. Переносить на микропленку письмо, предположительно написанное Витольдом, и полученные от Стащека данные было некогда, но ключевые фразы и цифры Наполеон запомнил. Он был уверен, что через пару недель доберется до Британии[554].
Наполеон планировал ехать через Швейцарию. Он сделал пересадку в Кракове, где под видом солдата вермахта Густава Молина мог сесть в военный состав, ежедневно курсировавший между Веной и фронтом. Поезда ходили в основном по ночам, темные вагоны были забиты спавшими мужчинами, которые сидели, прислонившись к окнам, или лежали на рюкзаках прямо на полу. Часто слышались недовольные разговоры: Гитлер развернул мощное наступление на юге Советского Союза с целью захвата нефтяных месторождений на Кавказе, но встретил ожесточенное сопротивление русских, и теперь его солдат ждала еще одна изнурительная зимняя кампания. Гестаповцы редко заходили в вагоны, поскольку боялись навлечь на себя гнев солдат[555].
Наполеон в Варшаве. Ок. 1942 года.
Утром 10 августа Наполеон прибыл в Вену. Вечером того же дня он сел на поезд до Цюриха. Рано утром 11 августа поезд остановился на станции Фельдкирх, на границе с Лихтенштейном и Швейцарией. Пассажиров заставили сойти для проверки виз на таможне. Огни станции освещали табличку над дверью с надписью «Один народ, один рейх, один фюрер» и двухметровый забор из колючей проволоки, тянувшийся по обеим сторонам путей. Граница между странами проходила по протекавшему неподалеку Рейну, и евреи, бежавшие от облав в Словакии под защиту нейтральной Швейцарии, пытались пересечь реку. Такие отчаянные попытки случались почти каждую ночь, и Швейцария приняла более ста тысяч иностранцев, в том числе около десяти тысяч беженцев. Однако с августа 1942 года власти страны начали передавать пойманных евреев немцам, поскольку опасались наплыва беженцев после прогремевших по всей Европе нацистских облав[556].