Джеффри Хоскинг – Россия и русские. Книга 2 (страница 56)
Враждебность между СССР и Китаем достигла апогея в марте 1969 г., когда солдаты китайской регулярной армии атаковали советских пограничников на острове Даманский в русле реки Уссури. Китай предъявлял территориальные претензии на этот остров. Советский Союз ответил на нападение два месяца спустя ракетно-артиллерийскими ударами по китайской территории. Вполне вероятно, что в этот момент советское руководство всерьез рассматривало возможность нанесения по Китаю упреждающего ядерного удара, чтобы не позволить ему завершить разработку систем доставки своего ядерного оружия, что сделало бы возможным адекватный ответ{334}.
После этого инцидента обе стороны отступили со своих позиций, сознавая опасность той огромной разрушительной войны, которую могли повлечь за собой полномасштабные военные действия между ними. В начале семидесятых годов Китай стал допускать те же грехи, за которые он раньше осуждал Советский Союз. В целях обеспечения собственной безопасности Китай начал осуществлять политику сближения с Соединенными'Штатами и отход от «решительных кампаний по строительству социализма» в сторону возрождения рыночной экономики. Учитывая неминуемое ослабление международного социалистического движения, цель возглавить его уже не казалась столь привлекательной.
После Сталина Советский Союз предпринял самую амбициозную в собственной истории попытку распространить свое влияние по всему миру. В работах, написанных в 1914—1918 гг., Ленин призывал к перенесению внутренней классовой борьбы на международную арену, к подъему колоний на борьбу с метрополиями. Это, по его мнению, должно было решительно сместить мировой баланс сил в пользу социализма. Но Советский Союз был слишком слаб, находясь в окружении капиталистических стран Европы, что не позволяло ему перевести эти планы в плоскость практической геополитики. Однако это стало возможным после окончания Второй мировой войны.
С середины 1950-х гг. ситуация изменилась. В условиях «ядерного пата» и растущей стабильности в Европе Советский Союз понял, что нельзя рассчитывать на приобретение каких-либо новых стратегических преимуществ в Европе, не подвергаясь неоправданному риску, тогда как в странах «третьего мира» такая возможность выглядела соблазнительной. Здесь обстановка была гораздо менее стабильной, поэтому политическому влиянию и экономическому доминированию Запада вполне и без особого риска можно было бросить вызов. Неудачи были в принципе приемлемы, так как не затрагивали напрямую интересов безопасности СССР. Хрущев и его последователи всегда рассматривали политику мирного сосуществования с Западом как средство продолжения борьбы против империализма другими методами, исключавшими риск прямого военного столкновения с империалистическими державами. В то же время, наращивая военную мощь, Советский Союз считал полезным иметь военно-морские и военно-воздушные базы в Азии, Африке и Латинской Америке.
Оказание помощи антиимпериалистическому движению в странах «третьего мира» на деле означало поддержку национализма, а не социализма. Была принята стратегия, в соответствии с которой антиколониальные национально-освободительные движения и борьба за образование независимых «национальных демократических государств» рассматривались как «этапы на пути строительства социализма».
В рамках реализации этой стратегии в конце 1950-х гг. Советский Союз оказывал финансовую и техническую помощь в строительстве гигантского металлургического завода в Индии и Асуанской гидроэлектростанции в Египте, продавая при этом обеим странам советское оружие. Когда в 1959 г. власть на Кубе захватил Фидель Кастро, Советский Союз воспользовался этим для создания своего плацдарма в Латинской Америке и взял на себя фактически полное финансирование слабой кубинской экономики, покупая на Кубе сахар и никель по ценам, значительно превышавшим мировые, и дешево продавая ей нефть. Куба стала базой для советских военных кораблей и разведывательных самолетов, которые действовали в непосредственной близости от территории Соединенных Штатов. Куба также поставляла своих агентов для поддержки антиколониальных движений, включая террористические организации во всех регионах мира{335}.
Когда в 1964 г. США вступили во вьетнамский конфликт, стремясь защитить Южный Вьетнам от коммунистической революции и внешней агрессии, СССР стал поставлять оружие Северному Вьетнаму, способствуя таким образом последующему поражению американцев и пользуясь этой возможностью для дискредитации американской политики в глазах не только «третьего мира», но и общественного мнения во многих странах Запада. Развернув военно-морские и военно-воздушные базы во Вьетнаме, Советский Союз смог гораздо более эффективно распространять свое военно-политическое влияние по всей Юго-Восточной Азии и на западе Тихоокеанского региона.
И тем не менее не все эти огромные затраты пошли на пользу Советскому Союзу. Например, в 1972 г. Египет неожиданно выслал из страны всех советских военных советников и закрыл советские военно-воздушные базы. Таким образом была продемонстрирована неспособность сверхдержавы контролировать подопечные страны, находящиеся вдали от ее границ: большая часть ранее произведенных затрат и вложений в Египет оказалась выброшенной на ветер. Но Москва всегда была готова к списанию таких потерь в интересах противостояния политике западных держав и расширения сфер своего влияния.
Однако там, где потенциальный союзник находился близко к границам СССР, Советский Союз вел себя гораздо более решительно. В 1979 г. в целях предотвращения падения коммунистического режима, за три года до этого пришедшего к власти в стране, в Афганистан был введен контингент советских Вооруженных сил. Вскоре советские войска столкнулись там с теми же трудностями, что и российские на Северном Кавказе 150 лет назад. Население, разбросанное по огромной гористой территории, ненавидело интервентов и все более склонялось к поддержке фундаменталистских исламских движений, которые возглавили сопротивление. В свою очередь, исламистам оказывали помощь Пакистан и Соединенные Штаты. Не решаясь на проведение политики геноцида и не желая допустить слишком больших потерь в своих войсках, советские руководители оказались к середине 1980-х гг. в тупиковой ситуации.
Состояние советского общества после войны
Советский Союз вышел из Второй мировой войны победителем, но с крайне разрушенной экономикой. Примерно четверть всех имевшихся на начало войны материальных ценностей была уничтожена: нужно было восстанавливать или строить заново огромное количество зданий, жилых домов, административных и производственных помещений, автомобильных и железных дорог, поднимать сельское хозяйство. Но для достижения этих целей страна не располагала достаточным количеством трудоспособного здорового населения с соответствующей этим целям возрастной и половой структурой: за годы войны погибло примерно 24—27 млн человек; огромное число людей было перемещено в новые места проживания. В стране наблюдался сильнейший дефицит трудоспособного мужского населения и соответственно насчитывалось огромное количество вдов и молодых женщин, которые так никогда и не смогли стать женами{336}.
Тем не менее моральный дух народа в то время был необычайно высок, и советские люди как никогда раньше ощущали свое единство. Появилось целое поколение военных командиров и центральных, и местных государственно-партийных кадров, относительно молодых, до 1941 г. еще не испытанных, но впоследствии прошедших страшное боевое крещение и доказавших свою способность осуществлять действенное руководство. Причем это касалось как чисто военных операций, так и решения хозяйственных задач, возникавших в ходе всенародной войны. Рядовые советские граждане, напуганные террором и политической смутой 1930-х гг., подверглись еще одному ужасному испытанию и поняли, что перед лицом смерти они должны полагаться не столько на государство, сколько на своих ближайших товарищей и непосредственных командиров, а также на собственную отвагу и смекалку. Молодые люди всех социальных слоев, принадлежавшие к различным национальностям, оказались собраны в сплоченные, взаимосвязанные соединения, которые вели жесточайшую борьбу, хотя и несли при этом тяжелые потери.
Легитимность Советского государства казалась в то время более убедительной, чем когда-либо ранее. Советский Союз не создал совершенного общества, но он освободил Европу от страшного и разрушительного врага, что имело практически такую же ценность. До золотого века было еще далеко, но апокалипсис был предотвращен.
Таким образом, война породила в СССР уверенный в себе авторитарный правящий класс и довольно массовый, бесклассовый и многонациональный, патриотизм. Прежний, искусственно культивировавшийся и несколько иллюзорный «пролетарский интернационализм» уступил место новому и испытанному советско-русскому патриотизму, особенно среди людей военного поколения. Они воевали не в классовой битве, а в национальной войне русских против немцев. Именно эту мысль настойчиво проводил Илья Эренбург в своих колонках, публиковавшихся в «Правде», и истинность такого отношения подтверждалась ежедневным опытом войны. Тем не менее русский патриотизм не был национализмом в обычном значении этого слова, поскольку, как известно, советские люди не составляют отдельную нацию. Скорее всего это был своего рода многонациональный имперско-социалистический мессианизм, порожденный победой в войне. Создание тяжелой промышленности и «строительство социализма» приобрели совершенно новое и гораздо более ощутил/ое значение благодаря военному опыту. Не случайно символы войны стали доминирующей темой советской пропаганды, затмив даже Октябрьскую революцию, так как эта война вызвала к жизни сплоченное общество, управляемое, что вполне объяснимо, авторитарными методами{337}.