Джек Андерсон – Игра в лево - право (ЛП) (страница 12)

Отойдя на достаточное расстояние от конвоя, я вытащила из рюкзака брусок C-4 и положила его на землю, после чего стиснула зубы и, приготовившись к худшему, нажала на кнопку включения старой Нокиа. К моему относительному облегчению, мгновенной детонации не произошло: на экране телефона появились две руки и через секунду показалось меню.

Я действовала быстро. Надпись на коричневой бумаге служила напоминанием о том, какой опасности я себя подвергаю.

Сначала я набрала на Нокиа свой номер, предполагая — или, по крайней мере, надеясь, — что механизм не реагирует на исходящие звонки. Через пару секунд мой телефон зазвонил, и я получила номер взрывного устройства. Зайдя в журнал звонков на Нокиа, я увидела три пропущенных от одного абонента, идущие один за другим. Готова поспорить, что эти звонки были от того, кто смастерил бомбу — так он тестировал работу детонатора. Если моё предположение верно, то этот номер принадлежал хозяину разбитой машины.

Другое моё открытие вызвало ещё больше вопросов. С Нокиа никто не отправлял сообщений, но во входящих была единственная смска, присланная с другого номера, которого я до этого не видела:

“Не делай этого, Роб”.

Эти четыре слова ломали уже выстроенные мной теории. Если этому сообщению можно верить и мои предыдущие выводы верны, то за рулём разбитой машины был не кто иной, как сам Роб Гатхард, и C-4 в багажнике принадлежала именно ему. Вплоть до этой секунды я предполагала, что Роб совершил нечто ужасное, но выходит, что авария — не его рук дело. В таком случае возникает резонный вопрос... тогда чьих?

Мою мысль прервал раздавшийся вокруг рокот. Воздух тяжело содрогнулся.

Глубокий, гулкий голос эхом донёсся сразу со всех сторон. Кукурузное поле встрепенулось так, будто началась буря.

Голос: Я наблюдал за твоими раздумьями.

Недолго думая, я выключила Нокиа и сунула брусок взрывчатки обратно в рюкзак, после чего тут же вскочила на ноги и направилась обратно, оглядывая поле в поисках источника голоса. Быстро осознав, что конвой далеко, я перешла на бег и пустилась в сторону яблонь, стуча по грязи ботинками.

Меньше чем через минуту я выбежала из рощи с бруском C-4 за спиной. К моему возвращению все уже разбрелись по машинам, и, скорее всего, спали. Вдруг они что-то заподозрили? Мне не с кем было поговорить, и впереди ждал долгий день. Я полагала, что нет никаких других вариантов, кроме как перевести дух, записать все свои текущие мысли и затем наконец-то насладиться заслуженным отдыхом.

Идя к Вранглеру, я почувствовала тяжесть в глазах. Тихо приоткрыв заднюю дверь, ведущую к моему месту для сна, я тщательно спрятала взрывное устройство под своим багажом. Затем, закрыв дверь, я направилась к переднему месту, готовясь печатать заметки.

Я потянулась и схватилась за ручку, крепко её сжав, но так и не открыла дверь. Подержавшись несколько секунд, я отпустила ручку.

Толком не успев ничего понять, я прижалась к холодной металлической двери и соскользнула вниз на сырую землю. Давление в глазах вылилось в горькие слёзы, и я зарыдала, сдержав жалобный стон. За каждым прерывистым вдохом следовал тихий, беспомощный всхлип. Плач застал меня врасплох, но я не стала вытирать слёзы. Вместе с ними ко мне пришло двоякое, горестное облегчение. К тому моменту, как они высохли, я наконец почувствовала, что, возможно, смогу оставить события этого дня позади. Звуки, которые снова и снова проигрывались у меня в голове, поутихли.

Бонни: Бристоль, всё в порядке?

Я сразу же поднялась, увидев, как Бонни идёт к Вранглеру, и отряхнулась от земли. Было немного обидно, что меня всё-таки заметили.

АШ: Я думала, ты спишь.

Бонни: Обычно я чутко сплю, но Мартин… Клайд храпит. Хочешь поговорить?

АШ: Нет, думаю, я просто хочу спать. Спасибо, Бонни.

Бонни: Меня зовут Линда, если что.

АШ: …Алиса.

Бонни: Какое красивое имя. Алиса, я не лучший собеседник… зато прекрасный слушатель. Так что ты всегда можешь ко мне обратиться.

Я неуверенно улыбнулась — впервые за долгое время.

АШ: Спасибо, Линда, буду знать. Спокойной ночи.

Бонни: Спокойной ночи.

Бонни пошла обратно к своей машине, но вдруг остановилась и развернулась ко мне.

Бонни: И запомни: всё наладится, когда мы приедем в Винтери-Бэй.

Улыбка пропала с моего лица — я не поняла, что Бонни имеет в виду. В ответ на моё недоумение она безучастно улыбнулась и пошла дальше. Бонни уже упоминала это место, когда мы выехали из Джубилейшен — тогда это показалось мне моментным, праздным воспоминанием. То, как она упомянула его сейчас, совсем не походило на праздность.

Всё это время я подозревала в чём-то Роба, переживала за Эйса… но что не так с Бонни?

Может, я не расслышала, может, Бонни оговорилась. Как бы то ни было, недолгий покой развеялся, оставив меня наедине с прежними ощущениями паранойи и замешательства.

Я забралась на пассажирское кресло, напечатала пару заметок и вскоре перебралась на надувной матрас. Заснуть не получалось. Закрыв глаза, я долго пыталась себя убедить, что завтрашний день будет лучше, на что голос у меня в голове отвечал:

"Смотря куда ты повернёшь".

Всем привет.

Долгая выдалась неделька, но я-таки добрался до компьютера и теперь могу запостить следующую часть. Пришлось поработать сверхурочно, чтобы разом втиснуть в бюджет и лондонскую квартплату, и подарки на Рождество. Приятного мало. Ладно, как бы там ни было, мне особо нечего сказать, кроме того, что эта часть — одна из самых длинных. Постараюсь поскорее выложить следующую.

Спасибо за помощь.

Наутро всё было по-прежнему.

Странно. Обычно мы не обращаем внимания на размеренную, рутинную повседневность в нашей жизни, по-настоящему замечая её лишь тогда, когда что-то меняется. И всё же что я действительно замечала, размешивая медовый завиток на поверхности овсянки и глядя на людей вокруг меня, так это отсутствие всяких перемен.

Атмосфера предыдущего вечера сохранилась практически без изменений. Осталось прежним поведение каждого члена группы. Ночь с треском провалила свою миссию великого меридиана, разделяющего прошлое и будущее, и не принесла с собой ни конца "вчера", ни надежды на завтра. Всё было так, словно вчерашний день разлился опрокинутой чернильницей в нынешнее утро, окрашивая его всё теми же страхами и раздорами.

Лилит и Ева скрестив ноги сидели друг против друга на расстеленной по земле клеёнке. Обе молчали — и у обеих была на это своя причина. Лилит всё ещё негодовала по поводу вчерашнего разговора с Робом, а Ева явно была сильно напугана, хоть она и пыталась не подавать виду. Девушки и пальцем не тронули стряпню Роба — полагаю, это решение Лилит приняла за обеих.

Напротив меня сидели Аполлон, Бонни и Клайд. Аполлон задавал тон беседе, пытаясь вернуть к жизни свой привычный славный юмор. Бонни и Клайд, как могли, помогали ему, смеясь над остротами и улыбаясь его байкам.

Блюджей всё утро не выходила из машины, дистанцировавшись от группы, и завтракала своим провиантом. Я встретилась с ней глазами, и она язвительно отвела взгляд.

А Роб? Роб нашёл, чем себя занять: приготовил завтрак, затем заправил Вранглер одной из канистр с бензином. Рутина приносит ему умиротворение. Думаю, таким образом он нередко борется и с другими проблемами. Отрешается от них. Роб превратил себя в рабочий инструмент, который слишком занят для того, чтобы чувствовать скорбь, и который вряд ли выйдет из этого состояния, пока эта скорбь не отойдёт на второй план.

Не самый полезный для психики копинговый механизм. Уж я-то знаю. Я занялась примерно тем же.

АШ: Клайд, можно тебя на пару слов?

Клайд, немного удивлённый, оторвался от тарелки.

Клайд: Меня?

АШ: Ну да, если тебя не затруднит.

Клайд: О, нет-нет, ничуть. Хочешь прямо сейчас? Я не особо голодный.

АШ: И я. Да, давай сейчас. Ты не против, если мы немного отойдём?

Клайд кивнул. Отложив миску, я встала и отвела Клайда к яблоням. Никто не уделил нам особого внимания.

Клайд: Ты как, Бристоль?

АШ: Более-менее. А ты?

Клайд: Я, эм-м… справляюсь.

АШ: Я хотела спросить… Клайд, почему вы с Бонни взяли такие позывные?

Клайд: Хм, ну, нам не пришлось долго над этим думать. В детстве мы любили играть в “разбойников”. Как-то раз Бонни ограбила банк.

АШ: Правда?

Клайд: Да нет, конечно! Это был магазинчик с мороженым. Но Бонни притворилась, будто это банк, и забежала внутрь, сложив из пальцев пистолет. Сказала миссис Гилфорд, что это ограбление.

АШ: Ого, а по ней и не скажешь.

Клайд: Она была тем ещё сорванцом. Что ни день — то приключение. В общем, после успешного “ограбления” мы получили по рожку с сиропом от миссис Глиффорд и по новому прозвищу от соседей. Когда Роб сказал, что нужно придумать позывные, это было первое, что пришло нам в голову.

АШ: Отличный выбор.

Я сделала паузу, чтобы дать предыдущей теме разговора улечься. Учитывая обстоятельства, это мог быть последний раз, когда бы мы с Клайдом вот так по-дружески болтали.

АШ: Бонни сказала мне, что говорила с автостопщиком.

Его лицо переменилось. Только услышав мои слова, Клайд вмиг весь напрягся и широко открыл глаза. После недолгого молчания моя догадка в один момент подтвердилась.

Клайд: Ког… когда сказала?

АШ: Прости, Клайд… Она не говорила. Ты сам только что сказал.