Джеффри Хоскинг – Россия и русские. Книга 1 (страница 21)
Раскол в Православной церкви
Некоторые византийцы видели свою задачу в сохранении и защите православия, которое само неспособно было это сделать. Они также хотели объединить две христианские церкви — константинопольскую и римскую. По мере того как положение Византии становилось все более критическим, она все больше надеялась на военную помощь католических государств. В 1430-х гг. прошел ряд переговоров по подготовке Вселенского собора. Собор должен был состоять из представителей католицизма и православия. В 1436 г. Исидора, одного из греческих участников переговоров, патриарх Иосиф назначил митрополитом всея Руси, несмотря на то что в Москве уже выбрали другого кандидата, Иону, и ждали только благословения патриарха. Василий II принял Исидора, как он позже сам утверждал, без особого расположения, неохотно, однако позволил ему приступить к своим обязанностям.
Сразу после этого Исидор уехал на Феррарский собор (позже перенесенный во Флоренцию, 1438–1439), где решался важнейший вопрос об объединении двух церквей: Католической и Православной. Политическая слабость Византии предопределила превосходство римских делегатов. Православные же, включая Исидора, должны были принять римскую позицию в целом, не только «филиокве» (добавление к христианскому символу веры, которое заключалось в утверждении, что Святой Дух исходит от Бога Отца и от Бога Сына) — камень преткновения двух вер, приведший к расколу в XI в., но и чистилище, евхаристию (причащение) и папскую власть, то есть все, что противоречило канонам Православной церкви.
С военной точки зрения религиозная капитуляция перед Римом дала Византии немного. Папа Евгений IV призывал всех верующих принять участие в крестовом походе. Однако в 1444 г. армия, которую ему удалось собрать, была разбита при Варне султаном Мурадом. Греческие же послы по возвращении домой заметили, что их капитуляция католикам воспринималась с негодованием, и некоторые из них даже отреклись от своего решения. Исидор повел себя довольно самонадеянно. Он вступил в Москву, «неся перед собой католическое распятие», хотя вполне мог догадаться, какая реакция его ожидала. Исидора арестовали и заточили в Чудов монастырь, откуда он впоследствии сбежал, возможно, с молчаливого согласия Василия, и через Литву отправился в Рим{131}.
Гражданская война в Московии мешала выбрать замену Исидору. И лишь в 1448 г. митрополитом был официально назначен Иона, так неожиданно лишенный этой должности одиннадцать лет назад. Решение о назначении было принято без участия Константинополя или патриархата. По сути дела, Московская церковь объявила себя автокефальной (административно независимой).
В том же году Василий II, желая устранить династический беспорядок, так мешавший его правлению, назвал своего старшего сына Ивана наследником. Более того, при принятии этого решения он не согласовывал свои действия с золотоордынскими ханами. Еще он стал называть себя государем, то есть единым правителем, не признававшим над собой никакой земной власти{132}. Для укрепления этой позиции в последние годы правления Василий II фактически ликвидировал большинство удельных княжеств своих двоюродных братьев. Он принудил Новгород платить большую контрибуцию за то, что тот поддерживал его врагов. Василий II, обеспечив себе власть над этим городом, потребовал изображать на монетах только великого князя и запретил вечу заключать договоры с иностранными державами.
В 1462 г., к концу своего правления, Василий II, обладавший несметными богатствами и множеством титулов, являлся бесспорным главой государства. Он даже имел право решать, как должны вести себя остальные члены династии. Он сохранил эти права и для своего старшего сына. Наконец, Василий II окончательно заменил ступенчатую систему наследования системой первородства, при которой на престол мог претендовать только старший сын. В 1452–1453 гг. Василий II создал Касимовское ханство, став, таким образом, первым русским князем, взявшим татарского хана на службу{133}.
В мае 1453 г. все эти преобразования и успехи были несколько омрачены падением Византии под натиском османских турок. Великая и единая Православная церковь, частью которой являлась и Русская церковь, оказалась в униженном и раздробленном состоянии. Даже сама Русская церковь делилась между митрополичьими кафедрами Москвы и Литвы. Унижение православной ойкумены и церковный раскол привели православных верующих к кризису, принимавшему апокалиптические масштабы. Русская церковь и русский народ должны были сами выбрать свою судьбу без опоры на духовного отца, у которого до этого они нередко искали защиту.
В то самое время, когда Москва укрепляла свою власть, ее жители теряли духовную опору. Москва теперь являлась единственным суверенным государством, населенным православными. Должен ли был великий князь Московский заменить византийского императора и стать им земным защитником? И как он должен был поддерживать свою власть над такими уязвимыми и беспокойными землями? Религиозная и геополитическая дилеммы были очень важными и сложными для решения. Неудивительно, что в ходе последующих десятилетий москвичи чувствовали тоску перед апокалиптическим роком и одновременно испытывали неслыханное воодушевление.
2. Иван IV и расширение Московии
Московия — независимое государство
В 1460-х годах Москва начала приходить в себя после династического кризиса и взяла курс на территориальную экспансию. Ее ранние стадии имели аналоги в Европе эпохи Возрождения, например, в землях Габсбургов и Польше или в Англии и Франции. Но в итоге эта политика приобрела несравнимые масштабы. Москва была так геополитически расположена, что ее завоевания стали более обширными (весь путь от Балтики и Черного моря до Тихого океана и оазисов Центральной Азии) и долговечными (до конца XX в.), чем у любого европейского государства.
Однако те условия, благодаря которым Москве удалось так расширить свои владения, а точнее, отсутствие естественных границ на севере и в центре Евразии постоянно подвергали ее опасности нападения. Кроме того, эти факторы определяли как многонациональный состав населения Московии, так и нестабильность, изменяемость ее границ. Все это влияло на административную структуру и культурные ценности России да и сегодня продолжает на них воздействовать, обусловливая как величие, так и слабость России.
В конце XV в. оставалось много нерешенных вопросов, связанных с идентификацией Москвы как государства. Было ли оно наследником Чингисхана, членом степного монгольского союза? А может, истоки правления московского князя стоило искать в византийской традиции, только недавно прерванной османами? Если так, каково же было отношение к этой традиции? Заключалось ли ее основное значение в православной вере или в императорской власти?
На протяжении конца XV–XVI вв. Москва продолжала сталкиваться со стратегическими дилеммами, возникавшими из-за ее геополитического положения. Постоянная опасность исходила с двух сторон: с запада, от Польско-Литовского государства, и с юга и востока, от Золотой Орды, Крыма, Сибири, Казани и Астрахани. Территориальные завоевания не решили эту проблему, наоборот, они сделали Москву соперником Швеции, Дании, Османской империи и рыцарей Тевтонского ордена. Чем обширнее становились московские земли и богаче ресурсы, тем незащищеннее оказывались ее границы и многочисленнее потенциальные враги.
С окончанием династической войны XV в. Москва провозгласила себя сторонником единства всех православных людей и восточных славян, несмотря на неблагоприятные последствия, связанные с падением Византии. Церкви хотелось, чтобы великий князь назывался самодержцем (автократом) и царем (базилевсом, императором). Эти титулы были призваны символизировать как религиозное, так и имперское наследие Византии, однако князья не спешили идти навстречу пожеланиям Церкви. Сначала они одобрили титул царя (в тот период это слово было ближе к слову «хан») и использовали его в документах, обещавших безопасное передвижение по территории Руси (наверное, в этом качестве они заменили хана Кипчака). Потом этот термин был осторожно расширен и к нему был добавлен титул «государь всея Руси», который, с одной стороны, был созвучен титулу митрополита, а с другой — пресекал притязания Литвы на киевское наследие. Князья также начали использовать для государственной княжеской печати эмблему двуглавого орла в ее византийском варианте. В 1547 г. во время коронации Ивана IV титул «царь» был впервые употреблен в конкретном церемониальном обозначении великого князя Московского. Однако и тогда оставалось не совсем ясно, был ли он ближе к «хану» или к «базилевсу»{134}.
Иван III (1462–1505) был талантливым, хитрым, гибким и жестоким политиком, подчинявшим все достижению главной цели — обладанию властью над всеми территориями Руси. Ради этого он даже мог пожертвовать семейными связями, что и продемонстрировал разводом со своей первой бездетной женой и отношением к дочери, которую он выдал замуж за литовца и фактически обрек на заточение и смерть в принявшей ее стране. Следует заметить, что Василий III (1505–1533), выбранный отцом как наследник лишь после долгих колебаний, стал достойным продолжателем отцовского дела. С 1460-х по 1520-е гг., во время правления Ивана и Василия, посредством династических браков, давлений или завоеваний, Москва завладела территориями Ярославского, Ростовского, Тверского и Рязанского княжеств.