Джеффри Хоскинг – Россия и русские. Книга 2 (страница 79)
Этой мрачной перспективы оказалось достаточно, чтобы поколебать решимость командиров и солдат, посланных подавить сопротивление путчистам. На случай, если им придется стрелять в безоружных людей, они хотели по крайней мере быть уверенными в законности приказа. Но понятие законности теперь разделилось между российскими и советскими властями, поэтому многие офицеры решили подстраховаться в своих действиях. Причины, по которым штурм Белого дома с 19 по 21 августа 1991 г. так и не состоялся, до сих пор остаются до конца не проясненными. По рассказам одних, сотрудники спецподразделения «Альфа» устроили совещание (совершенно в духе 1917 г.) для обсуждения законности приказа и пришли к выводу, что штурм, по всей видимости, не вполне законен. По другим свидетельствам, никакого приказа о начале штурма вообще не было отдано. Причиной этому могли быть просчеты в подготовке переворота и нежелание путчистов брать на себя ответственность за кровопролитие.
Члены ГКЧП повели себя с характерной для всех их действий двойственностью: они полетели в Крым, чтобы попытаться договориться с Горбачевым. Неизвестно, давал ли им Горбачев повод надеяться на какую-либо договоренность, но, когда путчисты прибыли к Горбачеву на дачу, он велел им удалиться. После некоторого колебания он отдал приказ об их аресте. Это говорит об определенной двойственности позиции и самого Горбачева во всех этих событиях{471}.
То был уже настоящий конец Советского Союза. Политическая сцена, на которую на следующий день вернулся Горбачев, до неузнаваемости преобразилась, хотя сам он не сразу это понял. Через несколько дней Ельцин издал указ о запрещении деятельности КПСС вплоть до окончания расследования ее роли в попытке переворота, а Украина провозгласила себя независимым государством. Вскоре ее примеру последовало и большинство других республик. Одни сделали это более решительно, другие — с некоторым трепетом. Все руководители республиканского уровня поняли, что уже не могут рассчитывать на помощь Москвы, и поэтому решили создать себе социальную опору на местах. Новая социальная база властей в теперь уже бывших союзных республиках формировалась на основе слияния интересов националистически настроенной интеллигенции и самой правящей элиты.
В течение еще нескольких месяцев Горбачев продолжал свои попытки возродить проект Союзного договора, который стал совсем децентрализованным и сохранял за центром лишь некие туманные координирующие функции по выработке совместной оборонной и внешней политики. Однако руководители республик стали явно уклоняться от обсуждения этой темы, и когда 1 декабря 1991 г. в ходе проведенного на Украине референдума народ решительно высказался за независимость, Горбачев оставил все попытки заключить Союзный договор. Еще в марте 1991 г. Горбачев предупреждал: «Без Украины Советский Союз существовать не сможет». В Беловежской Пуще близ столицы Белоруссии Минска состоялась встреча Ельцина с лидерами Украины -и Белоруссии Леонидом Кравчуком и Станиславом Шушкевичем. В совместном заявлении говорилось, что «Союз ССР как субъект международного права и геополитическая реальность прекращает свое существование»{472}. Вместо Союза три славянские республики учреждали Содружество независимых государств (СНГ), призвав остальные республики присоединиться к ним. Предполагалось, что СНГ будет иметь объединенные Вооруженные силы и единое экономическое пространство, но у него не будет президента, а его центральные органы, которые планировалось разместить в Минске, а не в Москве, будут' выполнять чисто консультативные функции.
Характерно, что Горбачев, вначале выступив против Беловежской декларации как незаконной, затем сделал вполне реалистичное предупреждение, что развал СССР повлечет за собой экономическую разруху и межнациональные конфликты. В конце концов он смирился с неизбежностью произошедшего и 25 декабря 1991 г. в телеобращении к «советскому» народу заявил о своей отставке с поста Президента СССР. Красный флаг с советской символикой — серпом и молотом — был спущен, и над Кремлевским дворцом теперь развевался дореволюционный российский триколор, только без двуглавого орла. Советский Союз и его «душа» — КПСС — стали достоянием истории.
Однако было совершенно неясно, что будет на их месте. Очертания концепции нового Содружества были весьма туманны и неосязаемы. Кроме того, оно было учреждено без согласования с другими республиками. Тем не менее большинство из них, за исключением Эстонии, Латвии, Литвы и Грузии, где антирусские настроения были особенно сильны, приняли приглашение вступить в СНГ.
Президент против законодателей
Даже внутри самой России крушение КПСС привело к образованию политического вакуума в структуре власти. Лишенные координирующей исполнительной власти, государственные учреждения погрузились в междоусобную борьбу за обладание контролем над материальными ресурсами и силовыми органами. Возглавляли эту борьбу президент Ельцин, с одной стороны, и председатель Верховного Совета России Руслан Хасбулатов — с другой. Хасбулатов, уроженец Чечни, был весьма ловким политиком, который вначале поддерживал Ельцина, но затем усмотрел возможность стать самостоятельным лидером с собственной опорой среди государственных чиновников, преданность которых.он приобретал, предоставляя им доступ к парламентской «кормушке». Это давало им возможность получать квартиры в Москве, автомобили и совершать частые зарубежные поездки. Кроме того, у Хасбулатова была и силовая поддержка, предоставленная воинскими частями, охранявшими парламент. В соответствии с Советской Конституцией, которая, за неимением лучшей, все еще продолжала действовать, приоритет теоретически всегда принадлежал Верховному Совету, хотя на практике вся полнота власти находилась в руках КПСС. Теперь же реальная власть оказалась у Верховного Совета, что ослабляло существовавшую прежде стабильность и вело к началу неприкрытой конфронтации между двумя ветвями власти — исполнительной и законодательной. Это в какой-то мере напоминало политическую борьбу, сотрясавшую Англию в середине XVII в.
Единственное средство, которое позволило бы избежать прямого столкновения, состояло в попытке найти какое-то компромиссное решение и как можно скорее подготовить согласованный со всеми сторонами проект новой Конституции. Однако ни одна из сторон не проявляла большого желания к примирению. Хотя в последние годы существования СССР Ельцин играл в политике роль «диссидента», он оставался при этом оцень опытным аппаратчиком, привыкшим к клановому характеру, присущему советской властной структуре. Поэтому он вовсе не считал необходимым смягчать несговорчивых депутатов и договариваться с ними о компромиссах (на что уходит так много времени у американского президента). Хасбулатов, со своей стороны, видимо, понимал, что новая Конституция лишит его епархию ее нынешнего статуса, и сумел привлечь на свою сторону вице-президента Александра Руцкого, недовольного Ельциным, так как тот не предоставил ему функций, соответствующих его высокому положению.
Впоследствии некоторые комментаторы обвиняли Ельцина в том, что он не решился распустить Верховный Совет и не объявил о проведении осенью 1991 г. новых выборов. Это, по их мнению, позволило бы освободиться от пережитков советской системы и заложить прочный фундамент, который соответствовал бы новой политической ситуации. На самом же деле это было практически невозможно себе представить: буквально накануне Ельцин одержал победу в союзе с депутатами, которые в октябре 1991 г. предоставили ему дополнительные полномочия для проведения реформ. Но через год срок этих полномочий истек, и борьба за власть и связанные с ней привилегии стала оказывать разрушительное воздействие на политическую жизнь страны. Многие депутаты начали выступать от лица своих избирателей (что, впрочем, было их прямой обязанностью), большинство из которых только пострадали от экономических реформ и распада Советского Союза. Это были в основном старые и больные люди, лишенные каких бы то ни было льгот, директора и рабочие предприятий тяжелой промышленности, беженцы и этнические русские, проживавшие за пределами Российской Федерации. В отсутствие дисциплинированной партийной верхушки, заранее определявшей свою позицию по всем голосуемым решениям, хаотично сложившаяся группа депутатов могла получить большинство при голосовании какого-либо вопроса и принять совершенно безответственную резолюцию. Они могли, например, объявить Севастополь (базу советского Черноморского флота, находившуюся на территории независимой Украины) российской территорией или утвердить бюджет, дефицит которого составлял 25 процентов ВВП.
В марте 1993 г. Ельцин пришел к выводу, что продолжающееся противостояние и провал всех попыток принять новую Конституцию наносят ущерб политической стабильности России. Он выступил с телевизионным обращением к народу, в котором, как казалось, ставил вопрос о возрождении прямого президентского правления. Однако он был вынужден отступить, когда увидел, что эта идея не получила поддержки даже его сторонников. После этого оппозиция в парламенте поставила вопрос об импичменте президенту и недобрала всего нескольких голосов, необходимых для принятия положительного решения. Тогда Верховный Совет стал настаивать на проведении всенародного референдума по следующим вопросам: доверяют ли избиратели президенту; одобряют ли они проводимые им социально-экономические реформы; хотят ли они досрочных президентских выборов; хотят ли проведения досрочных парламентских выборов.