Джеффри Хоскинг – Россия и русские. Книга 2 (страница 48)
Единственным утешением для Сталина в самый начальный период войны была готовность Великобритании и Соединенных Штатов оказать военную и материальную помощь СССР. Таким образом, система «коллективной безопасности» вступила в силу, но произошло это, к сожалению, слишком поздно. В итоге она сыграла решающую роль в окончательной победе над фашизмом, но для ее фактической материализации потребовалось очень много времени. В течение почти трех долгих лет Сталин умолял союзников открыть второй фронт и возмущался их нежеланием спешить с этим делом, хотя сам же отверг этот единственно возможный союз, подписав в 1939 г. советско-германский договор о ненападении.
Ошеломленные внезапным нападением, советские войска сопротивлялись, как могли, разрозненно и без какой-либо линии обороны, на которую могли бы отступить. Более того, зачастую они делали это без соответствующего командования и контроля со стороны высшего военного руководства. Советские генералы тоже были сбиты с толку и продолжали отдавать совершенно безумные приказы о переходе в наступление и переносе военных действий на территорию врага. Иногда они оказывались отрезанными от своих воинских частей и не могли управлять войсками, так как средства связи были слишком примитивными и к тому же разрушенными внезапным нападением противника. В довершение всего они не могли рассчитывать на поддержку авиации, так как почти все советские самолеты, которые стояли на аэродромах без надлежащей маскировки и прикрытия, были уничтожены авиацией противника при первых же авианалетах. Не могли советские войска рассчитывать и на дополнительный оборонный резерв, с помощью которого можно было бы залатать бреши на фронте. Конечно, существует немало примеров поистине героического сопротивления советских войск, как, например, среди защитников Брестской крепости, которые продолжали оказывать сопротивление вплоть до 12 июля 1941 г., но это только доказывает, насколько эффективной могла бы быть хорошо подготовленная^ надлежащим образом организованная оборона. Однако большинство советских частей были отрезаны от тыла, окружены или просто-напросто обойдены противником и впоследствии захвачены в плен. Солдаты отчаянно сражались за свою страну, часто переходя в штыковую атаку, когда заканчивались боеприпасы, но изменить ход военных действий уже не могли. «Русские повсюду сражаются до последнего солдата, — докладывал начальник немецкого генерального штаба. — А сдаются в плен только в отдельных случаях»{290}.
Первые цели плана «Барбаросса» были достигнуты без особого труда. 16 июля пал Смоленск, расположенный на полпути к Москве, а к концу августа германские армии группы «Север» стали угрожать непосредственно Ленинграду. Правда, на юге сопротивление советских войск была намного сильнее, так как там было расположено больше войск, но в конечном итоге это привело лишь к большему количеству окруженных и захваченных в плен солдат. А когда угроза нависла над Киевом, Сталин наотрез отказался сдавать город, как советовал Жуков, чтобы сократить линию обороны, и приказал сражаться до последнего патрона. Киев все-таки был сдан, но ко времени его падения 19 сентября 1941 г. более полумиллиона советских солдат были убиты или взяты в плен.
Концентрация германских войск на северном и южном направлениях несколько оттянула наступление на Москву. А когда это наступление началось в конце сентября, немецким войскам удалось поначалу добиться заметного успеха и окружить еще пять советских армий под Вязьмой. В середине октября Москва пребывала в состоянии паники: в городе спешно сжигали важные документы и эвакуировали в Куйбышев все иностранные представительства, правительственные учреждения и квалифицированных специалистов. А простые москвичи пытались пробиться в железнодорожные вагоны, автобусы и грузовики и всеми силами стремились как можно скорее покинуть осажденный город.
В конце концов Сталин решил остаться в столице и объявил о своем решении, чтобы укрепить моральное состояние москвичей. Его знаменитое обращение к жителям города значительно усилило волю к сопротивлению. 7 ноября 1941 г. на Красной площади был проведен традиционный военный парад, с которого солдаты уходили прямо на фронт, находившийся в 60 километрах от города. К этому времени осенняя распутица превратила дороги в грязное месиво, которое оказалось довольно серьезным препятствием для быстрого продвижения немецких моторизованных частей. В еще более сложном положении немецкие войска оказались месяц спустя, когда начались небывало сильные морозы. Разумеется, это все сыграло на руку советским войскам, но отнюдь не потому, что русские легче переносили морозы, — дело в том, что их коммуникации оказались намного ближе к линии фронта. Немецкая армия была не готова к затяжной зимней кампании и испытывала немало трудностей с доставкой теплого обмундирования, меховых шапок и антифриза для боевой техники. Все это нужно было доставлять на расстояние-в несколько сотен километров по вражеской территории, где к этому времени стали активно действовать многочисленные партизанские отряды.
Ответственным за оборону Москвы был назначен Г. К. Жуков, и с первых дней он столкнулся с проблемой организации остатков разбитых немцами воинских частей и формирования народного ополчения из числа оставшихся в столице местных жителей. В то же время Ставка перебросила в Москву подкрепление с Дальнего Востока, так как Рихард Зорге, один из важнейших источников советской разведки, сообщил из Токио, что японцы пока не планируют нападение на Советский Союз. Многие москвичи вспоминали впоследствии то облегчение, которое они испытали, наблюдая за прибытием свежих воинских формирований, одетых в зимнюю одежду и готовых к решительному сопротивлению.
Они прибыли как раз вовремя. Немецкие войска уже находились практически на окраинах Москвы. Теперь об этом напоминают гигантские противотанковые «ежи», установленные на Ленинградском шоссе. Их можно увидеть на пути из аэропорта Шереметьево: этот памятник обозначает самое дальнее продвижение германских войск. 5 декабря 1941 г. Жуков начал массированное контрнаступление, которое отбросило немецкие войска назад примерно на 120 километров. На этом рубеже он хотел остановиться, чтобы стабилизировать фронт и подготовиться к дальнейшей операции в 1942 г. Но Сталин настоял на том, чтобы наступление продолжалось, в надежде полностью окружить центральную группу немецких армий. Такое наступление в то время было явно выше возможностей Красной Армии, и в результате безуспешных попыток выполнить приказ Главнокомандующего советские войска потеряли еше 400 тысяч человек.
И тем не менее угроза полного разгрома советских войск была ликвидирована, что можно с полным основанием считать выдающимся достижением. Битва под Москвой стала первым серьезным сражением, в котором германская стратегия блицкрига потерпела полный провал. Но это был лишь временный успех, и сталинская попытка несмотря ни на что добиться дальнейшего продвижения войск чуть было не привела к катастрофе. В течение поздней весны и всего лета 1942 г. германские войска снова продвинулись далеко вперед, на этот раз по территории Украины и донских степей, где погода и почва были более благоприятными для бронетанковых войск. Вскоре немцы захватили полуостров Крым и Ростов-на-Дону, а затем продвинулись далеко на Кавказ и водрузили знамя со свастикой на вершине Эльбруса. Советские граждане все чаще задавались вопросом: «Куда еще отступать?» 28 июля 1942 г. во всех воинских частях был распространен приказ № 227 с директивой «Ни шагу назад!», в соответствии с которым все «паникеры» и «трусы» подлежали немедленному уничтожению или по крайней мере переводу в так называемые штрафные батальоны, которым всегда поручали самые опасные и самые неприятные задания{291}.
Коренной перелом в войне наступил под Сталинградом. В этом крупном промышленном центре, названном именем вождя, германские моторизованные группы войск встретили наиболее ожесточенное сопротивление, которого никогда не видели прежде, даже в этой жестокой войне «на тотальное уничтожение». Если бы город не выдержал натиска и пал, то немецкие войска могли бы пересечь Волгу, а это, в свою очередь, позволило бы им полностью окружить Москву и Ленинград, после чего Советский Союз неизбежно превратился бы в усеченное северное азиатское государство, отодвинутое за пределы Уральских гор.
Но Сталинград не пал. Советские войска отстояли свои позиции, доказывая свою способность вести бой небольшими частями. Город был полностью разрушен, но отдельные советские части стояли до последнего, защищая каждый дом и каждую улицу. Порой контролируемая ими территория была настолько мала, что немецкая авиация и артиллерия боялась обстреливать город, опасаясь нанести ущерб собственным войскам. Уличные бои не давали вермахту использовать свои обычные преимущества. Танки и другая техника на узких улочках застревали и превращались в хорошую мишень для советских бойцов. Кроме того, германские войска сражались теперь в условиях крайней перенапряженности ресурсов, которые поставлялись к ним только по одной железнодорожной ветке и по воздуху.