Джеффри Линдсей – Декстер во тьме (страница 39)

— У меня от этого ублюдка чертовы мурашки по телу ползут, — призналась она.

— По-твоему, он убийца? — спросил я.

Странное для меня ощущение: не знать, а гадать, не увидел ли кто-то еще хищника под маской.

Она раздраженно тряхнула головой, и слетевшие с волос капли воды попали на меня.

— По-моему, он просто чертов ублюдок. Ты как думаешь?

— Целиком уверен, что ты права.

— Он был не против признать свою связь с Тэмми Коннор, — рассуждала Дебс. — Так зачем врать и утверждать, что она слушала его курс в прошлом семестре?

— Рефлекс? — предположил я. — Из-за того что ему контракт нужен?

Дебора забарабанила пальцами по рулю, потом решительно подалась вперед и завела машину.

— Я за ним хвоста пущу, — сказала она.

Глава 23

Копия протокола о происшествии лежала у меня на столе, когда я наконец добрался до работы и понял: кому-то угодно, чтобы сегодня я, несмотря ни на что, стал трутнем-медоносом. Так много всего произошло за последние несколько часов, что трудно было свыкнуться с мыслью, что рабочий день все еще скалит на меня свои длинные острые зубы. Поэтому я отправился выпить кофе, прежде чем предаться рабскому труду. Хотелось верить, что кто-нибудь принесет пончики или печенье, но, увы, эта мысль, конечно, была дурацкой. Не осталось ничего, кроме полутора чашек подгоревшего, очень темного кофе. Я налил себе в чашку, оставив бо́льшую часть для воистину жаждущих, и вернулся к своему столу.

Взял протокол и принялся его читать. Итак, кто-то, управляя транспортным средством, принадлежавшим некоему мистеру Дариусу Старзаку, загнал это средство в канал и скрылся с места происшествия. Сам мистер Старзак до сих пор был недоступен для снятия показаний. Понадобилось несколько длительных мгновений, миганий и потягиваний мерзкого кофе, чтобы сообразить, что у меня в руках протокол о происшествии со мной нынешним утром, и еще несколько долгих минут, чтобы решить, что с ним делать.

Иметь имя владельца машины недостаточно, чтобы двигаться дальше: почти пустышка, коль скоро машина, вероятнее всего, была угнана. Однако решить так и на том успокоиться было хуже, нежели предпринять попытку и остаться ни с чем, так что я вновь уселся за компьютер.

Прежде всего, стандартная информация: регистрация машины, в которой указан адрес на Олд-Катлер-роуд в довольно дорогом районе. Далее полицейские записи: остановки патрульной службой, непогашенные штрафы, выплата алиментов. Там ничего. Мистер Старзак был, очевидно, образцовым гражданином, не имевшим вообще никаких контактов с длинной рукой закона.

Что ж, ладно, тогда само имя — Дариус Старзак. Имя Дариус встретишь нечасто, во всяком случае в Соединенных Штатах. Я посмотрел данные иммиграционной службы. И удивительное дело, сразу же попал в точку.

Прежде всего, он доктор Старзак, а не мистер. Получил докторскую степень по религиозной философии в Гейдельбергском университете и еще несколько лет назад был штатным профессором Краковского университета. Я копнул глубже и выяснил, что Старзака уволили из-за темной скандальной истории. Я не слишком силен в польском, хотя, заказывая ланч в столовой, способен выговорить «кевбаса». Из прочитанного стало ясно — если мой перевод не совсем никчемный, — что Старзака выгнали за участие в каком-то нелегальном обществе.

В досье не говорилось, зачем европейскому ученому, потерявшему работу по такой неясной причине, понадобилось следить за мной, а потом завезти свою машину в канал. Тем не менее я перепечатал фото Старзака из иммиграционного досье. Прищурившись, я рассматривал фото, пытаясь представить наполовину скрытое солнцезащитными очками лицо, которое разглядел в боковом зеркале «авалона». Может, это был он. А может, и Элвис. И насколько я понимал, у Элвиса было столько же причин следить за мной, сколько и у Старзака.

Тогда я копнул еще глубже. Не так-то просто зануде из судебно-криминалистической службы залезть в закрома Интерпола без официального основания, даже когда ты обворожителен и умен. Однако, поиграв несколько минут онлайн в мою версию вышибалы, я попал в главный архив, и тут все стало интереснее.

Доктор Дариус Старзак состоял на особом учете в четырех странах, включая США, что объясняло, почему он находился тут. Хотя никаких доказательств, что он совершил что-либо, не было, имелись подозрения, что ему известно больше, чем он готов рассказать, о транспортировке сирот войны из Боснии. И досье, конечно же, походя упоминало, что установить местонахождение этих детей невозможно. На языке официальных полицейских документов это означает следующее: некто считает, что доктор, возможно, убивает их.

При чтении такого мне следовало бы преисполниться холодного веселья, ощутить злой проблеск предвкушения… увы, ничего, ни глухих отголосков, ни искорки. Вместо этого я почувствовал, как понемногу возвращается чисто человеческий гнев, охвативший меня нынче утром, когда Старзак следил за мной. Это не служило равноценной заменой всплеску тьмы, дикой уверенности от Пассажира, к чему я привык, но, по крайней мере, было хоть что-то.

Старзак устраивал гадости детям, и он или некто, воспользовавшийся его машиной, попытался устроить их мне. Что ж, ладно. До сих пор меня гоняли туда-сюда, как шарик для пинг-понга, и я принимал это пассивно и безропотно, втянутый в вакуум жалкого подчинения, поскольку меня бросил Темный Пассажир. Только имелась одна вещь, которую я понимал и даже мог изменить.

Досье Интерпола уверило меня, что Старзак был гадом, относился к тому типу людей, которых я обычно старался найти, следуя своему хобби. Кто-то преследовал меня в его машине, а потом пошел на крайнюю меру и загнал машину в канал, чтобы смыться. Возможно, кто-то угнал машину и Старзак совершенно невиновен. Но я так не думал, и архив Интерпола против этого возражал. Однако, чтобы убедиться, я проверил сводки угонов авто. Ни Старзак, ни его машина в них не значились.

Ладно. Я был уверен, что следил за мной он, и это подтверждало его вину. Я знал, как поступать с этим… Но значило ли мое внутреннее одиночество, что мне этого не сделать?

Теплый поток уверенности начал пробиваться из-под гнева и медленно, но верно доводить его кипения. Это совсем не походило на золотой стандарт уверенности, какой я всегда получал от Пассажира, однако в нем было больше определенности, чем догадки. Дело верное, я в том не сомневался. Если у меня нет неопровержимых свидетельств, какими я обычно располагал, тем хуже для моего врага. Старзак довел ситуацию до точки, где у меня не осталось сомнений, он сам вознес себя на вершину моего списка. Мне предстояло отыскать его и превратить в дурную память и капельку засохшей крови в моей шкатулке из розового дерева.

А поскольку я предался чувству (впервые, во всяком случае), то позволил себе слабенький проблеск надежды. Ведь вполне могло бы случиться и так, что, занимаясь Старзаком и творя всякое, чего никогда прежде не делал в одиночку, я, возможно, сумею вернуть себе Темного Пассажира. Я ничего не понимал в том, как такое срабатывает, но это имело определенный смысл, так ведь? Пассажир всегда был при мне, побуждая меня… Так может, он и появится, если я создам нужную ему ситуацию? И разве Старзак не прямо передо мной, разве он не умоляет, чтобы им занялись?

А если Пассажиру не суждено вернуться, почему бы мне самому не начать быть самим собой? Я был тем, на ком лежала тяжелая работа… Не смогу я и дальше, что ли, следовать своему предназначению, даже и с пустотой внутри?

Все ответы вспыхнули сердито-красным «да». И я на миг замер по старой памяти в ожидании привычного ответного шипения удовольствия из укрытого тенью внутреннего уголка… только, естественно, не дождался.

Не беда. Я и один с этим справлюсь.

В последнее время мне немало довелось поработать ночью, так что на лице Риты не было никакого удивления, когда я сообщил ей, что после обеда мне надо вернуться на работу. Конечно, мне было не сорваться с крючка Коди и Астор, которым хотелось поехать со мной и заняться чем-нибудь интересненьким или, в крайнем случае, остаться дома и вместе погонять жестяную банку во дворе. Впрочем, после кое-каких мелких льстивых обещаний и некоторых смутных угроз я стряхнул их с себя и выскользнул в ночь. Ночь, мой последний оставшийся друг со слабенькой половинкой луны, мерцавшей в тусклом, пропитанном влагой небе!

Старзак жил на охраняемой территории с воротами, однако наличие охранника в маленькой будке и с минимальной оплатой гораздо удачнее повышало цену недвижимости, чем оберегало ее от такого, как Декстер, опытного и голодного. И пусть это означало, что, оставив машину, я должен немного пройтись от будки, зарядка телу будет только на пользу. В последнее время у меня было чересчур много ночных бдений, слишком много безрадостных пробуждений по утрам, а потому приятно было двигаться к достойной цели на своих ногах.

Имея адрес Старзака, я неспешно колесил по окрестности, проходил мимо, словно был соседом, совершающим вечерний моцион. В передней дома горел свет, на подъездной дорожке стояла одинокая машина с флоридским номером и надписью внизу «Округ Мэнати». Население округа Мэнати составляло всего триста тысяч человек, а машин с такими номерами как минимум в два раза больше. Известный трюк прокатных фирм, призванный скрыть тот факт, что водитель едет на арендованном автомобиле, что он, следовательно, турист, а значит, законная добыча для любого хищника с неудержимой страстью к легкой поживе.