Джеффри Хоскинг – Россия и русские. Книга 2 (страница 17)
Зимой 1917—1918 гг. кризис в стране явился тем горнилом, где провидения Ленина подверглись тяжким испытаниям. Сложившаяся ситуация объективно отражала все парадоксы ленинской политики. Кризис всегда является временем новых возможностей, а фундаментальный кризис — временем неограниченных возможностей. В такие периоды все становится возможным. Правда, сам Ленин никогда не утверждал, что имеет точный и подробный план построения социализма. Убежденный в принципиальной правоте своей теории, он надеялся повести за собой народные массы, но при этом рассчитывал на их энтузиазм и допускал возможность спонтанных действий.
Итак, Ленин, воодушевленный представлениями о созидательном творчестве масс, направляемый общими принципами учения Маркса и в полном соответствии с наполеоновским лозунгом «вмешаться и посмотреть, что будет», с головой окунулся в весьма хлопотное дело политического руководства. Однако действовать ему пришлось в условиях надвигающейся гражданской войны, изначально гипотетической, а потом и вполне реальной. И это было отнюдь не случайно. Тот способ, с помощью которого он захватил власть в стране, делал ее практически неизбежной, и Ленин прекрасно понимал это. Но сам факт имел огромное значение. Он означал, что руководимая им партия вынуждена будет претворять в жизнь свои планы в атмосфере всеобщего раскола и ожесточенного конфликта, выйти из которого можно будет только с помощью сильной авторитарной власти. И в этих условиях все завоевания революции, которых добились рабочие, крестьяне и солдаты, будут сведены к нулю. Ведь большевики пришли к власти, громогласно обещая простым людям всевозможные блага, а теперь придется отказаться от своих обещаний, так как реальные условия не позволят выполнить их.
Самое главное обещание заключалось в передаче реальной власти народу. В ноябрьском номере газеты «Правда» за 1917 г. Ленин весьма откровенно выразил эту мысль. «Товарищи трудящиеся! Помните, что
Однако в условиях острейшего кризиса и Гражданской войны введение «строжайшей дисциплины» и «подавления» возможно только сверху, а не снизу, и поэтому новое пролетарское государство со своей собственной полицией очень скоро заменило трудящихся в этой роли.
Марксистская традиция не выработала каких-либо готовых проектов строительства социалистической экономики, но она всегда исходила из предположения, что первыми шагами в этом направлении должна стать экспроприация буржуазии и обобществление средств производства. Новое пролетарское государство должно было начать именно с этого и тем самым обеспечить эффективное завершение переходного периода. Как писал Ленин в книге «Государство и революция»: «Пролетариату необходима государственная власть, централизованная организация силы, и для подавления и для руководства громадной массой населения, крестьянством, мелкой буржуазией, полупролетариями в деле налаживания социалистического хозяйства»{105}.
Для решения этой задачи в октябре и ноябре 1917 г. был созван Второй Всероссийский съезд Советов. Он ликвидировал частную собственность на землю и передал ее для дальнейшего распределения в руки сельских и волостных комитетов. Это была небольшевистская политика, но Ленину пришлось пойти на такой шаг, чтобы заручиться поддержкой крестьянских масс. В городах недвижимая собственность изымалась из рыночного обращения и передавалась в руки местных Советов, которые сразу же приступили к процессу «уплотнения», то есть переселения людей с плохими жилищными условиями в просторные квартиры буржуазных элементов. Этот съезд фактически сделал рабочие комитеты владельцами промышленной и торговой собственности и предоставил им реальную власть и полный контроль над всеми действиями управляющего персонала. Все существовавшие прежде юридические институты были в одночасье заменены «народными судами» с избранными населением судьями. А для борьбы со спекуляцией и контрреволюционной деятельностью наряду с ЧК учреждались «революционные трибуналы», члены которых избирались местными Советами. В армии отменялись все чины и знаки различия, а воинские подразделения передавались под контроль солдатских комитетов.
Съезд Советов издал Декларацию прав народов России, которая уничтожала все формы национальной дискриминации и утверждала право наций на самоопределение «вплоть до отделения и образования независимых государств».
Никогда еще законодательный орган не декларировал такой широкомасштабной трансформации общества за столь короткое время. Весь иерархический порядок с его дискриминацией по признаку сословия, этнической принадлежности, пола и религии был заменен эгалитарным порядком с единственной формой дискриминации против «привилегированных» классов. Централизованное правительство уступало место союзу избранных народом Советов, а свободный рынок вытеснялся общественной собственностью на средства производства и общим владением недвижимой собственностью. Все банки были национализированы, а их управление способствовало никем и ничем не ограниченной эмиссии наличных денег. Таким образом, новый режим не предпринимал никаких попыток ограничить инфляцию, надеясь на то, что со временем все деньги будут отменены, а все ресурсы будут так или иначе распределяться самим государством{106}.
Логика всех этих мер вскоре вступила в полную силу. Из-за Гражданской войны и нового советского законодательства рынок товаров мгновенно обрушился. 2 декабря 1917 г. в целях «выработки общих норм и плана регулирования экономической жизни страны» был образован Верховный Совет народного хозяйства (ВСНХ). Рабочие комитеты преобразовывались в местные отделения профсоюзов, и все они стали подчиняться непосредственно ВСНХ. Эти меры были благожелательно восприняты рабочими, причем даже теми, кто совсем недавно боролся за самоуправление фабриками и заводами. Когда же война была на исходе, в начале 1918 г., а экономическая разруха стала еще сильнее, они сами обратились к ВСНХ с просьбой, чтобы предприятия были переданы в руки государства, так как предприниматели стали закрывать их из-за нехватки топлива, сырья и запасных частей. Таким образом, к лету того же года большинство промышленных предприятий оказалось в руках государства, а национализация всех акционерных компаний была завершена указом от 28 июня 1918 г. Дать ВСНХ возможность полностью овладеть всей экономикой, развернуть борьбу со «спекуляцией» и черным рынком стали важнейшими задачами ЧК. Чекисты часто устанавливали блокпосты на дорогах, прочесывали так называемые блошиные рынки и контролировали въезд в города, чтобы перехватывать прорывавшихся на базары «мешочников» (мелких торговцев){107}.
Несмотря на все эти меры, материальное положение трудящихся продолжало ухудшаться. Прекращение огня на фронте в декабре 1917 г. и безудержная инфляция до минимума сократили потребность в промышленных товарах. А когда Гражданская война возродила потребность в оружии и боеприпасах, на военных заводах была установлена жесткая военная дисциплина. Большинство же рабочих других отраслей промышленности были уволены и сами либо искали скудные источники пропитания, либо возвращались в родные деревни и села. Как в том, так и в другом случае их жизненные условия были катастрофически бедственными.
Еще более деморализующее воздействие на них оказывало весьма неприятное ощущение, что вся их борьба сначала против царского режима, а потом против Временного правительства закончилась безрезультатно. Им было ужасно трудно понять, что же, собственно говоря, произошло в течение 1917— 1918 гг. С одной стороны, им казалось, что они победили, так как были установлены восьмичасовой рабочий день, минимальная заработная плата и полный контроль над производством. К тому же от их имени была объявлена «диктатура пролетариата». А с другой стороны, на самом деле их жизненные условия стали намного хуже, и в конце концов они утратили даже то политическое влияние, которое имели раньше. Их «собственная» революция передала всю полноту власти в руки каких-то комиссаров в кожаных куртках, которые в ответ на любое проявление недовольства сразу же тянулись к револьверу.
Правительственный декрет от 26 октября 1917 г., ликвидировавший частное землевладение, был чрезвычайно популярен среди крестьян, которые видели в нем осуществление своих вековых чаяний. Они сразу же приступили к перераспределению земли и делали это традиционным способом, то есть с помощью сельских сходов. Однако даже такой подход вызвал множество нареканий, разочарований и конфликтов. Раздел земли проводился хаотично и в очень трудных условиях. Взаимная подозрительность и вражда, которые всегда были спутниками крестьянской жизни, заметно усугубились наплывом демобилизованных солдат, недавно вернувшихся с фронта, а также городскими рабочими, которые неожиданно заявили претензии на свою долю земли, к которой уже давно утратили всяческий интерес. Кроме того, многие сыновья вдруг захотели отделиться от родителей, с которыми прожили много лет, и тоже заявили о своем желании обзавестись участком земли. Таким образом, вскоре обнаружилось, что даже если учесть всю экспроприированную помещичью и церковную землю, то каждая крестьянская семья получала дополнительно в.свое распоряжение в среднем чуть больше одной десятины. Выяснилась еще одна неприятная вещь; во многих наиболее консервативных деревнях началось быстрое расслоение крестьянства. Старожилы и богатые семьи получали больше земли, чем бедные и вновь образованные семьи{108}.