Джеффри Линдсей – Декстер во тьме (страница 60)

Чацки кивнул на стопку гофрированных стальных листов, прислоненных к стене дома, — противоураганных ставней Деборы. Морганы живут во Флориде уже второе поколение, и Гарри приучил нас пользоваться надежными ставнями. Сэкономишь на ставнях, куда больше потратишь на восстановление дома, если дешевые подведут.

К сожалению, высококачественные ставни Деборы были весьма тяжелыми и имели острые края. Приходилось пользоваться толстыми перчатками, а в случае с Чацки — одной. Чацки на перчатках сэкономил, но я не уверен, что он добром помянул эти денежки. Работал он прилежнее, чем требовалось: хотел показать, что никакой он не немощный и на самом деле обошелся бы и без моей помощи.

Как бы то ни было, лишь через сорок минут мы закрепили все ставни на местах. Чацки бросил последний взгляд на те, что защищали выходившие в патио окна от пола до потолка, и, явно удовлетворенный нашим выдающимся мастерством, поднял левую руку, чтобы смахнуть пот со лба, спохватился в самый последний момент, прежде чем протаранить себе крюком щеку. И горько рассмеялся, оглядывая свой крюк.

— Все никак не привыкну к этой штуке, — признался Кайл, качая головой. — Ночью просыпаюсь, а суставы, каких нет, ноют.

Трудно вызвать в памяти что-то умное или хотя бы социально приемлемое в ответ на такое. Никогда нигде не читал, что сказать человеку, жалующемуся на ощущение боли в ампутированной руке. Чацки, похоже, почувствовал неловкость, поскольку, подмигнув мне, слегка фыркнул, как от невеселой забавы.

— Эх, ладно, — произнес он, — в старом муле остались еще силенки, чтобы лягнуть пару раз.

Мне показалось, слова он выбрал неудачные, ведь у него и левой ноги не было, тут и захочешь, да не лягнешь. Тем не менее я радовался, видя, как Кайл выходит из уныния, вот и счел за лучшее согласиться с ним.

— Никто в том не сомневается. Уверен, все у тебя будет в лучшем виде.

— Угу, спасибо, — поблагодарил он не очень убедительно. — Вот только не тебя я убеждать должен. А парочку канцелярских крыс внутри вашингтонской кольцевой. Предложили мне канцелярскую работу, но… — Кайл передернул плечами.

— Да брось ты! — сказал я. — Не хочешь же ты и вправду вернуться к делам с плащом и кинжалом, а потянешь?

— А только это я и умею. Какое-то время был там из самых лучших.

— Может, тебе просто адреналина не хватает.

— Может быть, — кивнул Кайл. — Давай по пиву?

— Спасибо, только у меня приказ свыше доставить воду в бутылках и лед, пока их не разобрали.

— Точно, — хмыкнул он. — Всех прямо в ужас бросает, что придется пить мохито без льда.

— Это одна из великих опасностей урагана, — поддержал я шутку.

— Спасибо за помощь, — сказал Кайл.

Трудно представить, но на пути домой движение на шоссе было еще ужаснее. Одни, привязав к крышам машин драгоценные листы фанеры, неслись прочь, словно только что банк ограбили. Они были злы от накопившегося за время часового стояния в очереди напряжения, постоянного опасения, как бы кто не влез впереди них и останется ли еще товар, когда дойдет их очередь.

Другие еще только ехали, чтобы оказаться на месте тех, кто уже отстоял в очереди, и ненавидели всякого, кто, возможно, успел купить последнюю во Флориде батарейку.

В целом то было восхитительное смешение вражды, гнева и паранойи, чему полагалось бы несказанно взбодрить меня. Увы, всякая надежда на благую бодрость испарилась, когда я заметил, что напеваю что-то, знакомую мелодию, но не мог вспомнить, откуда она взялась и, главное, не мог перестать напевать. Когда же я наконец вспомнил, то пропала всякая радость праздничного вечера.

То была музыка из моего сна.

Музыка, звучание которой у меня в голове вызывало ощущение жара и запаха чего-то горящего. Она была проста, монотонна и не ужас как прилипчива, но вот он я: напеваю ее самому себе на автостраде Саут-Дикси, напеваю, словно ту колыбельную, которую некогда пела мне мать, и нахожу утешение в повторе нот.

И я по-прежнему не знал, что это за мелодия.

Уверен: что бы ни творилось у меня в подсознании, причина тому была простой, логичной и легко понятной. С другой стороны, на ум не приходила никакая простая, логичная и легко понимаемая причина слушать во сне музыку и ощущать жар на лице.

Загудел мой мобильник, и, поскольку поток все равно двигался черепашьим ходом, я ответил.

— Декстер, — донесся голос Риты, только я едва узнавал его: какой-то тихий, потерянный, совершенно разбитый. — Беда с Коди и Астор. Они пропали.

Все шло просто замечательно. Новые хозяева были чудо как отзывчивы. Стали мыслить и — после небольшого убеждения — легко соглашались следовать в своем поведении советам ОНО. И выстроили большие каменные здания для содержания отпрысков ОНО, придумали сложные церемонии с музыкой, чтобы вводить их в транс, и оказались такими услужливыми, что на какое-то время их стало чересчур много, чтобы уследить за всеми. Если у хозяев все шло хорошо, то из благодарности они убивали некоторых своих. Если дела шли плохо, то убивали в надежде, что ОНО все исправит. ОНО только то и оставалось, что не мешать.

И вот с этим новым досугом ОНО решило оценить результат своей репродуктивной деятельности. В первый раз, когда произошли вздутие и разрыв, ОНО потянулось к новорожденному, успокоило его, развеяло страх и поделилось сознанием. И новорожденный ответил с отрадной готовностью, быстро и с радостью усвоил все, чему ОНО учило, и охотно присоединился к ОНО. А потом их стало четверо, потом восемь, шестьдесят четыре… и вдруг оказалось чересчур много. С таким множеством просто некуда было податься. Даже новые хозяева начали отказываться приносить достаточное количество жертв.

Прежде всего, ОНО было практично. Быстро осознало возникшее затруднение и справилось с ним, уничтожив почти всех, кого породило. Некоторые избежали смерти, удрав в мир в поиске новых хозяев. При себе ОНО оставило лишь несколько, и все наконец-то оказалось под контролем.

Немного позже удравшие нанесли ответный удар. Они построили собственные храмы, создали собственные обряды и послали свои армии против ОНО, и их становилось все больше. Потрясение было грандиозное и тянулось очень и очень долго. Поскольку ОНО было древнее и опытнее, в конечном счете ОНО победило всех других, однако некоторым удалось скрыться.

Они рассеялись по новым хозяевам и затаились. Многим удалось выжить. Но за тысячелетия ОНО усвоило, как важно ждать. В распоряжении ОНО было все имевшееся время, и ОНО могло позволить себе терпеливо, неспешно вести охоту и убивать удравших, а затем не спеша, тщательно восстанавливать великую и чудотворную веру в ОНО.

ОНО поддерживало поклонение ОНО, скрытое, но живое.

И ОНО поджидало других.

Глава 37

Как мне очень хорошо известно, мир — неприятное место. Не счесть ужасов, которые могут в нем случиться, особенно с детьми: их может забрать какой-нибудь незнакомец, или друг семьи, или разведенный отец; они могут уйти куда-нибудь и пропасть, провалиться в канализацию, утонуть в бассейне соседа, а при приближающемся урагане всяческих напастей еще больше. Перечень ограничен всего лишь воображением детей, а у Коди с Астор запасов воображения хватало.

Только, когда Рита сообщила, что дети пропали, я не подумал ни о канализационных колодцах, ни о наездах, ни о бандах на мотоциклах. Я знал, что случилось с Коди и Астор, знал это с холодной, твердой уверенностью, которая была яснее и реальнее всего, что Пассажир когда-либо нашептывал мне. Одна мысль рвала мне мозг, и я не сомневался в ней.

В те полсекунды, что ушли на осознание слов Риты, голову мне заполонили обрывки картинок: преследующие меня машины, ночные визитеры, колотящие в двери и окна, парень-жуть, передающий свою визитку через детей, и — самое убедительное — жгучее заявление профессора Келлера: «Молоху нравились человеческие жертвы. Особенно дети».

Я не понимал, отчего Молоху хотелось именно детей, зато без малейшего сомнения знал, что забрал их он (она или оно). И знал, что ничего хорошего Коди с Астор это не сулит.

Не теряя времени, я примчался домой, лавируя в потоке машин, как истинный житель Майами, и уже через несколько минут вылезал из машины. Рита стояла в конце дорожки под дождем, похожая на маленькую обездоленную мышку.

— Декстер… — произнесла она, вместив в свой голос всю пустоту мира. — Прошу, о Боже, Декстер, найди их.

— Запри дом, — велел я, — и идем со мной. — (Она глянула на меня так, будто я велел ей бросить детей и отправиться в боулинг.) — Быстрее! Я знаю, где они, но нам потребуется помощь.

Рита повернулась и побежала к дому, а я вытащил мобильник и набрал номер.

— Чего, — отозвалась Дебора.

— Мне нужна твоя помощь.

Последовало краткое молчание, а потом раздался сухой невеселый смешок.

— Господи Иисусе! Ураган надвигается, по всему городу плохие парни в пять рядов выстраиваются в ожидании, когда электричество вырубят, а тебе нужна моя помощь.

— Коди с Астор пропали. Они у Молоха.

— Декстер… — раздалось в телефоне.

— Я должен найти их быстро, и мне нужна твоя помощь.

— Гони сюда, — сказала Дебора.

Я убирал телефон, когда подошла Рита, шлепая по уже образовавшимся лужам.

— Я все заперла, — доложила она. — Но, Декстер, что, если они вернутся, а нас нет?

— Они не вернутся. Если только мы не привезем их.